СИМОНА ДЕ БОВУАР - «Второй пол»
07-01-2013 17:39
Перевод с французского
Общая редакция и вступительная статья доктора политических наук С. Айвазовой
Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Французского культурного центра в Москве
Gallimard 1949
АО Издательская группа «Прогресс» МОСКВА - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 1997
СИМОНА ДЕ БОВУАР: ЭТИКА ПОДЛИННОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» вышла в свет в 1949 году сначала во Франции, а чуть позже практически во всех странах Запада. Успех книги был ошеломляющим. Только в США книготорговцы сразу же распродали миллион ее экземпляров, и спрос при этом остался неудовлетворенным. Несмотря на множество переизданий, книга не залеживалась на прилавках магазинов. Несколько поколений женщин выросло на ней, почитая ее за новую Библию. Она принесла своему автору всемирную известность, сделав имя Симоны де Бовуар не менее знаменитым, чем имя ее мужа Жан-Поля Сартра, слывшего много лет мэтром интеллектуальной Европы.
И когда в середине апреля 1986 года она ушла из жизни, с ней прощался весь Париж. За что ее чтили? Опуская за очевидность просчеты и заблуждения, связанные с ее былой социалистической верой, некрологи писали о поразительном искусстве «подлинного существования», о жизни — становлении, жизни — со-бытии, жизни — победе. Писали о книге «Второй пол», хотя Симона де Бовуар оставила после себя множество философских работ, романов, несколько книжек мемуаров. За какие-то из них она имела престижные литературные премии, И все-таки на этом фоне выделяли необычное — двухтомное — эссе, изданное ранее под давлением Сартра. Может быть, потому, что независимо от воли самой Симоны де Бовуар, поначалу не слишком ценившей это свое детище, в нем соединились ее творчество и судьба1.
Симона де Бовуар родилась 9 января 1908 года в респектабельной буржуазной семье, гордившейся своими аристократическими корнями.
Отсюда — фамильное «де». Со временем Симону — рьяную поборницу свободы и равенства — друзья станут в шутку звать «герцогиней де...». В ее детскую колыбель феи сложили все возможные добродетели: здоровье, мощный интеллект, своеобразную красоту, железную волю, упорство, трудолюбие, удачливость. Об остальном позаботились нежные, образованные родители: отец — адвокат, мать — хозяйка дома, ревностная католичка, сумевшая, казалось, привить и дочери глубокие религиозные чувства. Мир и идиллия царили в доме. И вдруг — бунт подростка против размеренного семейного уклада, против религии и религиозной морали, против наставлений матери. После него Симона навсегда осталась атеисткой.
Годы учебы на философском факультете Сорбонны окончательно отдалили ее от дома, от внушенных там правил.
Начались поиски собственного пути. Его выбор предопределила встреча с Жан-Полем Сартром, Они входили в один круг молодых философов, готовившихся к сдаче экзаменов на первую ученую степень. Здесь были сплошь будущие знаменитости: Раймон Арон, Поль Низан, Морис Мерло-Понти, Жорж Политцер. Среди этих избранников судьбы Симона — единственная женщина, она — самая молодая из них. Но приятели уважительно отмечали: «Она соображает». На конкурсных экзаменах первое место досталось Сартру, второе присудили ей. Председатель комиссии пояснял при этом, что, хотя Сартр обладает выдающимися интеллектуальными способностями, прирожденный философ — она, Симона де Бовуар. Так, на равных, они вышли в профессиональную жизнь и на время расстались. Она едет преподавать в провинцию. Он отправляется в Берлин знакомиться с новинками немецкой философии. В 1933 году она навещает его и остается с ним навсегда, почти на 50 лет, вплоть до его смерти в 1980 году.
Их семейная жизнь мало походила на обычный брак и вызывала массу толков, пересудов, подражательств. Брак был гражданским, свободным. Принципиально. Потому что понятия свободы воли, свободы выбора, автономии, самоосуществления личности и ее подлинного существования стали основополагающими не только в оригинальной философской доктрине — доктрине атеистического, или гуманистического, экзистенциализма1, — которую они разрабатывали совместно, но и в их личной жизни. Оба исходили из реалий XX века с его социальными катастрофами — революциями, мировыми войнами, фашизмом всех видов и оттенков, — и оба считали, что эти реалии нельзя оценить иначе, как «мир абсурда», где нет ни Смысла, ни Бога. Содержанием его способен наполнить только сам человек. Он и его существование — единственная подлинность бытия. И в человеческой природе, как и в человеческом существовании, нет ничего заведомо заданного, предопределенного — нет никакой «сущности». «Существование предшествует сущности» — таков главный тезис в доктрине Сартра и Симоны де Бовуар. Сущность человека складывается из его поступков, она — результат всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта» — им же предустановленных целей и средств, к «трансценденции» — конструированию целей и смыслов. А побудители его поступков — воля, стремление к свободе. Эти побудителиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Перевод с французского
Общая редакция и вступительная статья доктора политических наук С. Айвазовой
Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Французского культурного центра в Москве
Gallimard 1949
АО Издательская группа «Прогресс» МОСКВА - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 1997
СИМОНА ДЕ БОВУАР: ЭТИКА ПОДЛИННОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» вышла в свет в 1949 году сначала во Франции, а чуть позже практически во всех странах Запада. Успех книги был ошеломляющим. Только в США книготорговцы сразу же распродали миллион ее экземпляров, и спрос при этом остался неудовлетворенным. Несмотря на множество переизданий, книга не залеживалась на прилавках магазинов. Несколько поколений женщин выросло на ней, почитая ее за новую Библию. Она принесла своему автору всемирную известность, сделав имя Симоны де Бовуар не менее знаменитым, чем имя ее мужа Жан-Поля Сартра, слывшего много лет мэтром интеллектуальной Европы.
И когда в середине апреля 1986 года она ушла из жизни, с ней прощался весь Париж. За что ее чтили? Опуская за очевидность просчеты и заблуждения, связанные с ее былой социалистической верой, некрологи писали о поразительном искусстве «подлинного существования», о жизни — становлении, жизни — со-бытии, жизни — победе. Писали о книге «Второй пол», хотя Симона де Бовуар оставила после себя множество философских работ, романов, несколько книжек мемуаров. За какие-то из них она имела престижные литературные премии, И все-таки на этом фоне выделяли необычное — двухтомное — эссе, изданное ранее под давлением Сартра. Может быть, потому, что независимо от воли самой Симоны де Бовуар, поначалу не слишком ценившей это свое детище, в нем соединились ее творчество и судьба1.
Симона де Бовуар родилась 9 января 1908 года в респектабельной буржуазной семье, гордившейся своими аристократическими корнями.
Отсюда — фамильное «де». Со временем Симону — рьяную поборницу свободы и равенства — друзья станут в шутку звать «герцогиней де...». В ее детскую колыбель феи сложили все возможные добродетели: здоровье, мощный интеллект, своеобразную красоту, железную волю, упорство, трудолюбие, удачливость. Об остальном позаботились нежные, образованные родители: отец — адвокат, мать — хозяйка дома, ревностная католичка, сумевшая, казалось, привить и дочери глубокие религиозные чувства. Мир и идиллия царили в доме. И вдруг — бунт подростка против размеренного семейного уклада, против религии и религиозной морали, против наставлений матери. После него Симона навсегда осталась атеисткой.
Годы учебы на философском факультете Сорбонны окончательно отдалили ее от дома, от внушенных там правил.
Начались поиски собственного пути. Его выбор предопределила встреча с Жан-Полем Сартром, Они входили в один круг молодых философов, готовившихся к сдаче экзаменов на первую ученую степень. Здесь были сплошь будущие знаменитости: Раймон Арон, Поль Низан, Морис Мерло-Понти, Жорж Политцер. Среди этих избранников судьбы Симона — единственная женщина, она — самая молодая из них. Но приятели уважительно отмечали: «Она соображает». На конкурсных экзаменах первое место досталось Сартру, второе присудили ей. Председатель комиссии пояснял при этом, что, хотя Сартр обладает выдающимися интеллектуальными способностями, прирожденный философ — она, Симона де Бовуар. Так, на равных, они вышли в профессиональную жизнь и на время расстались. Она едет преподавать в провинцию. Он отправляется в Берлин знакомиться с новинками немецкой философии. В 1933 году она навещает его и остается с ним навсегда, почти на 50 лет, вплоть до его смерти в 1980 году.
Их семейная жизнь мало походила на обычный брак и вызывала массу толков, пересудов, подражательств. Брак был гражданским, свободным. Принципиально. Потому что понятия свободы воли, свободы выбора, автономии, самоосуществления личности и ее подлинного существования стали основополагающими не только в оригинальной философской доктрине — доктрине атеистического, или гуманистического, экзистенциализма1, — которую они разрабатывали совместно, но и в их личной жизни. Оба исходили из реалий XX века с его социальными катастрофами — революциями, мировыми войнами, фашизмом всех видов и оттенков, — и оба считали, что эти реалии нельзя оценить иначе, как «мир абсурда», где нет ни Смысла, ни Бога. Содержанием его способен наполнить только сам человек. Он и его существование — единственная подлинность бытия. И в человеческой природе, как и в человеческом существовании, нет ничего заведомо заданного, предопределенного — нет никакой «сущности». «Существование предшествует сущности» — таков главный тезис в доктрине Сартра и Симоны де Бовуар. Сущность человека складывается из его поступков, она — результат всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта» — им же предустановленных целей и средств, к «трансценденции» — конструированию целей и смыслов. А побудители его поступков — воля, стремление к свободе. Эти побудители
Харуки Мураками. Слушай песню ветра
07-01-2013 17:35
Харуки Мураками.
Слушай песню ветра
1.
"Такой вещи, как идеальный текст, не существует. Как не существует идеального отчаяния".
Это сказал мне один писатель, с которым я случайно познакомился в студенческие годы. Что это означало на самом деле, я понял значительно позже, но тогда это служило, по меньшей мере, неким утешением. Идеальных текстов не бывает -- и все. Тем не менее, всякий раз, как дело доходило до того, чтобы что-нибудь написать, на меня накатывало отчаяние. Потому что сфера предметов, о которых я мог бы написать, была ограничена. Например, про слона я еще мог что-то написать, а вот про то, как со слоном обращаться -- уже, пожалуй, ничего. Такие дела. Восемь лет передо мной стояла эта дилемма. Целых восемь лет. Срок немалый. Но пока продолжаешь учиться чему-то новому, старение не так мучительно. Это если рассуждать абстрактно.
С двадцати с небольшим лет я все время стараюсь жить именно так. Не сосчитать, сколько из-за этого мне досталось болезненных ударов, обмана, непонимания -- но в то же время и чудесного опыта. Являлись какие-то люди, заводили со мной разговоры, с грохотом проносились надо мной, как по мосту, и больше не возвращались. Я же тихо сидел с закрытым ртом, ничего не рассказывая. И так встретил последний год, который оставался мне до тридцатника.
А сейчас думаю: дай-ка расскажу.
Конечно, это не решит ни одной проблемы, и, боюсь, после моего рассказа все останется на своих местах. В конце концов, написание текста не есть средство самоисцеления -- это всего лишь слабая попытка на пути к самоисцелению. Однако, честно все рассказать -- чертовски трудно. Чем больше я стараюсь быть честным, тем глубже тонут во мраке правильные слова. Я не собираюсь оправдываться. По крайней мере, написанное здесь -- это лучшее, что я могу на сегодня. Прибавить нечего. А еще вот что я думаю. Вдруг, забравшись в будущее -- на несколько лет или даже десятилетий -- я обнаружу там себя спасенным? Тогда мои слоны вернутся на равнину, и я найду для мира слова красивее тех, что имею сейчас.
*
В том, что касается сочинительства, я многому учился у Дерека Хартфильда. Можно сказать, практически всему. Сам Хартфильд, к сожалению, был писателем во всех отношениях бесплодным. Если почитаете, сами увидите. Нечитабельный текст, дурацкие темы, неуклюжие сюжеты. Однако, несмотря на все это, он был одним из тех немногих писателей, которые могли из текста сделать оружие. Я думаю, что будучи поставлен рядом со своими современниками, такими, как Хэмингуэй или Фитцжеральд, он определенно не проиграл бы им битвы. Просто ему, Хартфильду, до конца дней не удавалось четко определить, кто же его противник. Собственно, в этом и состояло его бесплодие. Восемь лет и два месяца он вел эту бесплодную битву, а потом умер. Солнечным
воскресным утром в июне 1938 года, держа в правой руке портрет Гитлера, а в левой -- зонтик, он прыгнул с крыши Эмпайр Стэйт Билдинг. Смерть его, равно как и жизнь, особых разговоров не вызвала.
Первая из книг Хартфильда попала мне в руки случайно -- они не переиздавались. Я перешел тогда во второй класс школы средней ступени и страдал от кожной болезни в паху. Мой дядя, подаривший мне эту книгу, через три года заболел раком кишечника. Его искромсали вдоль и поперек, напихали пластиковых трубок во все входы и выходы -- и, претерпев эти муки, он умер. Последний раз я видел его коричневым и сморщенным, похожим на хитрую обезьянку.
*
Всего у меня было три дяди -- еще один умер в предместьях Шанхая. Через два дня после окончания войны он наступил на им же зарытую мину. Единственный дядя, оставшийся в живых, стал фокусником и ездит по всей стране, выступая на горячих источниках.
*
Хартфильд так высказался о хорошем тексте: "Процесс написания текста есть не что иное, как подтверждение дистанции между пишущим и его окружением. Не чувства нужны здесь, а измерительная линейка." ("Что плохого, если вам хорошо?", 1936г.) Зажав в руке измерительную линейку, я начал робко осматриваться вокруг себя. Это было как раз в год смерти президента Кеннеди -- выходит, прошло уже 15 лет. Целых 15 лет я был занят выкидыванием всего и вся. Как из самолета с поломавшимся мотором для облегчения веса выкидывают сначала багаж, потом сидения, а в конце концов и без того несчастного бортпроводника, так и я 15 лет выкидывал всякую всячину -- но взамен почти ничего не поимел.
Уверенности в том, что я делал это правильно, у меня быть не может. Стало легче, это несомненно -- но становится жутко при мысли о том, что останется от меня, когда придется встретить смерть. После кремации -- неужели одни косточки? "Когда душа темна, видишь только темные сны. А если совсем темная -- то и вовсе никаких." Так всегда говорила моя покойная бабушка. Первое, что я сделал в ночь, когда бабушка умерла -- протянул руку и тихонько опустил ей веки. В это мгновение сон, который она видела 79 лет, тихо прекратился, как короткий летний дождь, бивший по мостовой. Не осталось ничего.
*
И еще насчет текста. Последний раз.
Написание текстаЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Харуки Мураками.
Слушай песню ветра
1.
"Такой вещи, как идеальный текст, не существует. Как не существует идеального отчаяния".
Это сказал мне один писатель, с которым я случайно познакомился в студенческие годы. Что это означало на самом деле, я понял значительно позже, но тогда это служило, по меньшей мере, неким утешением. Идеальных текстов не бывает -- и все. Тем не менее, всякий раз, как дело доходило до того, чтобы что-нибудь написать, на меня накатывало отчаяние. Потому что сфера предметов, о которых я мог бы написать, была ограничена. Например, про слона я еще мог что-то написать, а вот про то, как со слоном обращаться -- уже, пожалуй, ничего. Такие дела. Восемь лет передо мной стояла эта дилемма. Целых восемь лет. Срок немалый. Но пока продолжаешь учиться чему-то новому, старение не так мучительно. Это если рассуждать абстрактно.
С двадцати с небольшим лет я все время стараюсь жить именно так. Не сосчитать, сколько из-за этого мне досталось болезненных ударов, обмана, непонимания -- но в то же время и чудесного опыта. Являлись какие-то люди, заводили со мной разговоры, с грохотом проносились надо мной, как по мосту, и больше не возвращались. Я же тихо сидел с закрытым ртом, ничего не рассказывая. И так встретил последний год, который оставался мне до тридцатника.
А сейчас думаю: дай-ка расскажу.
Конечно, это не решит ни одной проблемы, и, боюсь, после моего рассказа все останется на своих местах. В конце концов, написание текста не есть средство самоисцеления -- это всего лишь слабая попытка на пути к самоисцелению. Однако, честно все рассказать -- чертовски трудно. Чем больше я стараюсь быть честным, тем глубже тонут во мраке правильные слова. Я не собираюсь оправдываться. По крайней мере, написанное здесь -- это лучшее, что я могу на сегодня. Прибавить нечего. А еще вот что я думаю. Вдруг, забравшись в будущее -- на несколько лет или даже десятилетий -- я обнаружу там себя спасенным? Тогда мои слоны вернутся на равнину, и я найду для мира слова красивее тех, что имею сейчас.
*
В том, что касается сочинительства, я многому учился у Дерека Хартфильда. Можно сказать, практически всему. Сам Хартфильд, к сожалению, был писателем во всех отношениях бесплодным. Если почитаете, сами увидите. Нечитабельный текст, дурацкие темы, неуклюжие сюжеты. Однако, несмотря на все это, он был одним из тех немногих писателей, которые могли из текста сделать оружие. Я думаю, что будучи поставлен рядом со своими современниками, такими, как Хэмингуэй или Фитцжеральд, он определенно не проиграл бы им битвы. Просто ему, Хартфильду, до конца дней не удавалось четко определить, кто же его противник. Собственно, в этом и состояло его бесплодие. Восемь лет и два месяца он вел эту бесплодную битву, а потом умер. Солнечным
воскресным утром в июне 1938 года, держа в правой руке портрет Гитлера, а в левой -- зонтик, он прыгнул с крыши Эмпайр Стэйт Билдинг. Смерть его, равно как и жизнь, особых разговоров не вызвала.
Первая из книг Хартфильда попала мне в руки случайно -- они не переиздавались. Я перешел тогда во второй класс школы средней ступени и страдал от кожной болезни в паху. Мой дядя, подаривший мне эту книгу, через три года заболел раком кишечника. Его искромсали вдоль и поперек, напихали пластиковых трубок во все входы и выходы -- и, претерпев эти муки, он умер. Последний раз я видел его коричневым и сморщенным, похожим на хитрую обезьянку.
*
Всего у меня было три дяди -- еще один умер в предместьях Шанхая. Через два дня после окончания войны он наступил на им же зарытую мину. Единственный дядя, оставшийся в живых, стал фокусником и ездит по всей стране, выступая на горячих источниках.
*
Хартфильд так высказался о хорошем тексте: "Процесс написания текста есть не что иное, как подтверждение дистанции между пишущим и его окружением. Не чувства нужны здесь, а измерительная линейка." ("Что плохого, если вам хорошо?", 1936г.) Зажав в руке измерительную линейку, я начал робко осматриваться вокруг себя. Это было как раз в год смерти президента Кеннеди -- выходит, прошло уже 15 лет. Целых 15 лет я был занят выкидыванием всего и вся. Как из самолета с поломавшимся мотором для облегчения веса выкидывают сначала багаж, потом сидения, а в конце концов и без того несчастного бортпроводника, так и я 15 лет выкидывал всякую всячину -- но взамен почти ничего не поимел.
Уверенности в том, что я делал это правильно, у меня быть не может. Стало легче, это несомненно -- но становится жутко при мысли о том, что останется от меня, когда придется встретить смерть. После кремации -- неужели одни косточки? "Когда душа темна, видишь только темные сны. А если совсем темная -- то и вовсе никаких." Так всегда говорила моя покойная бабушка. Первое, что я сделал в ночь, когда бабушка умерла -- протянул руку и тихонько опустил ей веки. В это мгновение сон, который она видела 79 лет, тихо прекратился, как короткий летний дождь, бивший по мостовой. Не осталось ничего.
*
И еще насчет текста. Последний раз.
Написание текста
Харуки Мураками Мой любимый sputnik
07-01-2013 17:34
Харуки Мураками
Мой любимый sputnik
Аннотация
...Эта женщина любит Сумирэ. Но не чувствует к ней никакого сексуального влечения. Сумирэ любит эту женщину и хочет ее. Я люблю Сумирэ, и меня к ней влечет. Я нравлюсь Сумирэ, но она не любит и не хочет меня. Я испытываю сексуальное влечение к одной женщине – имя неважно. Но не люблю ее. Все так запутано, что сильно смахивает на какую‑нибудь экзистенциалистскую пьесу. Сплошные тупики, никто никуда не может выйти. Должны быть альтернативы, но их нет. А Сумирэ в одиночестве уходит со сцены...
1. В ту весну Сумирэ исполнилось двадцать два года, и она впервые в жизни влюбилась. Сумасшедшая любовь обрушилась на нее, как смерч, способный вмиг опустошить бескрайнюю равнину: все, что имеет хоть какую‑то форму и попадается на пути, он сметает под корень, без разбору швыряет в небо, ни за что ни про что кромсает в клочья и корежит до неузнаваемости, после чего, нимало не утратив мощи, уносится к Тихому океану, безжалостно рушит Ангкор Ват, по пути, в индийских лесах, испепеляет семейство несчастных тигров, в персидской пустыне превращается в самум и хоронит в песке целый экзотический город‑крепость. В общем, любовь поистине монументальная. Человек, в которого Сумирэ влюбилась, был старше ее на семнадцать лет. Семейный человек. И кроме всего прочего – женщина. Вот с чего все началось. На этом все и закончилось. Почти все…
В то время Сумирэ буквально из кожи вон лезла, чтобы стать профессиональным писателем. Какое бы великое множество путей‑дорог ни дарила ей жизнь, для Сумирэ не существовало иного выбора – писателем, и точка. Решимость ее была тверда, как тысячелетняя скала. Ни о каком компромиссе речи не шло. Смысл существования Сумирэ и ее вера в Литературу были плотно спаяны друг с другом – волосок бы не пролез.
Сумирэ окончила муниципальную повышенную среднюю школу <Повышенная средняя школа (или “школа второй ступени”) – школа для 15 – 18‑летних учеников. (Здесь и далее прим. перев). Переводчик выражает благодарность Юки Йосиока. > в префектуре Канагава. Затем поступила на литературное отделение скромного и тихого частного института в Токио. Однако заведение было явно не для нее. Все, чему там учили, оказывалось неувлекательным, вялым и абсолютно неприменимым на практике – разумеется, в понимании Сумирэ. Ничто не соответствовало ее представлению о том, как оно должно быть. Короче – сплошное разочарование. Большинство окружающих студентов были безнадежными занудами, заурядными второсортными экземплярами, к числу которых, по правде сказать, принадлежал и я. Вот почему перед третьим курсом Сумирэ с легким сердцем написала заявление и покинула стены института. Решила, что оставаться и дальше в таком месте, – лишь попусту тратить время. А может, она была права. Наверное. Однако, если можно, осмелюсь высказать здесь свою очень банальную, заурядную мысль. Мне кажется, в нашей далекой от совершенства жизни должно быть хоть чуточку бесполезного. Если все бесполезное улетучится, жизнь потеряет даже свое несовершенство.
В общем, Сумирэ была неисправимым романтиком, личностью весьма упертой, ко всему относилась несколько отстраненно и с долей скепсиса, но реальной жизни совсем не знала. Временами, если на нее находил стих поболтать, она могла говорить бесконечно. Правда, если собеседник оказывался “не ее человеком” по духу – а к таким относилась большая часть человечества, – она почти не раскрывала рта. Сумирэ дымила, как паровоз, а когда ехала в метро, обязательно – сто процентов – теряла билет. Частенько, погрузившись в свои мысли, начисто забывала о еде и была тощей, как военные сироты из старых итальянских фильмов, – одни глаза. Чем объяснять словами, лучше, конечно, просто показать ее фотографию, но, к сожалению, у меня нет ни одной. Она ужасно не любила сниматься и совсем не стремилась оставить потомкам “портрет Художника в юности”. Хотя если бы сохранились снимки Сумирэ того времени, они могли бы несомненно стать уникальным документом, запечатлевшим некие совершенно особые качества человеческой натуры. Но увы…
Забегая вперед, скажу, что женщину, в которую влюбилась Сумирэ, звали Мюу. По крайней мере, ее все так называли – уменьшительно. Ее настоящего имени я не знаю. (И не знал, из‑за чего в один прекрасный день попал в довольно затруднительное положение, но об этом позже.) Мюу была кореянкой, но почти ни слова не говорила по‑корейски до двадцати с лишним лет, когда решительно взялась за изучение языка. Мюу родилась и выросла в Японии, стажировалась во французской Консерватории и поэтому, кроме японского, свободно владела французским и английским. Она была всегда безупречно и со вкусом одета, носила небольшие, но дорогие украшения – как‑то буднично, равнодушно – и водила двенадцатицилиндровый темно‑синий “ягуар”.
Когда они впервые встретились, Сумирэ заговорила о Джеке Керуаке. В то время Сумирэ нырнула в его книги с головой. Она периодически меняла своих литературных идолов, но тогда ее увлек ужеЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Харуки Мураками
Мой любимый sputnik
Аннотация
...Эта женщина любит Сумирэ. Но не чувствует к ней никакого сексуального влечения. Сумирэ любит эту женщину и хочет ее. Я люблю Сумирэ, и меня к ней влечет. Я нравлюсь Сумирэ, но она не любит и не хочет меня. Я испытываю сексуальное влечение к одной женщине – имя неважно. Но не люблю ее. Все так запутано, что сильно смахивает на какую‑нибудь экзистенциалистскую пьесу. Сплошные тупики, никто никуда не может выйти. Должны быть альтернативы, но их нет. А Сумирэ в одиночестве уходит со сцены...
1. В ту весну Сумирэ исполнилось двадцать два года, и она впервые в жизни влюбилась. Сумасшедшая любовь обрушилась на нее, как смерч, способный вмиг опустошить бескрайнюю равнину: все, что имеет хоть какую‑то форму и попадается на пути, он сметает под корень, без разбору швыряет в небо, ни за что ни про что кромсает в клочья и корежит до неузнаваемости, после чего, нимало не утратив мощи, уносится к Тихому океану, безжалостно рушит Ангкор Ват, по пути, в индийских лесах, испепеляет семейство несчастных тигров, в персидской пустыне превращается в самум и хоронит в песке целый экзотический город‑крепость. В общем, любовь поистине монументальная. Человек, в которого Сумирэ влюбилась, был старше ее на семнадцать лет. Семейный человек. И кроме всего прочего – женщина. Вот с чего все началось. На этом все и закончилось. Почти все…
В то время Сумирэ буквально из кожи вон лезла, чтобы стать профессиональным писателем. Какое бы великое множество путей‑дорог ни дарила ей жизнь, для Сумирэ не существовало иного выбора – писателем, и точка. Решимость ее была тверда, как тысячелетняя скала. Ни о каком компромиссе речи не шло. Смысл существования Сумирэ и ее вера в Литературу были плотно спаяны друг с другом – волосок бы не пролез.
Сумирэ окончила муниципальную повышенную среднюю школу <Повышенная средняя школа (или “школа второй ступени”) – школа для 15 – 18‑летних учеников. (Здесь и далее прим. перев). Переводчик выражает благодарность Юки Йосиока. > в префектуре Канагава. Затем поступила на литературное отделение скромного и тихого частного института в Токио. Однако заведение было явно не для нее. Все, чему там учили, оказывалось неувлекательным, вялым и абсолютно неприменимым на практике – разумеется, в понимании Сумирэ. Ничто не соответствовало ее представлению о том, как оно должно быть. Короче – сплошное разочарование. Большинство окружающих студентов были безнадежными занудами, заурядными второсортными экземплярами, к числу которых, по правде сказать, принадлежал и я. Вот почему перед третьим курсом Сумирэ с легким сердцем написала заявление и покинула стены института. Решила, что оставаться и дальше в таком месте, – лишь попусту тратить время. А может, она была права. Наверное. Однако, если можно, осмелюсь высказать здесь свою очень банальную, заурядную мысль. Мне кажется, в нашей далекой от совершенства жизни должно быть хоть чуточку бесполезного. Если все бесполезное улетучится, жизнь потеряет даже свое несовершенство.
В общем, Сумирэ была неисправимым романтиком, личностью весьма упертой, ко всему относилась несколько отстраненно и с долей скепсиса, но реальной жизни совсем не знала. Временами, если на нее находил стих поболтать, она могла говорить бесконечно. Правда, если собеседник оказывался “не ее человеком” по духу – а к таким относилась большая часть человечества, – она почти не раскрывала рта. Сумирэ дымила, как паровоз, а когда ехала в метро, обязательно – сто процентов – теряла билет. Частенько, погрузившись в свои мысли, начисто забывала о еде и была тощей, как военные сироты из старых итальянских фильмов, – одни глаза. Чем объяснять словами, лучше, конечно, просто показать ее фотографию, но, к сожалению, у меня нет ни одной. Она ужасно не любила сниматься и совсем не стремилась оставить потомкам “портрет Художника в юности”. Хотя если бы сохранились снимки Сумирэ того времени, они могли бы несомненно стать уникальным документом, запечатлевшим некие совершенно особые качества человеческой натуры. Но увы…
Забегая вперед, скажу, что женщину, в которую влюбилась Сумирэ, звали Мюу. По крайней мере, ее все так называли – уменьшительно. Ее настоящего имени я не знаю. (И не знал, из‑за чего в один прекрасный день попал в довольно затруднительное положение, но об этом позже.) Мюу была кореянкой, но почти ни слова не говорила по‑корейски до двадцати с лишним лет, когда решительно взялась за изучение языка. Мюу родилась и выросла в Японии, стажировалась во французской Консерватории и поэтому, кроме японского, свободно владела французским и английским. Она была всегда безупречно и со вкусом одета, носила небольшие, но дорогие украшения – как‑то буднично, равнодушно – и водила двенадцатицилиндровый темно‑синий “ягуар”.
Когда они впервые встретились, Сумирэ заговорила о Джеке Керуаке. В то время Сумирэ нырнула в его книги с головой. Она периодически меняла своих литературных идолов, но тогда ее увлек уже
Харуки Мураками Кафка на пляже
07-01-2013 17:33
Харуки Мураками
Кафка на пляже
Аннотация
Я заметил, что на груди белой майки налипло что то черное, по форме — вроде большой бабочки с раскрытыми крыльями... В мерцающем свете люминесцентной лампы стало понятно: это темно красное кровавое пятно. Кровь свежая, еще не засохла. Довольно много. Я наклонил голову и понюхал пятно. Никакого запаха. Брызги крови — совсем немного — оказались и на темно синей рубашке, где она была не так заметна. А на белой майке — такая яркая, свежая...
Кошмарное странствие по лабиринтам души — в новом романе Харуки Мураками «Кафка на пляже».
Парень по прозвищу Ворона
— А с монетой у тебя как? Решил вопрос? — интересуется парень по прозвищу Ворона. Он говорит, лениво растягивая слова. Такая у него манера. Словно только что очнулся от тяжелого сна — мышцы рта отяжелели и еще плоховато слушались. Но это все видимость, а на самом деле сна ни в одном глазу. У него так всегда.
Я киваю.
— И сколько?
Снова пересчитываю в уме и отвечаю:
— Наличными тысяч четыреста . Да еще в банке на карточке немного. Конечно, маловато, но пока обойдусь как нибудь.
— Куда ни шло, — говорит Ворона. — На первое время.
Я киваю.
— Денежки то, поди, не Санта Клаус на Рождество принес? — продолжает он.
— Нет.
Ворона кривит насмешливо губы и огладывается по сторонам.
— Откуда взял? Не иначе как вот здесь, кое у кого из ящика, а?
Я молчу. Понятное дело, он знает, что это за деньги. К чему все эти вопросы — вокруг да около? Специально подразнить меня хочет. Вот и все.
— Ладно, — говорит Ворона. — Тебе деньги нужны. Без них никак. Вот ты их и достал. А как — в долг взял, позаимствовал тайком, украл… Какая разница? Денежки то все равно твоего отца. На какое то время должно хватить. Но вот потратишь ты четыреста тысяч или сколько там у тебя — и что дальше? Деньги в кошельке, как грибы в лесу, не растут. Есть надо, спать где то. Кончатся деньги то.
— Тогда и думать буду, — говорю я.
— Тогда и думать буду, — повторяет за мной Ворона с таким видом, будто взвешивает мои слова на ладони.
Я киваю.
— Например? Работу найдешь?
— Наверное, — отвечаю я. Ворона качает головой.
— Ну ты даешь! Ты еще жизни то не знаешь. Какую работу найдешь у черта на рогах? Тебе ж пятнадцать всего. Еще в школу ходишь. Кто такого возьмет?
Я чувствую, как краснею. У меня так постоянно: чуть что — сразу краснею как рак.
— Хорошо. Не будем о плохом, когда еще и не сделано ничего. Решил — значит, решил. Теперь остается делать. Это твоя жизнь, в конце концов. Как задумал, так и действуй.
Все правильно. В самом деле, это же моя жизнь.
— Хотя я тебе скажу: покруче надо быть, а то ни фига не получится.
— Стараюсь, — говорю я.
— Да уж давай. Ты за последние годы силы прибавил. Заметно. Это факт.
Я киваю.
А Ворона продолжает:
— И все равно: тебе всего пятнадцать лет. Жизнь, мягко выражаясь, только началась. Сколько ты еще на этом свете не видал! И вообразить себе не можешь.
По обыкновению, мы сидим с ним на старом кожаном диване у отца в кабинете. Вороне тут нравится. Он прямо тащится от понатыканных в кабинете разных хрупких вещиц. Вот и сейчас вертит в руках пресс папье — стеклянную пчелку. Хотя когда отец дома, мы, конечно, и близко к кабинету не подходим.
— Мне все равно надо отрываться отсюда. Обратного хода нет.
— Так то оно так, — соглашается Ворона. Ставит пчелку на стол и закидывает руки за голову. — Хотя все равно этим ты всех проблем не решишь. Может, я тебя опять с пути сбиваю, но ты подумай: ну убежишь куда нибудь… ну, предположим, далеко — и что? Думаешь, с концами? Чем дальше, тем лучше? Я бы на это особо не рассчитывал.
Я снова задумываюсь: стоит ли ехать далеко или поближе сойдет? Ворона вздыхает и надавливает пальцами на веки. Закрывает глаза и вещает из своего мрака:
— Поиграем в нашу игру?
— Давай, — откликаюсь я, зажмуриваюсь и медленно набираю в грудь воздуха.
— Поехали? Представь себе стра а а ш шную песчаную бурю. Выкинь остальное из головы.
Делаю, как он сказал: представляю стра а а ш шную песчаную бурю , выбрасываю из головы все остальное. Даже самого себя забываю. Превращаюсь в пустое место. И сразу все вокруг меня плывет. А мы с Вороной сидим, как обычно, в отцовском кабинете на старом диване, и это все наше, общее…
— Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление, — слышу я голос Вороны.
Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление. Хочешь спастись от нее — она тут же за тобой. Ты в другую сторону — она туда же. И так раз за разом, словно ты на рассвете втянулся в зловещую пляску с богом смерти. А все потому, что эта буря — не то чужое, что прилетело откуда то издалека. А ты сам. Нечто такое, что сидит у тебя внутри. Остается только наплевать на все, закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не попадал песок, и пробираться напрямик, сквозь эту бурю. Нет ни солнца, ни луны, ни направления. Даже нормальное время не чувствуется. Только высоко в небе кружится белый мелкий песок, которым, кажется, дробит твои кости.Читать далее...
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии
Харуки Мураками
Кафка на пляже
Аннотация
Я заметил, что на груди белой майки налипло что то черное, по форме — вроде большой бабочки с раскрытыми крыльями... В мерцающем свете люминесцентной лампы стало понятно: это темно красное кровавое пятно. Кровь свежая, еще не засохла. Довольно много. Я наклонил голову и понюхал пятно. Никакого запаха. Брызги крови — совсем немного — оказались и на темно синей рубашке, где она была не так заметна. А на белой майке — такая яркая, свежая...
Кошмарное странствие по лабиринтам души — в новом романе Харуки Мураками «Кафка на пляже».
Парень по прозвищу Ворона
— А с монетой у тебя как? Решил вопрос? — интересуется парень по прозвищу Ворона. Он говорит, лениво растягивая слова. Такая у него манера. Словно только что очнулся от тяжелого сна — мышцы рта отяжелели и еще плоховато слушались. Но это все видимость, а на самом деле сна ни в одном глазу. У него так всегда.
Я киваю.
— И сколько?
Снова пересчитываю в уме и отвечаю:
— Наличными тысяч четыреста . Да еще в банке на карточке немного. Конечно, маловато, но пока обойдусь как нибудь.
— Куда ни шло, — говорит Ворона. — На первое время.
Я киваю.
— Денежки то, поди, не Санта Клаус на Рождество принес? — продолжает он.
— Нет.
Ворона кривит насмешливо губы и огладывается по сторонам.
— Откуда взял? Не иначе как вот здесь, кое у кого из ящика, а?
Я молчу. Понятное дело, он знает, что это за деньги. К чему все эти вопросы — вокруг да около? Специально подразнить меня хочет. Вот и все.
— Ладно, — говорит Ворона. — Тебе деньги нужны. Без них никак. Вот ты их и достал. А как — в долг взял, позаимствовал тайком, украл… Какая разница? Денежки то все равно твоего отца. На какое то время должно хватить. Но вот потратишь ты четыреста тысяч или сколько там у тебя — и что дальше? Деньги в кошельке, как грибы в лесу, не растут. Есть надо, спать где то. Кончатся деньги то.
— Тогда и думать буду, — говорю я.
— Тогда и думать буду, — повторяет за мной Ворона с таким видом, будто взвешивает мои слова на ладони.
Я киваю.
— Например? Работу найдешь?
— Наверное, — отвечаю я. Ворона качает головой.
— Ну ты даешь! Ты еще жизни то не знаешь. Какую работу найдешь у черта на рогах? Тебе ж пятнадцать всего. Еще в школу ходишь. Кто такого возьмет?
Я чувствую, как краснею. У меня так постоянно: чуть что — сразу краснею как рак.
— Хорошо. Не будем о плохом, когда еще и не сделано ничего. Решил — значит, решил. Теперь остается делать. Это твоя жизнь, в конце концов. Как задумал, так и действуй.
Все правильно. В самом деле, это же моя жизнь.
— Хотя я тебе скажу: покруче надо быть, а то ни фига не получится.
— Стараюсь, — говорю я.
— Да уж давай. Ты за последние годы силы прибавил. Заметно. Это факт.
Я киваю.
А Ворона продолжает:
— И все равно: тебе всего пятнадцать лет. Жизнь, мягко выражаясь, только началась. Сколько ты еще на этом свете не видал! И вообразить себе не можешь.
По обыкновению, мы сидим с ним на старом кожаном диване у отца в кабинете. Вороне тут нравится. Он прямо тащится от понатыканных в кабинете разных хрупких вещиц. Вот и сейчас вертит в руках пресс папье — стеклянную пчелку. Хотя когда отец дома, мы, конечно, и близко к кабинету не подходим.
— Мне все равно надо отрываться отсюда. Обратного хода нет.
— Так то оно так, — соглашается Ворона. Ставит пчелку на стол и закидывает руки за голову. — Хотя все равно этим ты всех проблем не решишь. Может, я тебя опять с пути сбиваю, но ты подумай: ну убежишь куда нибудь… ну, предположим, далеко — и что? Думаешь, с концами? Чем дальше, тем лучше? Я бы на это особо не рассчитывал.
Я снова задумываюсь: стоит ли ехать далеко или поближе сойдет? Ворона вздыхает и надавливает пальцами на веки. Закрывает глаза и вещает из своего мрака:
— Поиграем в нашу игру?
— Давай, — откликаюсь я, зажмуриваюсь и медленно набираю в грудь воздуха.
— Поехали? Представь себе стра а а ш шную песчаную бурю. Выкинь остальное из головы.
Делаю, как он сказал: представляю стра а а ш шную песчаную бурю , выбрасываю из головы все остальное. Даже самого себя забываю. Превращаюсь в пустое место. И сразу все вокруг меня плывет. А мы с Вороной сидим, как обычно, в отцовском кабинете на старом диване, и это все наше, общее…
— Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление, — слышу я голос Вороны.
Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление. Хочешь спастись от нее — она тут же за тобой. Ты в другую сторону — она туда же. И так раз за разом, словно ты на рассвете втянулся в зловещую пляску с богом смерти. А все потому, что эта буря — не то чужое, что прилетело откуда то издалека. А ты сам. Нечто такое, что сидит у тебя внутри. Остается только наплевать на все, закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не попадал песок, и пробираться напрямик, сквозь эту бурю. Нет ни солнца, ни луны, ни направления. Даже нормальное время не чувствуется. Только высоко в небе кружится белый мелкий песок, которым, кажется, дробит твои кости.
Харуки Мураками. Охота на овец
07-01-2013 17:32
Харуки Мураками. Охота на овец
111 ПИКНИК СРЕДИ НЕДЕЛИ
О ее смерти сообщил мне по телефону старый приятель, наткнувшись на случайные строчки в газете. Единственный абзац скупой заметки он членораздельно зачитал прямо в трубку. Заурядная газетная хроника. Молоденький журналист, едва закончив университет, получил задание и опробовал перо.
Тогда-то и там-то такой-то, находясь за рулем грузовика, сбил такую-то. Вероятность нарушения служебных обязанностей, повлекшего смерть, выясняется... Как рекламный стишок на задней обложке журнала.
- Где будут похороны? - спросил я.
- Да откуда я знаю? - удивился он. - У нее, вообще, была семья-то?
Разумеется, семья у нее была. Я позвонил в полицию, спросил адрес и номер телефона семьи, затем позвонил семье и узнал дату и время похорон. В наше время, как кто-то сказал, если хорошо постараться, можно узнать что угодно.
Семья ее жила в "старом городе", Ситамати. Я развернул карту Токио, отыскал адрес и обвел ее дом тонким красным фломастером. То был действительно очень старый район на самом краю столицы. Ветвистая паутина линий метро, электричек, автобусов давно утратила какую-либо вразумительную четкость и, вплетенная в сети узких улочек и сточных каналов, напоминала
морщины на корке дыни. В назначенный день пригородной электричкой от станции Васэда я отправился на похороны. Не доезжая до конечной, я вышел, развернул карту токийских пригородов и обнаружил, что с равным успехом мог бы держать в руках карту мира. Добраться до ее дома стоило мне нескольких пачек сигарет, которые пришлось покупать одну за другой, каждый раз выспрашивая дорогу.
Дом ее оказался стареньким деревянным строением за частоколом из бурых досок. Нагнувшись, я через низенькие ворота пробрался во двор. Тесный садик по левую реку, похоже, был разбит без особой цели, "на всякий случай"; глиняную жаровню, брошенную в дальнем углу, на добрую пядь затопило водой давно прошедших дождей. Земля в саду почернела и блестела от сырости.
Она убежала из дома в шестнадцать; видно, еще и поэтому похороны прошли очень скромно, словно украдкой, в тесном домашнем кругу. Семья состояла сплошь из одних стариков, да то ли родной, то ли сводный брат, мужчина еле за тридцать, заправлял церемонией.
Отец, низкорослый, лет пятидесяти с небольшим, в черном костюме с траурной лентой на груди стоял, подпирая косяк двери, и не подавал ни малейших признаков жизни. Взглянув на него, я вдруг вспомнил, как выглядит дорожный асфальт после только что схлынувшего наводнения. Уходя, я отвесил молчаливый поклон, и он так же молча поклонился в ответ.
Впервые я встретился с ней осенью 1969 года; мне было двадцать лет, ей - семнадцать. Неподалеку от университета была крохотная кофейня, где собиралась вся наша компания. Заведеньице так себе, но с гарантированным хард-роком - и на редкость паршивым кофе.
Она сидела всегда на одном и том же месте, уперев локти в стол, по уши в своих книгах. В очках, похожих на ортопедический прибор, с костлявыми запястьями - странное чувство близости вызывала она во мне. Ее кофе был вечно остывшим, пепельницы - неизменно полны окурков. Если что и менялось, то только названия книг. Сегодня это мог быть Мики Спиллэйн, завтра - Оэ
Кэндзабуро, послезавтра - Аллен Гинзберг... В общем, было бы чтиво, а какое - неважно. Перетекавшая туда-сюда через кофейню студенческая братия то и дело оставляла ей что-нибудь почитать, и она трескала книги, точно жареную кукурузу, - от корки до корки, одну за другой. То были времена, когда люди запросто одалживали книги друг другу, и, думаю, ей ни разу не пришлось кого-то этим стеснить. То были времена "Дорз", "Роллинг Стоунз", "Бердз", "Дип Перпл", "Муди Блюз". Воздух чуть не дрожал от странного напряжения: казалось, не хватало лишь какого-нибудь пинка, чтобы все покатилось в пропасть.
Дни прожигались за дешевым виски, не особо удачным сексом, ничего не менявшими спорами и книжками напрокат. Бестолковые, нескладные шестидесятые со скрипом опускали свой занавес.
Я забыл ее имя.
Можно бы, конечно, раскопать лишний раз ту газетную хронику с сообщением о ее смерти. Только как ее звали - мне сейчас совершенно не важно. Я не помню, как оно когда-то звучало. Вот и все.
Давным-давно жила-была Девчонка, Которая Спала С Кем Ни Попадя... Вот как звали ее.
Конечно, если всерьез разобраться, спала она вовсе не с кем попало. Не сомневаюсь, для этого у нее были какие-то свои, никому не ведомые критерии. И все же, как показывала действительность любому пристальному наблюдателю - спала она с подавляющим большинством.
Только однажды, из чистого любопытства, я спросил у нее об этих критериях.
- Ну-у-у, как тебе сказать... - ответила она и задумалась секунд на тридцать. - Конечно,Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Харуки Мураками. Охота на овец
111 ПИКНИК СРЕДИ НЕДЕЛИ
О ее смерти сообщил мне по телефону старый приятель, наткнувшись на случайные строчки в газете. Единственный абзац скупой заметки он членораздельно зачитал прямо в трубку. Заурядная газетная хроника. Молоденький журналист, едва закончив университет, получил задание и опробовал перо.
Тогда-то и там-то такой-то, находясь за рулем грузовика, сбил такую-то. Вероятность нарушения служебных обязанностей, повлекшего смерть, выясняется... Как рекламный стишок на задней обложке журнала.
- Где будут похороны? - спросил я.
- Да откуда я знаю? - удивился он. - У нее, вообще, была семья-то?
Разумеется, семья у нее была. Я позвонил в полицию, спросил адрес и номер телефона семьи, затем позвонил семье и узнал дату и время похорон. В наше время, как кто-то сказал, если хорошо постараться, можно узнать что угодно.
Семья ее жила в "старом городе", Ситамати. Я развернул карту Токио, отыскал адрес и обвел ее дом тонким красным фломастером. То был действительно очень старый район на самом краю столицы. Ветвистая паутина линий метро, электричек, автобусов давно утратила какую-либо вразумительную четкость и, вплетенная в сети узких улочек и сточных каналов, напоминала
морщины на корке дыни. В назначенный день пригородной электричкой от станции Васэда я отправился на похороны. Не доезжая до конечной, я вышел, развернул карту токийских пригородов и обнаружил, что с равным успехом мог бы держать в руках карту мира. Добраться до ее дома стоило мне нескольких пачек сигарет, которые пришлось покупать одну за другой, каждый раз выспрашивая дорогу.
Дом ее оказался стареньким деревянным строением за частоколом из бурых досок. Нагнувшись, я через низенькие ворота пробрался во двор. Тесный садик по левую реку, похоже, был разбит без особой цели, "на всякий случай"; глиняную жаровню, брошенную в дальнем углу, на добрую пядь затопило водой давно прошедших дождей. Земля в саду почернела и блестела от сырости.
Она убежала из дома в шестнадцать; видно, еще и поэтому похороны прошли очень скромно, словно украдкой, в тесном домашнем кругу. Семья состояла сплошь из одних стариков, да то ли родной, то ли сводный брат, мужчина еле за тридцать, заправлял церемонией.
Отец, низкорослый, лет пятидесяти с небольшим, в черном костюме с траурной лентой на груди стоял, подпирая косяк двери, и не подавал ни малейших признаков жизни. Взглянув на него, я вдруг вспомнил, как выглядит дорожный асфальт после только что схлынувшего наводнения. Уходя, я отвесил молчаливый поклон, и он так же молча поклонился в ответ.
Впервые я встретился с ней осенью 1969 года; мне было двадцать лет, ей - семнадцать. Неподалеку от университета была крохотная кофейня, где собиралась вся наша компания. Заведеньице так себе, но с гарантированным хард-роком - и на редкость паршивым кофе.
Она сидела всегда на одном и том же месте, уперев локти в стол, по уши в своих книгах. В очках, похожих на ортопедический прибор, с костлявыми запястьями - странное чувство близости вызывала она во мне. Ее кофе был вечно остывшим, пепельницы - неизменно полны окурков. Если что и менялось, то только названия книг. Сегодня это мог быть Мики Спиллэйн, завтра - Оэ
Кэндзабуро, послезавтра - Аллен Гинзберг... В общем, было бы чтиво, а какое - неважно. Перетекавшая туда-сюда через кофейню студенческая братия то и дело оставляла ей что-нибудь почитать, и она трескала книги, точно жареную кукурузу, - от корки до корки, одну за другой. То были времена, когда люди запросто одалживали книги друг другу, и, думаю, ей ни разу не пришлось кого-то этим стеснить. То были времена "Дорз", "Роллинг Стоунз", "Бердз", "Дип Перпл", "Муди Блюз". Воздух чуть не дрожал от странного напряжения: казалось, не хватало лишь какого-нибудь пинка, чтобы все покатилось в пропасть.
Дни прожигались за дешевым виски, не особо удачным сексом, ничего не менявшими спорами и книжками напрокат. Бестолковые, нескладные шестидесятые со скрипом опускали свой занавес.
Я забыл ее имя.
Можно бы, конечно, раскопать лишний раз ту газетную хронику с сообщением о ее смерти. Только как ее звали - мне сейчас совершенно не важно. Я не помню, как оно когда-то звучало. Вот и все.
Давным-давно жила-была Девчонка, Которая Спала С Кем Ни Попадя... Вот как звали ее.
Конечно, если всерьез разобраться, спала она вовсе не с кем попало. Не сомневаюсь, для этого у нее были какие-то свои, никому не ведомые критерии. И все же, как показывала действительность любому пристальному наблюдателю - спала она с подавляющим большинством.
Только однажды, из чистого любопытства, я спросил у нее об этих критериях.
- Ну-у-у, как тебе сказать... - ответила она и задумалась секунд на тридцать. - Конечно,
Карлос Кастанеда. Разговоры с доном Хуаном
07-01-2013 17:31
Карлос Кастанеда. Разговоры с доном Хуаном
...Не имеет значения, что кто-либо говорит или делает...
Т_ы_ с_а_м_ должен быть безупречным человеком...
...Нам требуется _в_с_е _н_а_ш_е _в_р_е_м_я _и _в_с_я
н_а_ш_а _э_н_е_р_г_и_я, чтобы победить идиотизм в себе. Это
и есть то, что имеет значение. Остальное не имеет никакой
важности...
Дон Хуан
(К. Кастанеда "Второе Кольцо силы")
ВВЕДЕНИЕ
Летом 1960 года, будучи студентом антропологии Калифорнийского университета, что в Лос-Анжелесе, я совершил несколько поездок на юго-запад, чтобы собрать сведения о лекарственных растениях, используемых индейцами тех мест. События, о которых я описываю здесь, начались во время
одной из поездок.
Ожидая автобуса в пограничном городке, я разговаривал со своим другом, который был моим гидом и помощником в моих исследованиях. Внезапно наклонившись, он указал мне на седовласого старого индейца, сидевшего под окошком, который, по его словам, разбирался в растениях, особенно в пейоте. Я попросил приятеля представить меня этому человеку.
Мой друг подошел к нему и поздоровался. Поговорив с ним немного, друг жестом подозвал меня и тотчас отошел, не позаботившись о том, чтобы нас познакомить... Старик ни в коей мере не был удивлен. Я представился, а он сказал, что его зовут Хуан и что он к моим услугам. По моей инициативе мы пожали друг другу руки и немного помолчали. Это было не натянутое молчание, но спокойствие естественное и ненапряженное с обеих сторон.
Хотя его темное лицо и морщинистая шея указывали на возраст, меня поразило, что его тело было крепкое и мускулистое... Я сказал ему, что интересуюсь лекарственными растениями. Хотя, по правде сказать, я почти совсем ничего не знал о пейоте, я претендовал на то, что знаю очень много и даже намекнул, что ему будет очень полезно поговорить со мной.
Когда я болтал в таком духе, он медленно кивнул и посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я отвел глаза от него, и мы кончили тем, что сидели против друг друга в гробовом молчании. Наконец, как мне показалось, после очень долгого времени, дон Хуан поднялся и выглянул в окно. Как раз подходил его автобус. Он попрощался и покинул станцию.
Я был раздражен тем, что говорил ему чепуху и тем, что он видел меня насквозь.
Когда мой друг вернулся, он попытался утешить меня в моей неудаче... Он объяснил, что старик часто бывает молчалив и необщителен - и все-таки я долго не мог успокоиться.
Я постарался узнать, где живет дон Хуан, и потом несколько раз навестил его. При каждом визите я пытался спровоцировать его на обсуждение пейота, но безуспешно... Мы стали, тем не менее, очень хорошими друзьями, и мои научные исследования были забыты или, по крайней мере, перенаправлены в русло весьма далекое от моих первоначальных намерений.
Друг, который представил меня дону Хуану, рассказал позднее, что старик не был уроженцем аризоны, где мы с ним встретились, но был индейцем племени яки из штата сонора в мексике.
Сначала я видел в доне Хуане просто довольно интересного человека, который много знал о пейоте и который замечательно хорошо говорил по-испански. Но люди, с которыми он жил, верили, что он владеет каким-то "секретным знанием", что он был "брухо". Испанское слово "брухо" означает одновременно врача, колдуна, мага. Оно обозначает человека, владеющего необыкновенными и, чаще всего, злыми силами.
Я был знаком с доном Хуаном целый год, прежде, чем вошел к нему в доверие. Однажды он рассказал, что имеет некоторые знания, которые он получил от учителя - "бенефактора" (благоприятный фактор) - как он называл его, - который направлял его в своего рода ученичестве. Дон Хуан, в свою очередь, взял меня в свои ученики, но предупредил, что мне нужно принять твердое решение, ибо обучение будет долгим и утомительным.
Рассказывая о своем учителе, дон Хуан использовал слово "диаблеро" (по-испански диабло - черт) позднее я узнал, что диаблеро - термин, используемый только соноракскими индейцами. Он относится к злому человеку, который практикует черную магию и способен превращаться в животных - птицу, собаку, койота или любое другое существо.
Во время одной из поездок в сонору, со мной произошел любопытный случай, хорошо иллюстрирующий чувства индейцев к диаблеро... Как-то ночью я ехал с двумя испанскими друзьями, когда я увидел крупную собаку, пересекшую дорогу. Один из моих друзей сказал, что это была не собака, а гигантский койот. Я притормозил и подъехал к краю дороги, чтобы получше разглядеть животное. Постояв несколько секунд в свете фар, оно скрылось в чапарале.
Это был, без сомнения, койот, но в два разаЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Карлос Кастанеда. Разговоры с доном Хуаном
...Не имеет значения, что кто-либо говорит или делает...
Т_ы_ с_а_м_ должен быть безупречным человеком...
...Нам требуется _в_с_е _н_а_ш_е _в_р_е_м_я _и _в_с_я
н_а_ш_а _э_н_е_р_г_и_я, чтобы победить идиотизм в себе. Это
и есть то, что имеет значение. Остальное не имеет никакой
важности...
Дон Хуан
(К. Кастанеда "Второе Кольцо силы")
ВВЕДЕНИЕ
Летом 1960 года, будучи студентом антропологии Калифорнийского университета, что в Лос-Анжелесе, я совершил несколько поездок на юго-запад, чтобы собрать сведения о лекарственных растениях, используемых индейцами тех мест. События, о которых я описываю здесь, начались во время
одной из поездок.
Ожидая автобуса в пограничном городке, я разговаривал со своим другом, который был моим гидом и помощником в моих исследованиях. Внезапно наклонившись, он указал мне на седовласого старого индейца, сидевшего под окошком, который, по его словам, разбирался в растениях, особенно в пейоте. Я попросил приятеля представить меня этому человеку.
Мой друг подошел к нему и поздоровался. Поговорив с ним немного, друг жестом подозвал меня и тотчас отошел, не позаботившись о том, чтобы нас познакомить... Старик ни в коей мере не был удивлен. Я представился, а он сказал, что его зовут Хуан и что он к моим услугам. По моей инициативе мы пожали друг другу руки и немного помолчали. Это было не натянутое молчание, но спокойствие естественное и ненапряженное с обеих сторон.
Хотя его темное лицо и морщинистая шея указывали на возраст, меня поразило, что его тело было крепкое и мускулистое... Я сказал ему, что интересуюсь лекарственными растениями. Хотя, по правде сказать, я почти совсем ничего не знал о пейоте, я претендовал на то, что знаю очень много и даже намекнул, что ему будет очень полезно поговорить со мной.
Когда я болтал в таком духе, он медленно кивнул и посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я отвел глаза от него, и мы кончили тем, что сидели против друг друга в гробовом молчании. Наконец, как мне показалось, после очень долгого времени, дон Хуан поднялся и выглянул в окно. Как раз подходил его автобус. Он попрощался и покинул станцию.
Я был раздражен тем, что говорил ему чепуху и тем, что он видел меня насквозь.
Когда мой друг вернулся, он попытался утешить меня в моей неудаче... Он объяснил, что старик часто бывает молчалив и необщителен - и все-таки я долго не мог успокоиться.
Я постарался узнать, где живет дон Хуан, и потом несколько раз навестил его. При каждом визите я пытался спровоцировать его на обсуждение пейота, но безуспешно... Мы стали, тем не менее, очень хорошими друзьями, и мои научные исследования были забыты или, по крайней мере, перенаправлены в русло весьма далекое от моих первоначальных намерений.
Друг, который представил меня дону Хуану, рассказал позднее, что старик не был уроженцем аризоны, где мы с ним встретились, но был индейцем племени яки из штата сонора в мексике.
Сначала я видел в доне Хуане просто довольно интересного человека, который много знал о пейоте и который замечательно хорошо говорил по-испански. Но люди, с которыми он жил, верили, что он владеет каким-то "секретным знанием", что он был "брухо". Испанское слово "брухо" означает одновременно врача, колдуна, мага. Оно обозначает человека, владеющего необыкновенными и, чаще всего, злыми силами.
Я был знаком с доном Хуаном целый год, прежде, чем вошел к нему в доверие. Однажды он рассказал, что имеет некоторые знания, которые он получил от учителя - "бенефактора" (благоприятный фактор) - как он называл его, - который направлял его в своего рода ученичестве. Дон Хуан, в свою очередь, взял меня в свои ученики, но предупредил, что мне нужно принять твердое решение, ибо обучение будет долгим и утомительным.
Рассказывая о своем учителе, дон Хуан использовал слово "диаблеро" (по-испански диабло - черт) позднее я узнал, что диаблеро - термин, используемый только соноракскими индейцами. Он относится к злому человеку, который практикует черную магию и способен превращаться в животных - птицу, собаку, койота или любое другое существо.
Во время одной из поездок в сонору, со мной произошел любопытный случай, хорошо иллюстрирующий чувства индейцев к диаблеро... Как-то ночью я ехал с двумя испанскими друзьями, когда я увидел крупную собаку, пересекшую дорогу. Один из моих друзей сказал, что это была не собака, а гигантский койот. Я притормозил и подъехал к краю дороги, чтобы получше разглядеть животное. Постояв несколько секунд в свете фар, оно скрылось в чапарале.
Это был, без сомнения, койот, но в два раза
Джон Стейнбек. Райские пастбища
07-01-2013 17:30
Джон Стейнбек. Райские пастбища
I
Кажется, в 1776 году, когда в Альта Калифорния возникла миссия Кармело, человек двадцать новообращенных индейцев однажды ночью
внезапно предали веру и наутро покинули свои хижины. Событие это, не столь уж значительное, могло, однако, послужить дурным примером и к
тому же задерживало работы по производству необожженного кирпича в местных глиняных карьерах.
После короткого совещания церковных и светских властей был
отправлен взвод кавалеристов во главе с испанцем капралом, дабы вернуть
в лоно церкви ее заблудших детей. Этот поход по долине Кармело, а затем
дальше, в горы, оказался не из легких, да и поплутать пришлось немало,
ибо беглецы с каким - то дьявольским искусством запутывали свои следы.
На поиски ушло не менее недели, и когда солдаты обнаружили наконец
еретиков, мирно спящих среди зарослей папоротника на берегу небольшой
реки, они их уже ненавидели всеми фибрами души.
Разгневанные каратели схватили индейцев и, невзирая на их вопли,
привязали к длинной, тонкой цепи. Затем колонна развернулась и
направилась обратно в Кармело, дабы предоставить бедным неофитам
возможность искупить свою вину, трудясь в глиняных карьерах.
На следующий день, уже под вечер, вдруг выскочил олененок,
промчался перед ними и скрылся за горой. Капрал бросился за ним
вдогонку, покинув своих подопечных. Тяжеловесная кобыла с трудом
карабкалась по крутому склону, острые шипы раздирали в кровь лицо
капрала, но он рьяно преследовал вожделенный обед. Через несколько минут
он был уже на горном кряже и остановился как вкопанный, пораженный
развернувшейся перед его взором картиной - уходящая вдаль зеленая
долина, на которой паслось стадо оленей. На кей росли огромные дубы, а
опоясывающие долину горы заботливо оберегали ее от ветров и туманов.
Перед лицом этой безмятежной красы дрогнул железный капрал. Тот
капрал, который бичом раздирал в клочья коричневые спины рабов;
неистовый родоначальник новой расы, в дальнейшем населившей Калифорнию,
носитель цивилизации, бородатый и дикий, порывисто спрыгнул с седла и
сорвал с головы каску.
- Матерь Божья, - прошептал он. - Да ведь это зеленеют райские
пастбища, и сам Господь привел нас сюда.
Его потомки почти белые. Мы можем только представлять себе, каким
благоговением он был охвачен, увидев долину, но название, которое он ей
дал, сохранилось и поныне. Она известна, как Las Pasturas del Cielo
<Райские Пастбища (исп.)>.
Судьба оберегала этот дивный уголок - ни один испанский гранд не
стал его обладателем благодаря своему богатству либо женитьбе. Забытая
всеми, окруженная горами, долина долго оставалась ничьей. Капрал,
первооткрыватель Райских Пастбищ, всю жизнь собирался вернуться туда.
Как многие наделенные необузданной энергией люди, он с тоской мечтал
мирно закончить свои дни на берегу речушки, в глинобитном домике и
слушать по ночам, как вздыхают за стеной коровы.
Но случилось так, что он заразился оспой от индианки, и когда
недуг изуродовал его лицо, друзья заперли его в старом амбаре, дабы
предотвратить распространение заразы; там он тихо скончался, ибо оспа,
хоть и ужасна на вид, для отправляющегося в лучший мир не самый
скверный спутник.
Спустя много лет несколько переселенцев с семьями осели в Райских
Пастбищах, поставили изгороди, вырастили там фруктовые деревья.
Поскольку законного владельца не было, соседи ссорились без конца.
Прошло сто лет, в Райских Пастбищах жило двадцать семей на двадцати
небольших фермах. В середине долины расположились лавка и почта, а в
полумиле от них, на берегу реки, стояло ветхое строение - школа, стены
которой были сплошь испещрены инициалами.
Но вот в конце концов жизнь односельчан потекла спокойно и
зажиточно. Земля была плодородна, возделывать ее было легко. В садах
созревали самые вкусные фрукты в Калифорнии.
II
Ферма Бэттлов слыла среди обитателей Райских Пастбищ местом
проклятым, ребятишки же считали, что там обитают привидения. И хотя
земля на ферме была плодородная, сочная, никто ее не домогался; и в
доме никто не хотел жить, ибо печалью и угрозой веет от земли и дома,
внезапно покинутых теми, кто любил их и здесь трудился. И деревья
вокруг брошенного дома были темные, и тени их на земле возбуждали
тревогу.
Вот уже пять лет как опустела ферма Бэттлов. Сорняки, забывшие,
что такое мотыга, вымахали выше кустов. В саду мощно разрослись
фруктовые деревья, ветви их переплелись между собой. Фруктов стало
больше, но размером они сделались поменьше. Ежевика проросла сквозь
корни яблонь, яблоки, падая, скрывались в ней.
Сам дом, двухэтажное, добротное, прямоугольное здание,Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Джон Стейнбек. Райские пастбища
I
Кажется, в 1776 году, когда в Альта Калифорния возникла миссия Кармело, человек двадцать новообращенных индейцев однажды ночью
внезапно предали веру и наутро покинули свои хижины. Событие это, не столь уж значительное, могло, однако, послужить дурным примером и к
тому же задерживало работы по производству необожженного кирпича в местных глиняных карьерах.
После короткого совещания церковных и светских властей был
отправлен взвод кавалеристов во главе с испанцем капралом, дабы вернуть
в лоно церкви ее заблудших детей. Этот поход по долине Кармело, а затем
дальше, в горы, оказался не из легких, да и поплутать пришлось немало,
ибо беглецы с каким - то дьявольским искусством запутывали свои следы.
На поиски ушло не менее недели, и когда солдаты обнаружили наконец
еретиков, мирно спящих среди зарослей папоротника на берегу небольшой
реки, они их уже ненавидели всеми фибрами души.
Разгневанные каратели схватили индейцев и, невзирая на их вопли,
привязали к длинной, тонкой цепи. Затем колонна развернулась и
направилась обратно в Кармело, дабы предоставить бедным неофитам
возможность искупить свою вину, трудясь в глиняных карьерах.
На следующий день, уже под вечер, вдруг выскочил олененок,
промчался перед ними и скрылся за горой. Капрал бросился за ним
вдогонку, покинув своих подопечных. Тяжеловесная кобыла с трудом
карабкалась по крутому склону, острые шипы раздирали в кровь лицо
капрала, но он рьяно преследовал вожделенный обед. Через несколько минут
он был уже на горном кряже и остановился как вкопанный, пораженный
развернувшейся перед его взором картиной - уходящая вдаль зеленая
долина, на которой паслось стадо оленей. На кей росли огромные дубы, а
опоясывающие долину горы заботливо оберегали ее от ветров и туманов.
Перед лицом этой безмятежной красы дрогнул железный капрал. Тот
капрал, который бичом раздирал в клочья коричневые спины рабов;
неистовый родоначальник новой расы, в дальнейшем населившей Калифорнию,
носитель цивилизации, бородатый и дикий, порывисто спрыгнул с седла и
сорвал с головы каску.
- Матерь Божья, - прошептал он. - Да ведь это зеленеют райские
пастбища, и сам Господь привел нас сюда.
Его потомки почти белые. Мы можем только представлять себе, каким
благоговением он был охвачен, увидев долину, но название, которое он ей
дал, сохранилось и поныне. Она известна, как Las Pasturas del Cielo
<Райские Пастбища (исп.)>.
Судьба оберегала этот дивный уголок - ни один испанский гранд не
стал его обладателем благодаря своему богатству либо женитьбе. Забытая
всеми, окруженная горами, долина долго оставалась ничьей. Капрал,
первооткрыватель Райских Пастбищ, всю жизнь собирался вернуться туда.
Как многие наделенные необузданной энергией люди, он с тоской мечтал
мирно закончить свои дни на берегу речушки, в глинобитном домике и
слушать по ночам, как вздыхают за стеной коровы.
Но случилось так, что он заразился оспой от индианки, и когда
недуг изуродовал его лицо, друзья заперли его в старом амбаре, дабы
предотвратить распространение заразы; там он тихо скончался, ибо оспа,
хоть и ужасна на вид, для отправляющегося в лучший мир не самый
скверный спутник.
Спустя много лет несколько переселенцев с семьями осели в Райских
Пастбищах, поставили изгороди, вырастили там фруктовые деревья.
Поскольку законного владельца не было, соседи ссорились без конца.
Прошло сто лет, в Райских Пастбищах жило двадцать семей на двадцати
небольших фермах. В середине долины расположились лавка и почта, а в
полумиле от них, на берегу реки, стояло ветхое строение - школа, стены
которой были сплошь испещрены инициалами.
Но вот в конце концов жизнь односельчан потекла спокойно и
зажиточно. Земля была плодородна, возделывать ее было легко. В садах
созревали самые вкусные фрукты в Калифорнии.
II
Ферма Бэттлов слыла среди обитателей Райских Пастбищ местом
проклятым, ребятишки же считали, что там обитают привидения. И хотя
земля на ферме была плодородная, сочная, никто ее не домогался; и в
доме никто не хотел жить, ибо печалью и угрозой веет от земли и дома,
внезапно покинутых теми, кто любил их и здесь трудился. И деревья
вокруг брошенного дома были темные, и тени их на земле возбуждали
тревогу.
Вот уже пять лет как опустела ферма Бэттлов. Сорняки, забывшие,
что такое мотыга, вымахали выше кустов. В саду мощно разрослись
фруктовые деревья, ветви их переплелись между собой. Фруктов стало
больше, но размером они сделались поменьше. Ежевика проросла сквозь
корни яблонь, яблоки, падая, скрывались в ней.
Сам дом, двухэтажное, добротное, прямоугольное здание,
Фредерик Бегбедер Каникулы в коме
07-01-2013 17:29
Фредерик Бегбедер
Каникулы в коме
Аннотация
«Каникулы в коме» – дерзкая и смешная карикатура на современную французскую богему, считающую себя центром Вселенной. На открытие новой дискотеки «Нужники» приглашены лучшие из лучших, сливки общества – артисты, художники, музыканты, топ‑модели, дорогие шлюхи, сумасшедшие и дети. Среди приглашенных и Марк Марронье, который в этом безумном мире ищет любовь... и находит – правда, совсем не там, где ожидал.
Диане Б. Одной тебе, От влюбленного по уши Ф. Бегбеде…
Вторые романы пишут авторы второй свежести.
Я.
19.00
Он причесывается, надевает или снимает куртку или шарф с таким видом, словно бросает цветок в еще не засыпанную могилу.
Жан‑Жак Шуль. «Розовая пыльца»
Марку Марронье двадцать семь лет, у него славная квартирка и непыльная работа, поэтому накладывать на себя руки он отнюдь не собирается. Кто бы сомневался.
В дверь звонят. Марк Марронье много чего любит в жизни: фотографии из «Харперз Базар», ирландское виски безо льда, авеню Веласкеса, одну песенку («God only knows» «The Beach Boys»), шоколадные эклеры, одну книгу («Две вдовы» Доменика Ноге) и отложенную эякуляцию. А вот неожиданных звонков в дверь он не любит.
– Мсье Марронье? – спрашивает посыльный в мотоциклетном шлеме.
– Он самый.
– Это вам. Посыльный в шлеме (их еще зовут «Спиру в золотом тазике») протягивает ему конверт почти в квадратный метр площадью, а сам весь дрожит от нетерпения – как будто ему приспичило сходить по малой нужде. Марк берет конверт и вручает парнишке десять франков, чтобы тот навсегда исчез из его жизни. Ибо Марку Марронье и без посыльного в мотоциклетном шлеме неплохо живется. Он не особенно удивляется, обнаружив в конверте следующее:
НОЧЬ В «НУЖНИКАХ»
Торжественное открытие Площадь Мадлен
Париж
Зато слова на листке, прикрепленном к пригласительному билету, – полная неожиданность:
«Вечером увидимся, старый пидор! Жосс Дюмулен, диск‑жокей» ЖОСС ДЮМУЛЕН?
А Марк‑то считал, что он навсегда свалил в Японию. Или помер.
Но мертвые не устраивают дискотек. И вот Марк Марронье ворошит пятерней свою шевелюру {признак хорошего настроения). Следует сказать: эту самую «ночь в „Нужниках“ он предвкушает давно. Вот уже целый год он проезжает мимо места, где сооружается „самый большой ночной клуб Парижа“. И каждый раз у него мелькает мысль, что на открытии будет полным‑полно клевых телок.
Марк Марронье любит нравиться клевым телкам. Может быть, и очки‑то он носит именно по этой причине. Коллеги по работе утверждают, что в них он похож на Уильяма Херта, когда тот не в форме. (NB. Поскольку заработал близорукость – в лицее им. Людовика Великого и сколиоз – на факультете политических наук.)
Официальное заявление: сегодня вечером, что бы там ни случилось, Марк Марронье намеревается вступить в половую связь. Возможно, с незнакомым человеком. Возможно, их даже будет несколько – кто знает? Он берет с собой шесть резинок, поскольку Марк Марронье – парень амбициозный. Марк Марронье сознает, что скоро отдаст концы: лет этак через сорок. За это время он еще успеет нам надоесть.
Светский предатель, кухонный бунтовщик, наймит глянцевых журналов, застенчивый буржуа – полжизни он прослушивает свой автоответчик, другую половину – оставляет сообщения на чужих, одновременно безостановочно переключая тридцать каналов кабельного телевидения. Иногда он по нескольку дней подряд забывает поесть.
В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи‑сюр‑Сен стариками рождаются. Еще не начав жить, Марк пресытился жизнью и теперь смакует свои поражения. Например, гордится тем, что написал несколько книжонок в сотню страниц толщиной, которые разошлись тиражом в три тысячи экземпляров. «Поскольку литература мертва, я довольствуюсь тем, что пишу для своих друзей"' – изрекает он на званых ужинах, допивая вино из стаканов соседей. Пусть Нейи‑сюр‑Сен продолжает им гордиться. Хроникер‑ноктюрнист, редактор‑концептуалист, журналист‑литератор – у всех профессий Марка составные названия. Он не желает ничему отдаться целиком – ведь тогда пришлось бы выбирать. Но в наши дни, по утверждению Марка, „весь мир съехал с катушек и единственный имеющийся выбор – кем стать: шизофреником или параноиком“. Как и все хамелеоны (Фреголи, Зелиг, Тьерри Ле Люрон), Марк по‑настоящему ненавидит только одиночество. Вот почему в этом мире существует множество Марков Марронье. Дельфин Сейриг умерла в полдень, а сейчас семь часов вечера. Марк снимает очки, чтобы почистить зубы. Вам же только что объяснили, что он от природы неуравновешенный.
Счастлив ли Марк Марронье? Да уж пожаловаться не на что. Каждый месяц он тратит кучу денег, да и детьми не обременен. Вот это и называется счастьем – жить в свое удовольствие. Одна незадача – нет‑нет, да и засосет от страха под ложечкой, а почему – Марк и сам не знает. Беспричинная Тоска. Именно онаЧитать далее...
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии
Фредерик Бегбедер
Каникулы в коме
Аннотация
«Каникулы в коме» – дерзкая и смешная карикатура на современную французскую богему, считающую себя центром Вселенной. На открытие новой дискотеки «Нужники» приглашены лучшие из лучших, сливки общества – артисты, художники, музыканты, топ‑модели, дорогие шлюхи, сумасшедшие и дети. Среди приглашенных и Марк Марронье, который в этом безумном мире ищет любовь... и находит – правда, совсем не там, где ожидал.
Диане Б. Одной тебе, От влюбленного по уши Ф. Бегбеде…
Вторые романы пишут авторы второй свежести.
Я.
19.00
Он причесывается, надевает или снимает куртку или шарф с таким видом, словно бросает цветок в еще не засыпанную могилу.
Жан‑Жак Шуль. «Розовая пыльца»
Марку Марронье двадцать семь лет, у него славная квартирка и непыльная работа, поэтому накладывать на себя руки он отнюдь не собирается. Кто бы сомневался.
В дверь звонят. Марк Марронье много чего любит в жизни: фотографии из «Харперз Базар», ирландское виски безо льда, авеню Веласкеса, одну песенку («God only knows» «The Beach Boys»), шоколадные эклеры, одну книгу («Две вдовы» Доменика Ноге) и отложенную эякуляцию. А вот неожиданных звонков в дверь он не любит.
– Мсье Марронье? – спрашивает посыльный в мотоциклетном шлеме.
– Он самый.
– Это вам. Посыльный в шлеме (их еще зовут «Спиру в золотом тазике») протягивает ему конверт почти в квадратный метр площадью, а сам весь дрожит от нетерпения – как будто ему приспичило сходить по малой нужде. Марк берет конверт и вручает парнишке десять франков, чтобы тот навсегда исчез из его жизни. Ибо Марку Марронье и без посыльного в мотоциклетном шлеме неплохо живется. Он не особенно удивляется, обнаружив в конверте следующее:
НОЧЬ В «НУЖНИКАХ»
Торжественное открытие Площадь Мадлен
Париж
Зато слова на листке, прикрепленном к пригласительному билету, – полная неожиданность:
«Вечером увидимся, старый пидор! Жосс Дюмулен, диск‑жокей» ЖОСС ДЮМУЛЕН?
А Марк‑то считал, что он навсегда свалил в Японию. Или помер.
Но мертвые не устраивают дискотек. И вот Марк Марронье ворошит пятерней свою шевелюру {признак хорошего настроения). Следует сказать: эту самую «ночь в „Нужниках“ он предвкушает давно. Вот уже целый год он проезжает мимо места, где сооружается „самый большой ночной клуб Парижа“. И каждый раз у него мелькает мысль, что на открытии будет полным‑полно клевых телок.
Марк Марронье любит нравиться клевым телкам. Может быть, и очки‑то он носит именно по этой причине. Коллеги по работе утверждают, что в них он похож на Уильяма Херта, когда тот не в форме. (NB. Поскольку заработал близорукость – в лицее им. Людовика Великого и сколиоз – на факультете политических наук.)
Официальное заявление: сегодня вечером, что бы там ни случилось, Марк Марронье намеревается вступить в половую связь. Возможно, с незнакомым человеком. Возможно, их даже будет несколько – кто знает? Он берет с собой шесть резинок, поскольку Марк Марронье – парень амбициозный. Марк Марронье сознает, что скоро отдаст концы: лет этак через сорок. За это время он еще успеет нам надоесть.
Светский предатель, кухонный бунтовщик, наймит глянцевых журналов, застенчивый буржуа – полжизни он прослушивает свой автоответчик, другую половину – оставляет сообщения на чужих, одновременно безостановочно переключая тридцать каналов кабельного телевидения. Иногда он по нескольку дней подряд забывает поесть.
В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи‑сюр‑Сен стариками рождаются. Еще не начав жить, Марк пресытился жизнью и теперь смакует свои поражения. Например, гордится тем, что написал несколько книжонок в сотню страниц толщиной, которые разошлись тиражом в три тысячи экземпляров. «Поскольку литература мертва, я довольствуюсь тем, что пишу для своих друзей"' – изрекает он на званых ужинах, допивая вино из стаканов соседей. Пусть Нейи‑сюр‑Сен продолжает им гордиться. Хроникер‑ноктюрнист, редактор‑концептуалист, журналист‑литератор – у всех профессий Марка составные названия. Он не желает ничему отдаться целиком – ведь тогда пришлось бы выбирать. Но в наши дни, по утверждению Марка, „весь мир съехал с катушек и единственный имеющийся выбор – кем стать: шизофреником или параноиком“. Как и все хамелеоны (Фреголи, Зелиг, Тьерри Ле Люрон), Марк по‑настоящему ненавидит только одиночество. Вот почему в этом мире существует множество Марков Марронье. Дельфин Сейриг умерла в полдень, а сейчас семь часов вечера. Марк снимает очки, чтобы почистить зубы. Вам же только что объяснили, что он от природы неуравновешенный.
Счастлив ли Марк Марронье? Да уж пожаловаться не на что. Каждый месяц он тратит кучу денег, да и детьми не обременен. Вот это и называется счастьем – жить в свое удовольствие. Одна незадача – нет‑нет, да и засосет от страха под ложечкой, а почему – Марк и сам не знает. Беспричинная Тоска. Именно она
Брэдбери Рэй Вино из одуванчиков
07-01-2013 17:28
Автор книги: Брэдбери Рэй Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели.
Пришло лето, и ветер был летний -- теплое дыхание мира, неспешное и ленивое.
Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.
Дуглас Сполдинг, двенадцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теплую речку, погрузился в предрассветную безмятежность. Он лежал в сводчатой комнатке на четвертом этаже -- во всем городе не было башни выше,-- и оттого, что он парил так высоко в воздухе вместе с июньским ветром, в нем рождалась чудодейственная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сливались в одно беспокойное море, Дуглас окидывал его взглядом, пронзавшим тьму, точно маяк. И сегодня... -- Вот здорово! -- шепнул он.
Впереди целое лето, несчетное множество дней -- чуть не полкалендаря. Он уже видел себя многоруким, как божество Шива из книжки про путешествия: только поспевай рвать еще зеленые яблоки, персики, черные как ночь сливы. Его не вытащить из лесу, из кустов, из речки. А как приятно будет померзнуть, забравшись в заиндевелый ледник, как весело жариться в бабушкиной кухне заодно с тысячью цыплят!
А пока - за дело! (Раз в неделю ему позволяли ночевать не в домике по соседству, где спали его родители и младший братишка Том, а здесь, в дедовской башне; он взбегал по темной винтовой лестнице на самый верх и ложился спать в этой обители кудесника, среди громов и видений, а спозаранку, когда даже молочник еще не звякал бутылками на улицах, он просыпался и приступал к заветному волшебству.)
Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.
Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге.
Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.
Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.
Там и там. Теперь тут и вот тут...
В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники -- в домах зажигались огни. Далеко-далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.
-- Всем зевнуть! Всем вставать! Огромный дом внизу ожил.
-- Дедушка, вынимай зубы из стакана! -- Дуглас немного подождал.--Бабушка и прабабушка, жарьте оладьи!
Сквозняк пронес по всем коридорам теплый дух жареного теста, и во всех комнатах встрепенулись многочисленные тетки, дядья, двоюродные братья и сестры, что съехались сюда погостить.
-- Улица Стариков, просыпайся! Мисс Элен Лумис, полковник Фрилей, миссис Бентли! Покашляйте, встаньте, проглотите свои таблетки, пошевеливайтесь! Мистер Джонас, запрягайте лошадь, выводите из сарая фургон, пора ехать за старьем!
По ту сторону оврага открыли свои драконьи глаза угрюмые особняки.
Скоро внизу появятся на электрической Зеленой машине две старухи и покатят по утренним улицам, приветственно махая каждой встречной собаке.
-- Мистер Тридден, бегите в трамвайное депо! И вскоре по узким руслам мощеных улиц поплывет трамвай, рассыпая вокруг жаркие синие искры.
-- Джон Хаф, Чарли Вудмен, вы готовы?--шепнул Дуглас улице
Детей.--Готовы?--спросил он у бейсбольных мячей, что мокли на росистых лужайках, у пустых веревочных качелей, что, скучая, свисали с деревьев.
-- Мам, пап, Том, проснитесь!
Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда.
Точно сеть, заброшенная его рукой, с деревьев взметнулись птицы и запели.
Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку.
И взошло солнце.
Дуглас скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. Вот то-то, думал он: только я приказал -- и все повскакали, все забегали.
Отличное будет лето!
И он напоследок оглядел город и щелкнул ему пальцами. Распахнулись двери домов, люди вышли на улицу. Лето тысяча девятьсот двадцать восьмого года началось.
x x x
В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.
И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть,-- так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные-- на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня -пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но наЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Автор книги: Брэдбери Рэй Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели.
Пришло лето, и ветер был летний -- теплое дыхание мира, неспешное и ленивое.
Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.
Дуглас Сполдинг, двенадцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теплую речку, погрузился в предрассветную безмятежность. Он лежал в сводчатой комнатке на четвертом этаже -- во всем городе не было башни выше,-- и оттого, что он парил так высоко в воздухе вместе с июньским ветром, в нем рождалась чудодейственная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сливались в одно беспокойное море, Дуглас окидывал его взглядом, пронзавшим тьму, точно маяк. И сегодня... -- Вот здорово! -- шепнул он.
Впереди целое лето, несчетное множество дней -- чуть не полкалендаря. Он уже видел себя многоруким, как божество Шива из книжки про путешествия: только поспевай рвать еще зеленые яблоки, персики, черные как ночь сливы. Его не вытащить из лесу, из кустов, из речки. А как приятно будет померзнуть, забравшись в заиндевелый ледник, как весело жариться в бабушкиной кухне заодно с тысячью цыплят!
А пока - за дело! (Раз в неделю ему позволяли ночевать не в домике по соседству, где спали его родители и младший братишка Том, а здесь, в дедовской башне; он взбегал по темной винтовой лестнице на самый верх и ложился спать в этой обители кудесника, среди громов и видений, а спозаранку, когда даже молочник еще не звякал бутылками на улицах, он просыпался и приступал к заветному волшебству.)
Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.
Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге.
Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.
Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.
Там и там. Теперь тут и вот тут...
В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники -- в домах зажигались огни. Далеко-далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.
-- Всем зевнуть! Всем вставать! Огромный дом внизу ожил.
-- Дедушка, вынимай зубы из стакана! -- Дуглас немного подождал.--Бабушка и прабабушка, жарьте оладьи!
Сквозняк пронес по всем коридорам теплый дух жареного теста, и во всех комнатах встрепенулись многочисленные тетки, дядья, двоюродные братья и сестры, что съехались сюда погостить.
-- Улица Стариков, просыпайся! Мисс Элен Лумис, полковник Фрилей, миссис Бентли! Покашляйте, встаньте, проглотите свои таблетки, пошевеливайтесь! Мистер Джонас, запрягайте лошадь, выводите из сарая фургон, пора ехать за старьем!
По ту сторону оврага открыли свои драконьи глаза угрюмые особняки.
Скоро внизу появятся на электрической Зеленой машине две старухи и покатят по утренним улицам, приветственно махая каждой встречной собаке.
-- Мистер Тридден, бегите в трамвайное депо! И вскоре по узким руслам мощеных улиц поплывет трамвай, рассыпая вокруг жаркие синие искры.
-- Джон Хаф, Чарли Вудмен, вы готовы?--шепнул Дуглас улице
Детей.--Готовы?--спросил он у бейсбольных мячей, что мокли на росистых лужайках, у пустых веревочных качелей, что, скучая, свисали с деревьев.
-- Мам, пап, Том, проснитесь!
Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда.
Точно сеть, заброшенная его рукой, с деревьев взметнулись птицы и запели.
Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку.
И взошло солнце.
Дуглас скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. Вот то-то, думал он: только я приказал -- и все повскакали, все забегали.
Отличное будет лето!
И он напоследок оглядел город и щелкнул ему пальцами. Распахнулись двери домов, люди вышли на улицу. Лето тысяча девятьсот двадцать восьмого года началось.
x x x
В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.
И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть,-- так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные-- на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня -пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на
ПУТЕШЕСТВИЕ ДОМОЙ
07-01-2013 17:25
ПУТЕШЕСТВИЕ ДОМОЙ
Всем последователям различных духовных путей — всем тем, кто своей мудростью, верой и состраданием помогал мне в моем путешествии домой. Моим родителям, которые самозабвенно заботились обо мне и никогда не отвергали своего странного сына. Моему гуру, который своей бескорыстной любовью преобразил мою жизнь. Искренним людям, моим вечным братьям и сестрам, которые тоже ищут забытое сокровище своих сердец. твайи ме нанйа-вишайа матир мадху-пате сакрит ратим удвахатад аддха гангеваугхам уданвати «О Господь! Как Ганга вечно течет к океану, не зная препятствий, так и я всегда хочу стремиться к Тебе, не отвлекаясь ни на кого другого».
Молитва царицы Кунти, Шримад-Бхагаватам, 1.8.42
ОБ АВТОРЕ
Шрила Радханатха Свами родился в 1950 году в Чикаго. В поисках истины он пришел в Индию, где избрал своим путем бхакти-йогу, одну из древнейших духовных традиций мира. В настоящее время он путешествует по многим странам Азии, Европы и Америки, обучая секретам бхакти-йоги всех желающих.
Те, кто лично знаком с Радханатхой Свами, говорят о его горячем желании приблизить каждого человека к Богу. При этом, по их же словам, он всегда остается простым в общении и никогда не теряет чувства юмора. Все отмечают, с каким непритворным смирением Радханатха Свами встречает похвалу в свой адрес, не считая своими заслугами все то, что было сделано под его руководством: строительство благотворительных больниц и школ, организация экопоселений, духовных общин и центров помощи жертвам стихийных бедствий. Как сказал однажды один из его друзей, «...Радханатха Свами воспринимает жизнь как вечный поток милости Бога. При этом он никогда не утрачивает человечности. Он с такой добротой относится к каждому, что люди вокруг чувствуют: еще немного, и мы тоже найдем свой путь к умиротворению и познанию Всевышнего».
О КНИГЕ
Необычная автобиография Радханатхи Свами — словно ковер, сотканный из приключений, мистики и духовного опыта. Читатель следует за Ричардом Славиным из пригорода Чикаго через Европу и Ближний Восток в гималайские пещеры и становится свидетелем того, как юный искатель истины превращается в признанного духовного лидера. Пройдя через смертельные опасности и впитав в себя мудрость могущественных йогов и знаменитых учителей, автор попадает в самое святое место Индии, где находит истину, ради которой проделал столь долгий путь.
«Путешествие домой» — это серьезный, но не лишенный юмора и сердечной теплоты рассказ о тех испытаниях, с которыми может столкнуться каждый из нас на пути к внутренней гармонии и единению с Божественным. Это яркий урок самопознания и, одновременно с этим, глубокий взгляд на мистические традиции Востока.
«Вы не пожалеете, прочитав эту ошеломляющую книгу. Путешествие Радханатхи Свами из мира обыденного в мир потаенный вызывает благоговейный трепет. Он с такой решимостью искал истину, что в конце концов встретился лицом к лицу со своей душой. „Путешествие домой“ — это повесть о духовном прозрении. Пусть же как можно больше людей захотят испытать то, что испытал автор».
Б. К. С. Айенгар, всемирно, известный учитель йоги
ПИСЬМО
«... На следующее утро, сидя на берегу Ганги, я написал матери такое письмо.
Любимая мама!
Я пишу тебе из Ришикеша, священного города на берегу Ганги. Мне кажется, что в царящей здесь атмосфере умиротворения и покоя можно научиться очень многому. Я занимаюсь здесь тем, чем и подобает заниматься в святом месте, хотя мне было бы непросто объяснить тебе, что именно я делал все это время. Я приехал сюда не как турист или экскурсант. Здесь я ищу собственную душу. Жизнь на Востоке разительно отличается от всего, к чему привыкли жители Америки и Европы. Здесь все другое. Я пока не знаю, когда вернусь, но одно могу сказать точно: я очень скучаю по всем вам и по своим друзьям и с нетерпением жду встречи с вами. Но ты должна понять, что прежде мне нужно выполнить то, ради чего я приехал на Восток, — постичь истинный смысл жизни.
Твой любящий сын, Ричард. Индия, Гималаи, Ришикеш, январь 1971 г....»
ПРОЛОГ
Едва я выбрался из студеных вод реки Багмати, берущей начало в гималайских ледниках, как взгляд мой упал на две груды пепла; одну — из кремационной ямы, другую — из жертвенного костра На мне была только набедренная повязка, и холодный ветер пробирал до самых костей. Сильная тоска охватила меня. Что делал здесь я — дрожащий, одинокий, истощенный, голодный — в такой дали от дома? Неужели все мои поиски были напрасными? Я вглядывался в звезды, мерцавшие сквозь ветви старого баньяна. Печально перекликались ночные птицы. Вдоль берега ярко горели жертвенные костры, в пламя которых святые люди с сосульками спутанных волос, свисавших ниже колен, бросали подношения из пряных горных трав. Когда огонь догорал, они полными пригоршнями зачерпывали пепел от тлеющих углей и обмазывали им свои тела. Завершив ритуал, они направлялись к священному месту — храму, куда я мечтал попасть.
Это происходило весной 1971 года в Пашупатинатхе, в Непале. В эту ночьЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ПУТЕШЕСТВИЕ ДОМОЙ
Всем последователям различных духовных путей — всем тем, кто своей мудростью, верой и состраданием помогал мне в моем путешествии домой. Моим родителям, которые самозабвенно заботились обо мне и никогда не отвергали своего странного сына. Моему гуру, который своей бескорыстной любовью преобразил мою жизнь. Искренним людям, моим вечным братьям и сестрам, которые тоже ищут забытое сокровище своих сердец. твайи ме нанйа-вишайа матир мадху-пате сакрит ратим удвахатад аддха гангеваугхам уданвати «О Господь! Как Ганга вечно течет к океану, не зная препятствий, так и я всегда хочу стремиться к Тебе, не отвлекаясь ни на кого другого».
Молитва царицы Кунти, Шримад-Бхагаватам, 1.8.42
ОБ АВТОРЕ
Шрила Радханатха Свами родился в 1950 году в Чикаго. В поисках истины он пришел в Индию, где избрал своим путем бхакти-йогу, одну из древнейших духовных традиций мира. В настоящее время он путешествует по многим странам Азии, Европы и Америки, обучая секретам бхакти-йоги всех желающих.
Те, кто лично знаком с Радханатхой Свами, говорят о его горячем желании приблизить каждого человека к Богу. При этом, по их же словам, он всегда остается простым в общении и никогда не теряет чувства юмора. Все отмечают, с каким непритворным смирением Радханатха Свами встречает похвалу в свой адрес, не считая своими заслугами все то, что было сделано под его руководством: строительство благотворительных больниц и школ, организация экопоселений, духовных общин и центров помощи жертвам стихийных бедствий. Как сказал однажды один из его друзей, «...Радханатха Свами воспринимает жизнь как вечный поток милости Бога. При этом он никогда не утрачивает человечности. Он с такой добротой относится к каждому, что люди вокруг чувствуют: еще немного, и мы тоже найдем свой путь к умиротворению и познанию Всевышнего».
О КНИГЕ
Необычная автобиография Радханатхи Свами — словно ковер, сотканный из приключений, мистики и духовного опыта. Читатель следует за Ричардом Славиным из пригорода Чикаго через Европу и Ближний Восток в гималайские пещеры и становится свидетелем того, как юный искатель истины превращается в признанного духовного лидера. Пройдя через смертельные опасности и впитав в себя мудрость могущественных йогов и знаменитых учителей, автор попадает в самое святое место Индии, где находит истину, ради которой проделал столь долгий путь.
«Путешествие домой» — это серьезный, но не лишенный юмора и сердечной теплоты рассказ о тех испытаниях, с которыми может столкнуться каждый из нас на пути к внутренней гармонии и единению с Божественным. Это яркий урок самопознания и, одновременно с этим, глубокий взгляд на мистические традиции Востока.
«Вы не пожалеете, прочитав эту ошеломляющую книгу. Путешествие Радханатхи Свами из мира обыденного в мир потаенный вызывает благоговейный трепет. Он с такой решимостью искал истину, что в конце концов встретился лицом к лицу со своей душой. „Путешествие домой“ — это повесть о духовном прозрении. Пусть же как можно больше людей захотят испытать то, что испытал автор».
Б. К. С. Айенгар, всемирно, известный учитель йоги
ПИСЬМО
«... На следующее утро, сидя на берегу Ганги, я написал матери такое письмо.
Любимая мама!
Я пишу тебе из Ришикеша, священного города на берегу Ганги. Мне кажется, что в царящей здесь атмосфере умиротворения и покоя можно научиться очень многому. Я занимаюсь здесь тем, чем и подобает заниматься в святом месте, хотя мне было бы непросто объяснить тебе, что именно я делал все это время. Я приехал сюда не как турист или экскурсант. Здесь я ищу собственную душу. Жизнь на Востоке разительно отличается от всего, к чему привыкли жители Америки и Европы. Здесь все другое. Я пока не знаю, когда вернусь, но одно могу сказать точно: я очень скучаю по всем вам и по своим друзьям и с нетерпением жду встречи с вами. Но ты должна понять, что прежде мне нужно выполнить то, ради чего я приехал на Восток, — постичь истинный смысл жизни.
Твой любящий сын, Ричард. Индия, Гималаи, Ришикеш, январь 1971 г....»
ПРОЛОГ
Едва я выбрался из студеных вод реки Багмати, берущей начало в гималайских ледниках, как взгляд мой упал на две груды пепла; одну — из кремационной ямы, другую — из жертвенного костра На мне была только набедренная повязка, и холодный ветер пробирал до самых костей. Сильная тоска охватила меня. Что делал здесь я — дрожащий, одинокий, истощенный, голодный — в такой дали от дома? Неужели все мои поиски были напрасными? Я вглядывался в звезды, мерцавшие сквозь ветви старого баньяна. Печально перекликались ночные птицы. Вдоль берега ярко горели жертвенные костры, в пламя которых святые люди с сосульками спутанных волос, свисавших ниже колен, бросали подношения из пряных горных трав. Когда огонь догорал, они полными пригоршнями зачерпывали пепел от тлеющих углей и обмазывали им свои тела. Завершив ритуал, они направлялись к священному месту — храму, куда я мечтал попасть.
Это происходило весной 1971 года в Пашупатинатхе, в Непале. В эту ночь
Герман Гессе Игра в бисер
07-01-2013 17:22
Герман Гессе Игра в бисер
Аннотация
Книга лауреата Нобелевской премии Германа Гессе «Игра в бисер» стала откровением для читателей всей планеты. Гессе создал страну, в которую попадают самые талантливые ученые и целеустремленные люди. Все институты этой страны подчинены Игре, собирающей в единое целое наиболее совершенные творения человеческой мысли.
Однако и здесь человеческий дух неспокоен…
Мы хотим запечатлеть в этой книге те немногие биографические сведения, какие нам удалось добыть об Иозефе Кнехте, именуемом в архивах игры в бисер Ludi magister Josephus III. Мы прекрасно понимаем, что эта попытка в какой‑то мере противоречит – во всяком случае, так кажется – царящим законам и обычаям духовной жизни. Ведь один из высших принципов нашей духовной жизни – это как раз стирание индивидуальности, как можно более полное подчинение отдельного лица иерархии Педагогического ведомства и наук. Да и принцип этот, по давней традиции, претворялся в жизнь так широко, что сегодня невероятно трудно, а в иных случаях и вообще невозможно откопать какие‑либо биографические и психологические подробности относительно отдельных лиц, служивших этой иерархии самым выдающимся образом; в очень многих случаях не удается установить даже имя. Таково уж свойство духовной жизни нашей Провинции: анонимность – идеал ее иерархической организации, которая к осуществлению этого идеала очень близка.
Если мы тем не менее упорно пытались кое‑что выяснить о жизни Ludi magistri Josephi III и набросать в общих чертах портрет его личности, то делали мы это не ради культа отдельных лиц и не из неповиновения обычаям, как нам думается, а, напротив, только ради служения истине и науке. Давно известно: чем острее и неумолимее сформулирован тезис, тем настойчивее требует он антитезиса. Мы одобряем и чтим идею, лежащую в основе анонимности наших властей и нашей духовной жизни. Но, глядя на предысторию этой же духовной жизни, то есть на развитие игры в бисер, мы не можем не видеть, что каждая ее фаза, каждая разработка, каждое новшество, каждый существенный сдвиг, считать ли его прогрессивным или консервативным, неукоснительно являют нам хоть и не своего единственного и настоящего автора, но зато самый четкий свой облик как раз в лице того, кто ввел это новшество, став орудием усовершенствования и трансформации.
Впрочем, наше сегодняшнее понимание личности весьма отлично от того, что подразумевали под этим биографы и историки прежних времен. Для них, и особенно для авторов тех эпох, которые явно тяготели к форме биографии, самым существенным в той или иной личности были, пожалуй, отклонение от нормы, враждебность ей, уникальность, часто даже патология, а сегодня мы говорим о выдающихся личностях вообще только тогда, когда перед нами люди, которым, независимо от всяких оригинальностей и странностей, удалось как можно полнее подчиниться общему порядку, как можно совершеннее служить сверхличным задачам. Если присмотреться попристальней, то идеал этот был знаком уже древности: образ «мудреца» или «совершенного человека» у древних китайцев, например, или идеал сократовского учения о добродетели почти неотличимы от нашего идеала; да и некоторым крупным духовным корпорациям были знакомы сходные принципы, например римской церкви в эпохи ее подъема, и иные величайшие ее фигуры, скажем святой Фома Аквинский, кажутся нам, наподобие раннегреческих скульптур, скорее классическими представителями каких‑то типов, чем конкретными лицами. Однако во времена, предшествовавшие той реформации духовной жизни, которая началась в XX веке и наследниками которой мы являемся, этот неподдельный древний идеал был, видимо, почти целиком утрачен. Мы поражаемся, когда в биографиях тех времен нам подробно излагают, сколько было у героя сестер и братьев и какие душевные раны и рубцы остались у него от прощания с детством, от возмужания, от борьбы за признание, от домогательств любви. Нас, нынешних, не интересуют ни патология, ни семейная история, ни половая жизнь, ни пищеварение, ни сон героя; даже его духовная предыстория, его воспитание при помощи любимых занятий, любимого чтения и так далее не представляют для нас особой важности. Для нас герой и достоин особого интереса лишь тот, кто благодаря природе и воспитанию дошел до почти полного растворения своей личности в ее иерархической функции, не утратив, однако, того сильного, свежего обаяния, в котором и состоят ценность и аромат индивидуума. И если между человеком и иерархией возникают конфликты, то именно эти конфликты и служат нам пробным камнем, показывающим величину личности. Не одобряя мятежника, которого желания и страсти доводят до разрыва с порядком, мы чтим память жертв – фигур воистину трагических.
Когда дело идет о героях, об этих действительно образцовых людях, интерес к индивидууму, к имени, к внешнему облику и жесту кажется нам дозволенным и естественным, ибо и в самой совершенной иерархии, в самой безупречной организации мы видим вовсе не механизм, составленный из мертвых и вЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Герман Гессе Игра в бисер
Аннотация
Книга лауреата Нобелевской премии Германа Гессе «Игра в бисер» стала откровением для читателей всей планеты. Гессе создал страну, в которую попадают самые талантливые ученые и целеустремленные люди. Все институты этой страны подчинены Игре, собирающей в единое целое наиболее совершенные творения человеческой мысли.
Однако и здесь человеческий дух неспокоен…
Мы хотим запечатлеть в этой книге те немногие биографические сведения, какие нам удалось добыть об Иозефе Кнехте, именуемом в архивах игры в бисер Ludi magister Josephus III. Мы прекрасно понимаем, что эта попытка в какой‑то мере противоречит – во всяком случае, так кажется – царящим законам и обычаям духовной жизни. Ведь один из высших принципов нашей духовной жизни – это как раз стирание индивидуальности, как можно более полное подчинение отдельного лица иерархии Педагогического ведомства и наук. Да и принцип этот, по давней традиции, претворялся в жизнь так широко, что сегодня невероятно трудно, а в иных случаях и вообще невозможно откопать какие‑либо биографические и психологические подробности относительно отдельных лиц, служивших этой иерархии самым выдающимся образом; в очень многих случаях не удается установить даже имя. Таково уж свойство духовной жизни нашей Провинции: анонимность – идеал ее иерархической организации, которая к осуществлению этого идеала очень близка.
Если мы тем не менее упорно пытались кое‑что выяснить о жизни Ludi magistri Josephi III и набросать в общих чертах портрет его личности, то делали мы это не ради культа отдельных лиц и не из неповиновения обычаям, как нам думается, а, напротив, только ради служения истине и науке. Давно известно: чем острее и неумолимее сформулирован тезис, тем настойчивее требует он антитезиса. Мы одобряем и чтим идею, лежащую в основе анонимности наших властей и нашей духовной жизни. Но, глядя на предысторию этой же духовной жизни, то есть на развитие игры в бисер, мы не можем не видеть, что каждая ее фаза, каждая разработка, каждое новшество, каждый существенный сдвиг, считать ли его прогрессивным или консервативным, неукоснительно являют нам хоть и не своего единственного и настоящего автора, но зато самый четкий свой облик как раз в лице того, кто ввел это новшество, став орудием усовершенствования и трансформации.
Впрочем, наше сегодняшнее понимание личности весьма отлично от того, что подразумевали под этим биографы и историки прежних времен. Для них, и особенно для авторов тех эпох, которые явно тяготели к форме биографии, самым существенным в той или иной личности были, пожалуй, отклонение от нормы, враждебность ей, уникальность, часто даже патология, а сегодня мы говорим о выдающихся личностях вообще только тогда, когда перед нами люди, которым, независимо от всяких оригинальностей и странностей, удалось как можно полнее подчиниться общему порядку, как можно совершеннее служить сверхличным задачам. Если присмотреться попристальней, то идеал этот был знаком уже древности: образ «мудреца» или «совершенного человека» у древних китайцев, например, или идеал сократовского учения о добродетели почти неотличимы от нашего идеала; да и некоторым крупным духовным корпорациям были знакомы сходные принципы, например римской церкви в эпохи ее подъема, и иные величайшие ее фигуры, скажем святой Фома Аквинский, кажутся нам, наподобие раннегреческих скульптур, скорее классическими представителями каких‑то типов, чем конкретными лицами. Однако во времена, предшествовавшие той реформации духовной жизни, которая началась в XX веке и наследниками которой мы являемся, этот неподдельный древний идеал был, видимо, почти целиком утрачен. Мы поражаемся, когда в биографиях тех времен нам подробно излагают, сколько было у героя сестер и братьев и какие душевные раны и рубцы остались у него от прощания с детством, от возмужания, от борьбы за признание, от домогательств любви. Нас, нынешних, не интересуют ни патология, ни семейная история, ни половая жизнь, ни пищеварение, ни сон героя; даже его духовная предыстория, его воспитание при помощи любимых занятий, любимого чтения и так далее не представляют для нас особой важности. Для нас герой и достоин особого интереса лишь тот, кто благодаря природе и воспитанию дошел до почти полного растворения своей личности в ее иерархической функции, не утратив, однако, того сильного, свежего обаяния, в котором и состоят ценность и аромат индивидуума. И если между человеком и иерархией возникают конфликты, то именно эти конфликты и служат нам пробным камнем, показывающим величину личности. Не одобряя мятежника, которого желания и страсти доводят до разрыва с порядком, мы чтим память жертв – фигур воистину трагических.
Когда дело идет о героях, об этих действительно образцовых людях, интерес к индивидууму, к имени, к внешнему облику и жесту кажется нам дозволенным и естественным, ибо и в самой совершенной иерархии, в самой безупречной организации мы видим вовсе не механизм, составленный из мертвых и в
Сергей Лазарев – Диагностика кармы (книга 12)
07-01-2013 17:10
Сергей Лазарев – Диагностика кармы (книга 12)
ЖИЗНЬ, КАК ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ БАБОЧКИ
ЖИЗНЬ, КАК ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ БАБОЧКИ
Поезд мерно отстукивает километры пути. Взгляд выхватывает отдельные фрагменты жизни, проплывающей за окном.
Сначала происходит встреча. Я с интересом рассматриваю лужайку, небольшой огород, покосившийся дом. Сушится белье, возле лужи видна небольшая стайка гусей. Несколько секунд я живу в этом месте, ощущаю себя там. А затем идет расставание. За сутки, которые идет поезд, я прохожу тысячу таких расставаний.
Уже не головой, а сердцем понимаешь иллюзорность всех наших проблем. «Действительное разумно, а разумное действительно» — эта фраза Гегеля почему-то всплывает в сознании. Мир действительно разумен, почему же Гегель видел эти связи, а другие нет? Наверное, потому что сознание и тело для него не были абсолютными ценностями. Сознание связано с материальными объектами, поэтому оно дробно. Оно видит самые поверхностные связи. Гегель не только чувствовал, что весь мир реализует скрытую программу, он видел, как эта программа каждую долю секунды продолжает связывать все события, происходящие в мире. Действительно, в любой ситуации есть высший смысл, и часто самая нелепая и неприятная для нас ситуация по прошествии некоторого времени видится как помощь и спасение.
Я вижу это на примере пациентов. Допустим, у них присутствует проклятие, сглаз или порча. Это однозначно воспринимается как несчастье, от которого нужно избавиться. А ведь любая неприятность, которая случается с нами, всегда уравновешивает другую проблему и нейтрализует ее.
Самые страшные потери те, которых мы не замечаем. Когда мы теряем связь с Богом и внутренне начинаем поклоняться человеческому счастью, мы часто испытываем только наслаждение. Представьте, что человек долго и мучительно строит фундамент дома. Этот фундамент может выдержать два этажа. Человек получает удовольствие, когда возводит стены и подготавливает помещение к жилью, а от строительства фундамента удовольствия нет никакого. Вот отстроен и оштукатурен первый этаж и начинается строительство второго. Человек счастлив вдвойне: его мечты и желания сбываются, и в погоне за человеческим счастьем он начинает строить третий, а затем и четвертый этаж. И вдруг приходит какой-то чиновник и говорит: «Третий и четвертый этажи разберите, это вам не положено!» Человек мучается, страдает, ненавидит и не понимает, что лишние два этажа стали бы его могилой.
А вот как это выглядит в реальной ситуации. Например, человек сделал смыслом жизни стабильность и материальное благополучие, и дела у него пошли успешно, появились деньги и успех. Это вполне естественно, потому что большую часть энергии он направил на реализацию своих планов.
Однако сами по себе процессы, происходящие в нашем сознании, не воздействуют на окружающий мир. В сознании мы можем сколько угодно поклоняться материальным благам и видеть в них только положительное. Но для нашей души, которая связана с подсознанием и эмоциями, все выглядит совершенно иначе: там мир един, и целью и смыслом всего является обретение единства с Творцом. Любая другая цель попросту уничтожается.
И вот человек, у которого есть успех, деньги, стабильность, начинает стремиться к материальным или духовным ценностям не только на уровне сознания, но и чувствами. Эта ориентация из сознания перекочевывает в подсознание, и вдруг в его жизни происходит непонятное, необъяснимое событие. Человек приходит к своей матери, каким-то пустяком раздражает ее, и мать, которая его всегда любила и заботилась о нем, вдруг проклинает его. Он ничего не понимает, он в полной растерянности. «Что за бес вселился в нее?» — думает этот человек. А после этого у него начинают разваливаться дела, чередой идут несчастья и болезни. Друзья сочувственно кивают: «Надо же, собственная мать тебя прокляла!»
И вот больному разорившемуся человеку ничего не остается, как выбирать новые цели. Он начинает посещать храм и постепенно обретает веру в Бога. У него появляется ощущение, что он простил мать, и он приходит к ней. «А ведь твое проклятие меня чуть не убило», — говорит он. «Какое проклятие? — удивляется мать. — Я ничего не помню, этого не было. Сыночек, я тебя всегда любила и всегда была готова помочь тебе!» И человек выходит от матери опять обескураженным, но на этот раз уже счастливым. При этом он интуитивно чувствует, что за всем этим кроется высший смысл.
Только Всевышний может увидеть все связи, а обычный человек может об этом только догадываться. И если ни один волос не упадет с головы человека без воли Всевышнего, значит, результатом любой ситуации должно быть устремление к Богу и усиление единства с Ним.
А если бы не было этого проклятия, что бы произошло? Я сейчас расскажу небольшую историю, и вы все поймете. У меня есть знакомый, в общем, неплохой человек. Несколько лет назад у него были трудности с деньгами, и я пригласил его к себе на дачу, чтобы он там поработал и получил за это деньги. Однако выяснилось, что работать он не очень любит. При этом ему нужно былоЧитать далее...
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
Сергей Лазарев – Диагностика кармы (книга 12)
ЖИЗНЬ, КАК ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ БАБОЧКИ
ЖИЗНЬ, КАК ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ БАБОЧКИ
Поезд мерно отстукивает километры пути. Взгляд выхватывает отдельные фрагменты жизни, проплывающей за окном.
Сначала происходит встреча. Я с интересом рассматриваю лужайку, небольшой огород, покосившийся дом. Сушится белье, возле лужи видна небольшая стайка гусей. Несколько секунд я живу в этом месте, ощущаю себя там. А затем идет расставание. За сутки, которые идет поезд, я прохожу тысячу таких расставаний.
Уже не головой, а сердцем понимаешь иллюзорность всех наших проблем. «Действительное разумно, а разумное действительно» — эта фраза Гегеля почему-то всплывает в сознании. Мир действительно разумен, почему же Гегель видел эти связи, а другие нет? Наверное, потому что сознание и тело для него не были абсолютными ценностями. Сознание связано с материальными объектами, поэтому оно дробно. Оно видит самые поверхностные связи. Гегель не только чувствовал, что весь мир реализует скрытую программу, он видел, как эта программа каждую долю секунды продолжает связывать все события, происходящие в мире. Действительно, в любой ситуации есть высший смысл, и часто самая нелепая и неприятная для нас ситуация по прошествии некоторого времени видится как помощь и спасение.
Я вижу это на примере пациентов. Допустим, у них присутствует проклятие, сглаз или порча. Это однозначно воспринимается как несчастье, от которого нужно избавиться. А ведь любая неприятность, которая случается с нами, всегда уравновешивает другую проблему и нейтрализует ее.
Самые страшные потери те, которых мы не замечаем. Когда мы теряем связь с Богом и внутренне начинаем поклоняться человеческому счастью, мы часто испытываем только наслаждение. Представьте, что человек долго и мучительно строит фундамент дома. Этот фундамент может выдержать два этажа. Человек получает удовольствие, когда возводит стены и подготавливает помещение к жилью, а от строительства фундамента удовольствия нет никакого. Вот отстроен и оштукатурен первый этаж и начинается строительство второго. Человек счастлив вдвойне: его мечты и желания сбываются, и в погоне за человеческим счастьем он начинает строить третий, а затем и четвертый этаж. И вдруг приходит какой-то чиновник и говорит: «Третий и четвертый этажи разберите, это вам не положено!» Человек мучается, страдает, ненавидит и не понимает, что лишние два этажа стали бы его могилой.
А вот как это выглядит в реальной ситуации. Например, человек сделал смыслом жизни стабильность и материальное благополучие, и дела у него пошли успешно, появились деньги и успех. Это вполне естественно, потому что большую часть энергии он направил на реализацию своих планов.
Однако сами по себе процессы, происходящие в нашем сознании, не воздействуют на окружающий мир. В сознании мы можем сколько угодно поклоняться материальным благам и видеть в них только положительное. Но для нашей души, которая связана с подсознанием и эмоциями, все выглядит совершенно иначе: там мир един, и целью и смыслом всего является обретение единства с Творцом. Любая другая цель попросту уничтожается.
И вот человек, у которого есть успех, деньги, стабильность, начинает стремиться к материальным или духовным ценностям не только на уровне сознания, но и чувствами. Эта ориентация из сознания перекочевывает в подсознание, и вдруг в его жизни происходит непонятное, необъяснимое событие. Человек приходит к своей матери, каким-то пустяком раздражает ее, и мать, которая его всегда любила и заботилась о нем, вдруг проклинает его. Он ничего не понимает, он в полной растерянности. «Что за бес вселился в нее?» — думает этот человек. А после этого у него начинают разваливаться дела, чередой идут несчастья и болезни. Друзья сочувственно кивают: «Надо же, собственная мать тебя прокляла!»
И вот больному разорившемуся человеку ничего не остается, как выбирать новые цели. Он начинает посещать храм и постепенно обретает веру в Бога. У него появляется ощущение, что он простил мать, и он приходит к ней. «А ведь твое проклятие меня чуть не убило», — говорит он. «Какое проклятие? — удивляется мать. — Я ничего не помню, этого не было. Сыночек, я тебя всегда любила и всегда была готова помочь тебе!» И человек выходит от матери опять обескураженным, но на этот раз уже счастливым. При этом он интуитивно чувствует, что за всем этим кроется высший смысл.
Только Всевышний может увидеть все связи, а обычный человек может об этом только догадываться. И если ни один волос не упадет с головы человека без воли Всевышнего, значит, результатом любой ситуации должно быть устремление к Богу и усиление единства с Ним.
А если бы не было этого проклятия, что бы произошло? Я сейчас расскажу небольшую историю, и вы все поймете. У меня есть знакомый, в общем, неплохой человек. Несколько лет назад у него были трудности с деньгами, и я пригласил его к себе на дачу, чтобы он там поработал и получил за это деньги. Однако выяснилось, что работать он не очень любит. При этом ему нужно было
Лазарев Сергей Диагностика кармы Книга 11
07-01-2013 17:06
Лазарев Сергей
Диагностика кармы
Книга 11
ЗАВЕРШЕНИЕ ДИАЛОГА
ВСТУПЛЕНИЕ
Мир прекрасен. Он прекрасен в каждом своем проявлении, прекрасен по своей сути, ибо он Божествен. И поскольку любая ситуация ведет к любви и Богу, ни в какой ситуации мы не имеем права отказываться от любви, улыбки, радости и оптимизма.
И если мы сохраняем такой взгляд на мир, то начинаем правильно оценивать происходящее и нам легче увидеть, как связываются причины со следствиями. Правильное мировоззрение расширяет наши возможности и по изменению окружающего мира. В этой книге, отвечая на вопросы, которые меня волнуют, я пытался делать это именно с такой позиции. Я понял, что не могу давать точных, сухих, академических ответов, чтобы читатель мог просто исполнять мои рекомендации, ни о чем не думая. Мне, наоборот, хотелось, чтобы читатель думал и пытался понять мир вместе со мной. Надеюсь, что это у меня получилось.
Часть 1
- Вы пишете в книгах, что по вашей диагностике человечество сейчас находится в определенном кризисе и что вы видите большие перспективы по преодолению этого кризиса в соединении науки и религии. Просьба подробнее остановиться на том, какую пользу может извлечь человечество из соединения религии с наукой?
- Я думаю, речь идет не столько о пользе, сколько о выживании человечества в целом.
В конце декабря 2004 года по телевидению была передача о религиозных конфликтах в Европе. Рассказывалось, что в Англии правительство было вынуждено отменить спектакль, испугавшись религиозных волнений со стороны общины сикхов, которые возмущались тем, что в декорациях к порнографической пьесе на заднем плане был нарисован индийский храм. Выяснилось, что религиозные представители Индии готовы достаточно агрессивно защищать свои понятия о нравственности.
Во Франции ввели закон, запрещающий подчеркивать в одежде религиозную принадлежность. Развернулась борьба, она продолжается и сейчас, - с правительством конфликтуют мусульмане арабской национальности. Платок на голове арабской женщины - это один из символов сдерживания сексуальной распущенности, а во Франции сегодня если не гордятся ею, то уж не препятствуют точно. Диктор тогда произнес любопытную фразу: «Ни один христианин не выступил против, а вот мусульмане восстали все как один. Они фактически живут как государство в государстве».
В принципе, именно против них и был направлен этот французский закон. Французское государство пытается растворить мусульман, ассимилировать их, а они категорически отказываются от этого.
Христианство умирает, уступая по всем позициям другим религиям, - такой вывод сделал автор передачи.
Я думаю, что главная проблема не в том, что в Европе христианство умирает. Главная проблема в том. что оно перестало защищать нравственные ценности. Почему? Начнем по порядку. В первую очередь это кризис католичества. Русское православие в вопросах веры и нравственности занимает более последовательную позицию. Но все-таки, почему в Европе стали утрачивать то, что является основой любой культуры, - религию и нравственность? Ответ напрашивается сам собой. Христианская религия вот уже несколько десятилетий отделена от государства. Вместе с религией государство отказалось от понятия о бескорыстной любви, сексуальном воздержании, ограничении в поверхностных желаниях. Логика, сознание, тело победили. Вопросы любви и нравственности стал регулировать гражданский и уголовный кодекс. Государство не вело диалога с религией, и религия постепенно стала затухать. Оставаясь по форме верующими, большинство европейцев на самом деле являются атеистами. И только небольшая часть людей, остающихся христианами, еще понимает, что без любви и нравственности религия превращается в миф, в мыльный пузырь. Приведу в качестве пояснения небольшую статью.
Целомудренным детям не место в школе
В. германском городе Гессене на скамье подсудимых оказались родители восьмерых детей, которые не пускают своих мальчиков и девочек в школу, а обучают их на дому.
37-летний Михаэль и 36-летняя Зигрид - люди глубоко верующие. Они утверждают, что учебные планы немецких школ содержат слишком много сведений о сексе. Первые познания о нем ребятишки получают уже в третьем классе. На суде супруги привели примеры, которые их просто шокировали. Так, их двенадцатилетняя дочь должна была сказать, какое из предложенных слов ей больше нравится: «трахаться», «заниматься сексом», «заниматься любовью», «половые отношения» или «заниматься этим». Супруги решили, что такой опыт их детишкам не нужен, и забрали их из школы. Руководство учебного заведения подало на них в суд, обвинив в уклонении от обязательного школьного образования. Неожиданно для всех суд первой инстанции оправдал родителей. Теперь им предстоит предстать перед судом второй инстанции.
В чем смысл этой статьи? В том, что люди, называя себя христианами, в действительности ведут себя противоположно тому, что является сутью христианства.
Часто люди называют себя верующими только для того, чтобы присоединиться к какому-то религиозному клану и такимЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Лазарев Сергей
Диагностика кармы
Книга 11
ЗАВЕРШЕНИЕ ДИАЛОГА
ВСТУПЛЕНИЕ
Мир прекрасен. Он прекрасен в каждом своем проявлении, прекрасен по своей сути, ибо он Божествен. И поскольку любая ситуация ведет к любви и Богу, ни в какой ситуации мы не имеем права отказываться от любви, улыбки, радости и оптимизма.
И если мы сохраняем такой взгляд на мир, то начинаем правильно оценивать происходящее и нам легче увидеть, как связываются причины со следствиями. Правильное мировоззрение расширяет наши возможности и по изменению окружающего мира. В этой книге, отвечая на вопросы, которые меня волнуют, я пытался делать это именно с такой позиции. Я понял, что не могу давать точных, сухих, академических ответов, чтобы читатель мог просто исполнять мои рекомендации, ни о чем не думая. Мне, наоборот, хотелось, чтобы читатель думал и пытался понять мир вместе со мной. Надеюсь, что это у меня получилось.
Часть 1
- Вы пишете в книгах, что по вашей диагностике человечество сейчас находится в определенном кризисе и что вы видите большие перспективы по преодолению этого кризиса в соединении науки и религии. Просьба подробнее остановиться на том, какую пользу может извлечь человечество из соединения религии с наукой?
- Я думаю, речь идет не столько о пользе, сколько о выживании человечества в целом.
В конце декабря 2004 года по телевидению была передача о религиозных конфликтах в Европе. Рассказывалось, что в Англии правительство было вынуждено отменить спектакль, испугавшись религиозных волнений со стороны общины сикхов, которые возмущались тем, что в декорациях к порнографической пьесе на заднем плане был нарисован индийский храм. Выяснилось, что религиозные представители Индии готовы достаточно агрессивно защищать свои понятия о нравственности.
Во Франции ввели закон, запрещающий подчеркивать в одежде религиозную принадлежность. Развернулась борьба, она продолжается и сейчас, - с правительством конфликтуют мусульмане арабской национальности. Платок на голове арабской женщины - это один из символов сдерживания сексуальной распущенности, а во Франции сегодня если не гордятся ею, то уж не препятствуют точно. Диктор тогда произнес любопытную фразу: «Ни один христианин не выступил против, а вот мусульмане восстали все как один. Они фактически живут как государство в государстве».
В принципе, именно против них и был направлен этот французский закон. Французское государство пытается растворить мусульман, ассимилировать их, а они категорически отказываются от этого.
Христианство умирает, уступая по всем позициям другим религиям, - такой вывод сделал автор передачи.
Я думаю, что главная проблема не в том, что в Европе христианство умирает. Главная проблема в том. что оно перестало защищать нравственные ценности. Почему? Начнем по порядку. В первую очередь это кризис католичества. Русское православие в вопросах веры и нравственности занимает более последовательную позицию. Но все-таки, почему в Европе стали утрачивать то, что является основой любой культуры, - религию и нравственность? Ответ напрашивается сам собой. Христианская религия вот уже несколько десятилетий отделена от государства. Вместе с религией государство отказалось от понятия о бескорыстной любви, сексуальном воздержании, ограничении в поверхностных желаниях. Логика, сознание, тело победили. Вопросы любви и нравственности стал регулировать гражданский и уголовный кодекс. Государство не вело диалога с религией, и религия постепенно стала затухать. Оставаясь по форме верующими, большинство европейцев на самом деле являются атеистами. И только небольшая часть людей, остающихся христианами, еще понимает, что без любви и нравственности религия превращается в миф, в мыльный пузырь. Приведу в качестве пояснения небольшую статью.
Целомудренным детям не место в школе
В. германском городе Гессене на скамье подсудимых оказались родители восьмерых детей, которые не пускают своих мальчиков и девочек в школу, а обучают их на дому.
37-летний Михаэль и 36-летняя Зигрид - люди глубоко верующие. Они утверждают, что учебные планы немецких школ содержат слишком много сведений о сексе. Первые познания о нем ребятишки получают уже в третьем классе. На суде супруги привели примеры, которые их просто шокировали. Так, их двенадцатилетняя дочь должна была сказать, какое из предложенных слов ей больше нравится: «трахаться», «заниматься сексом», «заниматься любовью», «половые отношения» или «заниматься этим». Супруги решили, что такой опыт их детишкам не нужен, и забрали их из школы. Руководство учебного заведения подало на них в суд, обвинив в уклонении от обязательного школьного образования. Неожиданно для всех суд первой инстанции оправдал родителей. Теперь им предстоит предстать перед судом второй инстанции.
В чем смысл этой статьи? В том, что люди, называя себя христианами, в действительности ведут себя противоположно тому, что является сутью христианства.
Часто люди называют себя верующими только для того, чтобы присоединиться к какому-то религиозному клану и таким
Лазарев Сергей Диагностика кармы Книга 10
07-01-2013 17:05
Лазарев Сергей
Диагностика кармы
Книга 10
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДИАЛОГА
ВВЕДЕНИЕ
Главное назначение любой науки - обеспечить потребности человеческого тела и связанного с ним сознания. Главная цель любой религии - обеспечить потребности человеческого духа и связанного с ним подсознания.
Вселенная едина во времени и пространстве. Любой физический объект и уж тем более живое существо несет в себе информацию обо всех ступенях своей эволюции с момента возникновения Вселенной. У человека и животных эта информация, начиная с появления одноклеточных существ, затем растений, рыб и т. д., закодирована в генах. Но кроме того, в нашем подсознании есть информация не только о прошлом, но и о будущем Вселенной. И эта информация неизмеримо больше той, что связана с нашим сознанием и физической оболочкой, время существования которой ничтожно.
Вывод прост. Без развитого религиозного мировоззрения, в основе которого - однозначный приоритет любви и нравственности над всеми прочими человеческими ценностями, невозможно выживание любой цивилизации. Это означает необходимость непрерывного устремления к Творцу, создавшему Вселенную, и ежесекундного укрепления единства с Ним. Но следование постулатам религии не заменяет личных попыток устремления к Богу. Маленькому ребенку нужна поддержка родителей, чтобы начать ходить и говорить. Но потом ребенок должен научиться делать все самостоятельно.
В своих книгах я рассказываю о попытках познать в себе Божественное. Я пытаюсь затрагивать и те области где являюсь дилетантом, но, осознавая это, я все-таки буду продолжать эти попытки. Надеюсь, что дальнейшее развитие приведет меня к правильному пониманию. И потому все написанное мною лучше воспринимать не как конкретные советы, а как рассказ о моем личном опыте.
У одного профессора спросили: «Что самое важное в вашей работе преподавателя?» Он ответил: «Давать знания - это не главное. Главное - научить студентов работать с информацией, правильно использовать полученные знания».
В этой книге я даю несколько вариантов моего понимания какой-либо проблемы. Мне самому, чтобы что-то понять, необходимо несколько сотен вариантов подхода к одной проблеме. Раньше в книгах я приводил только один вариант - как общий результат. Сейчас я показываю несколько таких вариантов, понимая, что любой вывод может подвергнуться дальнейшему развитию, то есть измениться. В человеческой логике не может быть ничего застывшего, ибо ничто человеческое не вечно.
Суть любого выздоровления - это изменение человека. И в первую очередь изменение его мышления и мировоззрения, а не питания и образа жизни.
У меня получилось что-то похожее на московские и питерские лекции. Первый день - общая информация. Второй день - конкретная. Поэтому я решил продолжить эту книгу и в следующей отвести больше места техническим вопросам. Надеюсь, что мои книги помогут читателям в благотворном изменении духа, души и тела.
ЧАСТЬ 1
Вопрос одной школьницы:
- Если чего-то не хочется, а тебя настойчиво заставляют, как быть и как к этому относиться?
- Часто спрашивают: чем гордость отличается от гордыни? Поведение гордого человека защищает его душу. Поведение горделивого унижает других. Общение с людьми - это всегда компромисс. Чтобы понять другого, нужно в какой-то степени ущемить свои интересы. Если ущемляются только наши желания или амбиции, тогда можно подчиниться другому человеку. Если же нас заставляют совершать безнравственный поступок, разрушающий в душе любовь, то нужно сопротивляться.
Если, например, приятели зовут мальчика поиграть в футбол, а он не хочет, здесь допустимо пересилить себя ради общих интересов. А если они заставляют его ради развлечения убить кошку или помочь что-то украсть, здесь необходимо давать отпор. Если мы не будем защищать любовь в душе, в том числе и посредством жесткого внешнего поведения, то мы станем внутренними рабами другого человека, и будет страдать наша душа, наше здоровье и наша судьба.
Христос выгонял торгующих из храма и делал это ради спасения души. В человеке Божественное не должно срастаться с жизнью, сознанием и желаниями - тогда он почувствует разницу между унижением тела, унижением души и унижением Божественного. И тогда он не будет ненавидящим всех рабом или унижающим и презирающим всех господином. Поэтому главное при любом унижении - сохранять Божественное в своей душе. Не озлобляйтесь, но и не позволяйте разрушать свою нравственность.
- Как работать, чтобы избавиться от боязни высоты? Даже если просто представляю край крыши, на котором стою, то чуть ли не теряю сознание! Со временем страх прогрессирует!
- Страх высоты - это страх за свою жизнь, за свое будущее. Проблемы в сексуальной сфере выходят на поверхность нашего сознания в виде страхов, обидчивости, ревности. Если мы не умеем любить другого человека, то есть наша любовь сопровождается условиями, требованиями, а потом - обидами, ревностью, осуждением, то это усиливает привязанность к основам жизни. Основы жизни - это сексуальное влечение, любимый человек, дети, семья. Чем сильнееЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Лазарев Сергей
Диагностика кармы
Книга 10
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДИАЛОГА
ВВЕДЕНИЕ
Главное назначение любой науки - обеспечить потребности человеческого тела и связанного с ним сознания. Главная цель любой религии - обеспечить потребности человеческого духа и связанного с ним подсознания.
Вселенная едина во времени и пространстве. Любой физический объект и уж тем более живое существо несет в себе информацию обо всех ступенях своей эволюции с момента возникновения Вселенной. У человека и животных эта информация, начиная с появления одноклеточных существ, затем растений, рыб и т. д., закодирована в генах. Но кроме того, в нашем подсознании есть информация не только о прошлом, но и о будущем Вселенной. И эта информация неизмеримо больше той, что связана с нашим сознанием и физической оболочкой, время существования которой ничтожно.
Вывод прост. Без развитого религиозного мировоззрения, в основе которого - однозначный приоритет любви и нравственности над всеми прочими человеческими ценностями, невозможно выживание любой цивилизации. Это означает необходимость непрерывного устремления к Творцу, создавшему Вселенную, и ежесекундного укрепления единства с Ним. Но следование постулатам религии не заменяет личных попыток устремления к Богу. Маленькому ребенку нужна поддержка родителей, чтобы начать ходить и говорить. Но потом ребенок должен научиться делать все самостоятельно.
В своих книгах я рассказываю о попытках познать в себе Божественное. Я пытаюсь затрагивать и те области где являюсь дилетантом, но, осознавая это, я все-таки буду продолжать эти попытки. Надеюсь, что дальнейшее развитие приведет меня к правильному пониманию. И потому все написанное мною лучше воспринимать не как конкретные советы, а как рассказ о моем личном опыте.
У одного профессора спросили: «Что самое важное в вашей работе преподавателя?» Он ответил: «Давать знания - это не главное. Главное - научить студентов работать с информацией, правильно использовать полученные знания».
В этой книге я даю несколько вариантов моего понимания какой-либо проблемы. Мне самому, чтобы что-то понять, необходимо несколько сотен вариантов подхода к одной проблеме. Раньше в книгах я приводил только один вариант - как общий результат. Сейчас я показываю несколько таких вариантов, понимая, что любой вывод может подвергнуться дальнейшему развитию, то есть измениться. В человеческой логике не может быть ничего застывшего, ибо ничто человеческое не вечно.
Суть любого выздоровления - это изменение человека. И в первую очередь изменение его мышления и мировоззрения, а не питания и образа жизни.
У меня получилось что-то похожее на московские и питерские лекции. Первый день - общая информация. Второй день - конкретная. Поэтому я решил продолжить эту книгу и в следующей отвести больше места техническим вопросам. Надеюсь, что мои книги помогут читателям в благотворном изменении духа, души и тела.
ЧАСТЬ 1
Вопрос одной школьницы:
- Если чего-то не хочется, а тебя настойчиво заставляют, как быть и как к этому относиться?
- Часто спрашивают: чем гордость отличается от гордыни? Поведение гордого человека защищает его душу. Поведение горделивого унижает других. Общение с людьми - это всегда компромисс. Чтобы понять другого, нужно в какой-то степени ущемить свои интересы. Если ущемляются только наши желания или амбиции, тогда можно подчиниться другому человеку. Если же нас заставляют совершать безнравственный поступок, разрушающий в душе любовь, то нужно сопротивляться.
Если, например, приятели зовут мальчика поиграть в футбол, а он не хочет, здесь допустимо пересилить себя ради общих интересов. А если они заставляют его ради развлечения убить кошку или помочь что-то украсть, здесь необходимо давать отпор. Если мы не будем защищать любовь в душе, в том числе и посредством жесткого внешнего поведения, то мы станем внутренними рабами другого человека, и будет страдать наша душа, наше здоровье и наша судьба.
Христос выгонял торгующих из храма и делал это ради спасения души. В человеке Божественное не должно срастаться с жизнью, сознанием и желаниями - тогда он почувствует разницу между унижением тела, унижением души и унижением Божественного. И тогда он не будет ненавидящим всех рабом или унижающим и презирающим всех господином. Поэтому главное при любом унижении - сохранять Божественное в своей душе. Не озлобляйтесь, но и не позволяйте разрушать свою нравственность.
- Как работать, чтобы избавиться от боязни высоты? Даже если просто представляю край крыши, на котором стою, то чуть ли не теряю сознание! Со временем страх прогрессирует!
- Страх высоты - это страх за свою жизнь, за свое будущее. Проблемы в сексуальной сфере выходят на поверхность нашего сознания в виде страхов, обидчивости, ревности. Если мы не умеем любить другого человека, то есть наша любовь сопровождается условиями, требованиями, а потом - обидами, ревностью, осуждением, то это усиливает привязанность к основам жизни. Основы жизни - это сексуальное влечение, любимый человек, дети, семья. Чем сильнее
С. Н. Лазарев- Диагностика кармы (книга 9) ПОСОБИЕ ПО ВЫЖИВАНИЮ
07-01-2013 17:04
С. Н. Лазарев- Диагностика кармы (книга 9)
ПОСОБИЕ ПО ВЫЖИВАНИЮ
Санкт-Петербург 2003
ПРИЕМ
25 марта 2003 года. На улице великолепный день, светит солнце. Я сижу в офисе, держась за голову. Она словно налита свинцом. Говорил же себе - не надо принимать одиночных пациентов. Включаюсь, как на целую группу, а подготовки нет, схема та же. Раковая пациентка, пожалел ее, решил проконсультировать. Каков результат? Закономерный - она совершенно не поняла то, что я ей говорил. Теперь трещит голова, и я пытаюсь делать выводы.
Вспоминаю звонок в Москве. Женщина разыскала мой телефон и требовательно умоляла, чтобы ее проконсультировали. Ее дочь умирает от рака. Трубку поднял мой знакомый, обращается ко мне:
- Что-нибудь скажешь?
Чувства не позволяют мне отвечать. Я отрицательно качаю головой. У знакомого брови лезут вверх.
Может, все-таки скажешь ей что-нибудь, у нее же дочь умирает.
Я ничего не буду говорить этой женщине.
А там женщина рыдает и продолжает умолять, всхлипывая. Мой знакомый продолжает держать трубку, задавая немой вопрос. И я сдаюсь. Беру по голосу информацию, выходя на поле женщины. В долю секунды все становится- ясным. Дикая ненависть к мужчинам. Почему, когда - можно и не смотреть.
- Передай этой женщине, - говорю я, - пускай для начала снимет претензии к мужчинам.
Он передает ей мои слова. Потом делает круглые глаза и кладет трубку.
Знаешь, что она мне сказала?
Догадываюсь, - отвечаю я.
Она сказала: а чего этих негодяев и ублюдков прощать-то?
Теперь понимаешь, почему я не хотел с ней го ворить?
К сожалению, у многих людей вся энергия уходит на то, чтобы требовать, просить, умолять. Спасение находится вокруг нас, оно находится везде. Но мы часто не хотим брать его, мы требуем, чтоб нам дали, а когда дают, отбрасываем в сторону и требуем чего-то нового, чего-то «эффективного».
Возвращаюсь к сегодняшнему звонку.
Вы были у меня на приеме? - спрашиваю жен щину.
Была, но это был телефонный прием. Книги чи тала, кассеты смотрела.
Хорошо, слушайте внимательно. Что я вижу, то и буду говорить. У Вас в поле смерть двоих детей. Из-за этого мощные проблемы в области гинекологии. Полное неприятие Вами травмирующей ситуации. Пе ретряску материального и духовного уровня проходите спокойно, сохраняя любовь. Унижение жизни, желаний, надежд - это Для Вас пока непреодолимое препятствие. Вы отреклись от любви к мужу, через которого Вам давались обиды и унижения. Отреклись от любви к мужу, потому что он не соответствовал Вашим идеалам и надеждам. Вы испытывали уныние, недовольство судь бой и нежелание жить. У Вас есть дети?
Да, у меня один ребенок.
Я пожимаю плечами: может быть и второй.
- Вы не научили своих детей сохранять любовь. Для вашего ребенка любая перетряска гибельна. Он будет отрекаться от любви и к себе, и к другим. Поэтому Вы болеете. Вам все понятно?
В ответ - молчание. Я жду некоторое время, затем повторяю вопрос. В ответ - долгая пауза.
- Так что мне делать, - наконец выдавливает жен щина, - молиться?
Вы хоть понимаете, что такое молитва? Это не выцарапывание здоровья у Бога. Это устремление к Богу и соединение с Ним. Сохранить связь с Богом, когда разрывается связь с человеческим. Сохранить любовь в любой болевой ситуации. Научите этому себя, а потом через молитву - своих детей.
У меня рак матки, - отвечает женщина, - мне предлагают химиотерапию, но я в нее не очень верю.
Химиотерапия - это унижение жизни и желаний. И если не испытывать страха, уныния и депрессии во время лечения, она дает прекрасные результаты. Но в Вашем случае, поскольку проблемы не в Вас, а в детях, эффект, скорее всего, будет слабым.
- Я это чувствую, - говорит женщина. - И все- таки подскажите, что же мне делать?
Теперь молчу я. Вдруг слышу ее тихий голос:
- Вы могли бы сказать моему мужу то, что говорили мне?
Я понимаю, почему она попросила об этом. Она не понимала меня в первый раз, не понимает и сейчас. Я делаю над собой усилие и соглашаюсь.
- Хорошо, передайте трубку мужу. - Услышав его голос, начинаю объяснять: - Ваша жена меня сейчас не слышит и не понимает. Она переполнена страхами и переживаниями. Чтобы обратиться к Богу, нужно отбросить все человеческое. Нужно отпустить страх, отбросить переживания, забыть о сожалениях. Принять все, что произошло и что еще может произойти. От пустить своих близких, свою семью, себя и свою жизнь, остаться в полном внутреннем одиночестве. Чтобы со единиться с Богом, нужно разорвать все связи, хотя бы на короткое время. Ваша жена этого не может. Попробуйте помочь ей. Не переживайте за ее жизнь, отбросьте страхи. Не молитесь за ее здоровье, за ее жизнь. Это может только повредить. Молитесь, чтобы она и Ваши дети сохраняли любовь к Богу, когда теряют здоровье и жизнь. Отпустите все, что Вас привязывает к чувственному уровню, - обиды на женщин, недо вольство собой и так далее. Сумеете ощутить Боже ственное - она пойдет за Вами и выровняется.
Я кладу трубку. Голова болит, в душе пустота. Оказывается, нужно уметь неЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
С. Н. Лазарев- Диагностика кармы (книга 9)
ПОСОБИЕ ПО ВЫЖИВАНИЮ
Санкт-Петербург 2003
ПРИЕМ
25 марта 2003 года. На улице великолепный день, светит солнце. Я сижу в офисе, держась за голову. Она словно налита свинцом. Говорил же себе - не надо принимать одиночных пациентов. Включаюсь, как на целую группу, а подготовки нет, схема та же. Раковая пациентка, пожалел ее, решил проконсультировать. Каков результат? Закономерный - она совершенно не поняла то, что я ей говорил. Теперь трещит голова, и я пытаюсь делать выводы.
Вспоминаю звонок в Москве. Женщина разыскала мой телефон и требовательно умоляла, чтобы ее проконсультировали. Ее дочь умирает от рака. Трубку поднял мой знакомый, обращается ко мне:
- Что-нибудь скажешь?
Чувства не позволяют мне отвечать. Я отрицательно качаю головой. У знакомого брови лезут вверх.
Может, все-таки скажешь ей что-нибудь, у нее же дочь умирает.
Я ничего не буду говорить этой женщине.
А там женщина рыдает и продолжает умолять, всхлипывая. Мой знакомый продолжает держать трубку, задавая немой вопрос. И я сдаюсь. Беру по голосу информацию, выходя на поле женщины. В долю секунды все становится- ясным. Дикая ненависть к мужчинам. Почему, когда - можно и не смотреть.
- Передай этой женщине, - говорю я, - пускай для начала снимет претензии к мужчинам.
Он передает ей мои слова. Потом делает круглые глаза и кладет трубку.
Знаешь, что она мне сказала?
Догадываюсь, - отвечаю я.
Она сказала: а чего этих негодяев и ублюдков прощать-то?
Теперь понимаешь, почему я не хотел с ней го ворить?
К сожалению, у многих людей вся энергия уходит на то, чтобы требовать, просить, умолять. Спасение находится вокруг нас, оно находится везде. Но мы часто не хотим брать его, мы требуем, чтоб нам дали, а когда дают, отбрасываем в сторону и требуем чего-то нового, чего-то «эффективного».
Возвращаюсь к сегодняшнему звонку.
Вы были у меня на приеме? - спрашиваю жен щину.
Была, но это был телефонный прием. Книги чи тала, кассеты смотрела.
Хорошо, слушайте внимательно. Что я вижу, то и буду говорить. У Вас в поле смерть двоих детей. Из-за этого мощные проблемы в области гинекологии. Полное неприятие Вами травмирующей ситуации. Пе ретряску материального и духовного уровня проходите спокойно, сохраняя любовь. Унижение жизни, желаний, надежд - это Для Вас пока непреодолимое препятствие. Вы отреклись от любви к мужу, через которого Вам давались обиды и унижения. Отреклись от любви к мужу, потому что он не соответствовал Вашим идеалам и надеждам. Вы испытывали уныние, недовольство судь бой и нежелание жить. У Вас есть дети?
Да, у меня один ребенок.
Я пожимаю плечами: может быть и второй.
- Вы не научили своих детей сохранять любовь. Для вашего ребенка любая перетряска гибельна. Он будет отрекаться от любви и к себе, и к другим. Поэтому Вы болеете. Вам все понятно?
В ответ - молчание. Я жду некоторое время, затем повторяю вопрос. В ответ - долгая пауза.
- Так что мне делать, - наконец выдавливает жен щина, - молиться?
Вы хоть понимаете, что такое молитва? Это не выцарапывание здоровья у Бога. Это устремление к Богу и соединение с Ним. Сохранить связь с Богом, когда разрывается связь с человеческим. Сохранить любовь в любой болевой ситуации. Научите этому себя, а потом через молитву - своих детей.
У меня рак матки, - отвечает женщина, - мне предлагают химиотерапию, но я в нее не очень верю.
Химиотерапия - это унижение жизни и желаний. И если не испытывать страха, уныния и депрессии во время лечения, она дает прекрасные результаты. Но в Вашем случае, поскольку проблемы не в Вас, а в детях, эффект, скорее всего, будет слабым.
- Я это чувствую, - говорит женщина. - И все- таки подскажите, что же мне делать?
Теперь молчу я. Вдруг слышу ее тихий голос:
- Вы могли бы сказать моему мужу то, что говорили мне?
Я понимаю, почему она попросила об этом. Она не понимала меня в первый раз, не понимает и сейчас. Я делаю над собой усилие и соглашаюсь.
- Хорошо, передайте трубку мужу. - Услышав его голос, начинаю объяснять: - Ваша жена меня сейчас не слышит и не понимает. Она переполнена страхами и переживаниями. Чтобы обратиться к Богу, нужно отбросить все человеческое. Нужно отпустить страх, отбросить переживания, забыть о сожалениях. Принять все, что произошло и что еще может произойти. От пустить своих близких, свою семью, себя и свою жизнь, остаться в полном внутреннем одиночестве. Чтобы со единиться с Богом, нужно разорвать все связи, хотя бы на короткое время. Ваша жена этого не может. Попробуйте помочь ей. Не переживайте за ее жизнь, отбросьте страхи. Не молитесь за ее здоровье, за ее жизнь. Это может только повредить. Молитесь, чтобы она и Ваши дети сохраняли любовь к Богу, когда теряют здоровье и жизнь. Отпустите все, что Вас привязывает к чувственному уровню, - обиды на женщин, недо вольство собой и так далее. Сумеете ощутить Боже ственное - она пойдет за Вами и выровняется.
Я кладу трубку. Голова болит, в душе пустота. Оказывается, нужно уметь не
С. Н. Лазарев Диагностика КАРМЫ (книга восьмая) ДИАЛОГ С ЧИТАТЕЛЯМИ
07-01-2013 17:03
С. Н. Лазарев
Диагностика КАРМЫ
(книга восьмая)
ДИАЛОГ С ЧИТАТЕЛЯМИ
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав
Данная книга не является учебником по медицине
ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ
Многие, прочитав семь моих книг, спрашивают: "Как молиться, о чем мне нужно просить?" - Сделайте только одно, отвечаю я. - Научитесь правильно проходить травмирующую ситуацию. Научитесь сохранять Божественное в момент потери человеческого. Ощутили, что держите любовь в любой ситуации, - молитесь за своих детей, чтобы они могли сохранить и удержать любовь в любых испытаниях. Не только тогда, когда рушится материальный и духовный уровень, но и самый главный - чувственный. Знакомые говорили мне, что легче всего информация усваивается через Вопросы и ответы. Поэтому выходит га книга и, если Вы заметите повторения, то хочу предупредить, что это не случайно. Вчера, 18 марта у меня было выступление в Санкт-Петербурге. Утром я из офиса позвонил женщине, которая была у меня на приеме два раза. У нее рак. Улучшения не наступило. Для меня это интересная ситуация, И вот я звоню ей и смотрю ее поле. (Вдобавок она вчера была на моем выступлении.) Поле у нее хорошее, принятие травмирующей ситуации высокое.
- Назовите имена детей, - прошу я. Она называет, и мне все становится понятным. У одного из детей в поле возможная смерть. Принятие травмирующей ситуации закрыто. Сохранить любовь при перетряске чувственного уровня он не может. Автор - мать, которая не умела сохранять любовь в очищающих болевых ситуациях. Каждая болевая ситуация, приходящая к сыну, на тонком плане дает взрыв самоуничтожения. У матери эта программа превращается в раковую опухоль.
- У Вас в молодости были вспышки нежелания жить, уныния, недовольства собой, - говорю я. - Вы внутренне давили любовь к мужу, через которого происходило очищение. Вам нужно молиться за сына, научить его сохранять любовь всегда и в любой ситуации.
- А как мне молиться за сына? - спрашивает женщина.
- Послушайте, но ведь я вчера всю лекцию только об этом и говорил.
- Вы меня извините, - говорит пациентка, - но как-то не доходит.
- Вспомните все моменты, когда Вы отрекались от любви. Я вижу, что Вы работали над собой. Я не вижу в Вашей душе ненависти или обиды, но в Вашей душе очень много отречения от любви через уныние, нежелание жить. Нужно простить не только других, но и себя, нужно принять свою судьбу как данную Богом. Научите сына сохранять любовь и преодолевать не только ненависть и обиду, но также уныние, сомнения и страх. Вы не представляете, как страх разрушает наши души. Не случайно в Библии сказано: боящийся не искушен в любви. В подсознании эмоция страха раскладывается на отречение, ненависть и программу уничтожения того, кого мы боимся. Страх - это одна из первичных форм зависимости. Сначала мы теряем ощущение и видение Божественного в этом мире. Наша воля, наши желания начинают затмевать Божественную любовь. И тогда появляется страх. Я боюсь потерять человеческое, от которого начал зависеть. За страхом идут сомнения в будущем, неверие в себя. За этим идет недовольство судьбой, уныние. Затем появляются обиды, а за ними - ненависть. Когда мы постоянно боимся за свое будущее и чего-то ждем от него, мы уже больны. Ожидание - это вампиризм - потребление, зависимость.
Еще раз кратко повторяю: научите сына сохранять любовь. Молитесь, чтобы он отбрасывал все то, что мешает любить. Поможете его душе - выздоровеет Ваше тело.
Вам кажется, что отречение от любви идет только через ненависть и обиды?
Я недавно консультировал одного мужчину с аритмией сердца вплоть до остановок. Причина была в любимой женщине. Первый вопрос, который я ей задал: "Вы боитесь его потерять?" - "Да, я постоянно боюсь, что он уйдет, - ответила она." - "Поймите, что этим Вы его убиваете. Поймите, что Ваша воля здесь ничего не значит. Если свыше Вам суждено развестись, Вы ничего не сделаете, и Ваши страхи бесполезны. Если суждено быть с Вами, никуда он от Вас не денется. Но если Ваша любовь начинает превращаться в ожидание и зависимость, и порождает страхи и уныние, то, поверьте, это самый худший вариант удержания любимого человека. Форм отречения от любви много. Любовь всегда сопряжена с очищающей болью. И если мы не хотим принять боль и пытаемся убежать от человека, провоцируя его и себя на расставание, обесценивая, дискредитируя свое чувство, пытаясь управлять им, то для спасения нашей души мы должны потерять все то, из-за чего мы отказываемся от любви к Богу. Принять Божественную волю, подчиниться любви, сохранить любовь в момент потери всего человеческого, жить этим чувством, непрерывно устремляясь к нему - вот главные правила и здоровья выживания.
РАБОТА НАД СОБОЙ
Как отмаливать свои прошлые грехи?
- Месяца полтора назад на приеме мне одна женщина сказала: "Я все поняла, сейчас пойду, отмолю все свои грехи, а потом начну молиться за потомков". И я вывел ее вЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
С. Н. Лазарев
Диагностика КАРМЫ
(книга восьмая)
ДИАЛОГ С ЧИТАТЕЛЯМИ
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав
Данная книга не является учебником по медицине
ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ
Многие, прочитав семь моих книг, спрашивают: "Как молиться, о чем мне нужно просить?" - Сделайте только одно, отвечаю я. - Научитесь правильно проходить травмирующую ситуацию. Научитесь сохранять Божественное в момент потери человеческого. Ощутили, что держите любовь в любой ситуации, - молитесь за своих детей, чтобы они могли сохранить и удержать любовь в любых испытаниях. Не только тогда, когда рушится материальный и духовный уровень, но и самый главный - чувственный. Знакомые говорили мне, что легче всего информация усваивается через Вопросы и ответы. Поэтому выходит га книга и, если Вы заметите повторения, то хочу предупредить, что это не случайно. Вчера, 18 марта у меня было выступление в Санкт-Петербурге. Утром я из офиса позвонил женщине, которая была у меня на приеме два раза. У нее рак. Улучшения не наступило. Для меня это интересная ситуация, И вот я звоню ей и смотрю ее поле. (Вдобавок она вчера была на моем выступлении.) Поле у нее хорошее, принятие травмирующей ситуации высокое.
- Назовите имена детей, - прошу я. Она называет, и мне все становится понятным. У одного из детей в поле возможная смерть. Принятие травмирующей ситуации закрыто. Сохранить любовь при перетряске чувственного уровня он не может. Автор - мать, которая не умела сохранять любовь в очищающих болевых ситуациях. Каждая болевая ситуация, приходящая к сыну, на тонком плане дает взрыв самоуничтожения. У матери эта программа превращается в раковую опухоль.
- У Вас в молодости были вспышки нежелания жить, уныния, недовольства собой, - говорю я. - Вы внутренне давили любовь к мужу, через которого происходило очищение. Вам нужно молиться за сына, научить его сохранять любовь всегда и в любой ситуации.
- А как мне молиться за сына? - спрашивает женщина.
- Послушайте, но ведь я вчера всю лекцию только об этом и говорил.
- Вы меня извините, - говорит пациентка, - но как-то не доходит.
- Вспомните все моменты, когда Вы отрекались от любви. Я вижу, что Вы работали над собой. Я не вижу в Вашей душе ненависти или обиды, но в Вашей душе очень много отречения от любви через уныние, нежелание жить. Нужно простить не только других, но и себя, нужно принять свою судьбу как данную Богом. Научите сына сохранять любовь и преодолевать не только ненависть и обиду, но также уныние, сомнения и страх. Вы не представляете, как страх разрушает наши души. Не случайно в Библии сказано: боящийся не искушен в любви. В подсознании эмоция страха раскладывается на отречение, ненависть и программу уничтожения того, кого мы боимся. Страх - это одна из первичных форм зависимости. Сначала мы теряем ощущение и видение Божественного в этом мире. Наша воля, наши желания начинают затмевать Божественную любовь. И тогда появляется страх. Я боюсь потерять человеческое, от которого начал зависеть. За страхом идут сомнения в будущем, неверие в себя. За этим идет недовольство судьбой, уныние. Затем появляются обиды, а за ними - ненависть. Когда мы постоянно боимся за свое будущее и чего-то ждем от него, мы уже больны. Ожидание - это вампиризм - потребление, зависимость.
Еще раз кратко повторяю: научите сына сохранять любовь. Молитесь, чтобы он отбрасывал все то, что мешает любить. Поможете его душе - выздоровеет Ваше тело.
Вам кажется, что отречение от любви идет только через ненависть и обиды?
Я недавно консультировал одного мужчину с аритмией сердца вплоть до остановок. Причина была в любимой женщине. Первый вопрос, который я ей задал: "Вы боитесь его потерять?" - "Да, я постоянно боюсь, что он уйдет, - ответила она." - "Поймите, что этим Вы его убиваете. Поймите, что Ваша воля здесь ничего не значит. Если свыше Вам суждено развестись, Вы ничего не сделаете, и Ваши страхи бесполезны. Если суждено быть с Вами, никуда он от Вас не денется. Но если Ваша любовь начинает превращаться в ожидание и зависимость, и порождает страхи и уныние, то, поверьте, это самый худший вариант удержания любимого человека. Форм отречения от любви много. Любовь всегда сопряжена с очищающей болью. И если мы не хотим принять боль и пытаемся убежать от человека, провоцируя его и себя на расставание, обесценивая, дискредитируя свое чувство, пытаясь управлять им, то для спасения нашей души мы должны потерять все то, из-за чего мы отказываемся от любви к Богу. Принять Божественную волю, подчиниться любви, сохранить любовь в момент потери всего человеческого, жить этим чувством, непрерывно устремляясь к нему - вот главные правила и здоровья выживания.
РАБОТА НАД СОБОЙ
Как отмаливать свои прошлые грехи?
- Месяца полтора назад на приеме мне одна женщина сказала: "Я все поняла, сейчас пойду, отмолю все свои грехи, а потом начну молиться за потомков". И я вывел ее в
Лазарев Сергей Диагностика кармы Книга 7 Преодоление чувственного счастья.
07-01-2013 17:02
Лазарев Сергей
Диагностика кармы
Книга 7
Преодоление чувственного счастья.
ВСТУПЛЕНИЕ
Лето 1999 года. Отдых. Я отдыхаю с семьей на юге.
Сегодня я проснулся рано, около 7 утра. Мы находимся недалеко от моря. Одна из любимых моих привычек встать рано утром и пойти искупаться в спокойной и прохладной воде. Все вокруг расслабленно и неподвижно, только слышно пение птиц. Я не спеша спускаюсь к воде и вдруг обращаю внимание на посторонний звук.
Хрустят мои колени. "Целитель на отдыхе, думаю я иронично. Кто бы меня теперь вылечил?" Я не спеша захожу в воду, ныряю и все уходит на второй план. Минут 15 я неспешно плыву в бирюзовой воде, затем выхожу на берег и начинаю нежиться под утренними лучами щедрого солнца.
"Итак, подведем итоги, думаю я, глядя на безбрежную морскую гладь. Я занимаюсь исследованиями около 10 лет, но пока себя изменить я не смог".
У меня так же, как и у всех, есть проблемы со здоровьем.
Я раньше думал, что опытный гонщик не должен иметь проблем по сравнению с начинающим водителем. Потом понял, проблемы будут всегда, потому что у опытного гонщика и скорость соответственная. Мои перегрузки вредят моему здоровью, но и позволяют выходить на новый уровень сознания.
Две проблемы мной не решены до сих пор: осуждение людей, неприятие травмирующих ситуаций, обида на судьбу, то есть гордыня; тема ревности.
Что это все означает? Камни в почках это осуждение людей, неприятие травмирующих ситуаций, обида на судьбу, то есть гордыня. Все остальное это тема ревности. Эти две проблемы мной не решены до сих пор. О том, что я ревнивый, я знаю. Раньше это было на грани патологии. Сейчас я другой человек. Но страх перед возможным предательством или изменой меня преследует до сих пор. И обиды я преодолеваю не сразу. В моем характере остались раздражительность, повышенная требовательность к людям. Периодически накатывают приступы уныния. Часть идет с детей, но есть какие-то внутренние, мои проблемы. Какие-то основы человеческого счастья сращены с моим я.
Для того чтобы мне от них отсоединиться, я должен принять их перетряску или потерю и удержать Божественную любовь в душе. Только тогда происходит отслоение сознания: вот это мое Божественное я, вот это человеческий слой. Это первый шаг к свободе и независимости. Если же любовь не удержал, то попрежнему отождествляешь себя со своей жизнью, со своей волей, со своим желанием, со своим сознанием.
Тогда любая перетряска рождает ненависть, уныние, страх и сожаление, а затем распад того, с чем срослось наше Божественное я. Старение, вероятно, самая масштабная схема отрыва от человеческого. Плохо, когда мы привыкаем к старению. С ним нужно бороться и его нужно принимать одновременно. Принимать это означает сохранить Божественную любовь во время распада. Внутренне отказываясь от человеческого, концентрируясь на своих корнях, на Божественной любви, снаружи мы должны заботиться о нем, ибо развивающееся человеческое помогает нам испытать большее устремление к Божественному.
Чем больше ствол и крона, тем сильнее должны быть корни. Старость это постепенное срезание ветвей, а смерть это срезание ствола до пенька. Когда корни слабеют, эта процедура необходима. Как увеличить силу корней? Периодическая подрезка ветвей, то есть усмирение своих желаний, жизни, ограничение судьбы дают потом вспышку жизненных сил, но не решают проблемы в целом. Почему корни истощают свои запасы?
На этот вопрос у меня нет ответа. Пока же я знаю одно: у меня есть проблемы на физическом уровне и есть то, что их рождает, несовершенство других, раздражительность, страх, уныние, осуждение. Я могу на несколько месяцев уйти в абсолютную работу над собой и попытаться изменить свои эмоции. Но тогда это будет так же, как в народной медицине, что-то заболело, попил отвар такой-то травы и боль прошла.
Поскольку причина проявления боли неизвестна, а значит не устранена, все это может выйти в другое время и в другом месте. Моя система в первую очередь направлена не на излечение, а на понимание причин болезни. Агрессивные эмоции это не причина, а промежуточное звено, когда наше Божественное я затмевается человеческим счастьем и начинает сращиваться с какими-то его аспектами, тогда появляется агрессия, а значит, выздороветь по-настоящему можно только тогда, когда мы пройдем по всем ступеням человеческого, а затем, на какое-то время потеряв его, ощутим свое Божественное я как единственную и вечную реальность.
После этого мы вернемся в наше человеческое, но уже прирастать к нему и зависеть от него не будем.
Итак, тема ревности, которую я так и не закрыл, это в том числе и неумение правильно относиться к людям, зависимость от отношений. Ревность перетекает в гордыню и наоборот. Где-то на тонком плане они соединяются в единое целое. Один из самых опасных признаков мое неправильное поведение во время приема. Здесь я выхожу на самые глубинные уровни, чтобы помочь перекрыть источники агрессии. Если, придя на прием, пациент сомневается или впадает в амбиции, или обижается, прием должен бытьЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Лазарев Сергей
Диагностика кармы
Книга 7
Преодоление чувственного счастья.
ВСТУПЛЕНИЕ
Лето 1999 года. Отдых. Я отдыхаю с семьей на юге.
Сегодня я проснулся рано, около 7 утра. Мы находимся недалеко от моря. Одна из любимых моих привычек встать рано утром и пойти искупаться в спокойной и прохладной воде. Все вокруг расслабленно и неподвижно, только слышно пение птиц. Я не спеша спускаюсь к воде и вдруг обращаю внимание на посторонний звук.
Хрустят мои колени. "Целитель на отдыхе, думаю я иронично. Кто бы меня теперь вылечил?" Я не спеша захожу в воду, ныряю и все уходит на второй план. Минут 15 я неспешно плыву в бирюзовой воде, затем выхожу на берег и начинаю нежиться под утренними лучами щедрого солнца.
"Итак, подведем итоги, думаю я, глядя на безбрежную морскую гладь. Я занимаюсь исследованиями около 10 лет, но пока себя изменить я не смог".
У меня так же, как и у всех, есть проблемы со здоровьем.
Я раньше думал, что опытный гонщик не должен иметь проблем по сравнению с начинающим водителем. Потом понял, проблемы будут всегда, потому что у опытного гонщика и скорость соответственная. Мои перегрузки вредят моему здоровью, но и позволяют выходить на новый уровень сознания.
Две проблемы мной не решены до сих пор: осуждение людей, неприятие травмирующих ситуаций, обида на судьбу, то есть гордыня; тема ревности.
Что это все означает? Камни в почках это осуждение людей, неприятие травмирующих ситуаций, обида на судьбу, то есть гордыня. Все остальное это тема ревности. Эти две проблемы мной не решены до сих пор. О том, что я ревнивый, я знаю. Раньше это было на грани патологии. Сейчас я другой человек. Но страх перед возможным предательством или изменой меня преследует до сих пор. И обиды я преодолеваю не сразу. В моем характере остались раздражительность, повышенная требовательность к людям. Периодически накатывают приступы уныния. Часть идет с детей, но есть какие-то внутренние, мои проблемы. Какие-то основы человеческого счастья сращены с моим я.
Для того чтобы мне от них отсоединиться, я должен принять их перетряску или потерю и удержать Божественную любовь в душе. Только тогда происходит отслоение сознания: вот это мое Божественное я, вот это человеческий слой. Это первый шаг к свободе и независимости. Если же любовь не удержал, то попрежнему отождествляешь себя со своей жизнью, со своей волей, со своим желанием, со своим сознанием.
Тогда любая перетряска рождает ненависть, уныние, страх и сожаление, а затем распад того, с чем срослось наше Божественное я. Старение, вероятно, самая масштабная схема отрыва от человеческого. Плохо, когда мы привыкаем к старению. С ним нужно бороться и его нужно принимать одновременно. Принимать это означает сохранить Божественную любовь во время распада. Внутренне отказываясь от человеческого, концентрируясь на своих корнях, на Божественной любви, снаружи мы должны заботиться о нем, ибо развивающееся человеческое помогает нам испытать большее устремление к Божественному.
Чем больше ствол и крона, тем сильнее должны быть корни. Старость это постепенное срезание ветвей, а смерть это срезание ствола до пенька. Когда корни слабеют, эта процедура необходима. Как увеличить силу корней? Периодическая подрезка ветвей, то есть усмирение своих желаний, жизни, ограничение судьбы дают потом вспышку жизненных сил, но не решают проблемы в целом. Почему корни истощают свои запасы?
На этот вопрос у меня нет ответа. Пока же я знаю одно: у меня есть проблемы на физическом уровне и есть то, что их рождает, несовершенство других, раздражительность, страх, уныние, осуждение. Я могу на несколько месяцев уйти в абсолютную работу над собой и попытаться изменить свои эмоции. Но тогда это будет так же, как в народной медицине, что-то заболело, попил отвар такой-то травы и боль прошла.
Поскольку причина проявления боли неизвестна, а значит не устранена, все это может выйти в другое время и в другом месте. Моя система в первую очередь направлена не на излечение, а на понимание причин болезни. Агрессивные эмоции это не причина, а промежуточное звено, когда наше Божественное я затмевается человеческим счастьем и начинает сращиваться с какими-то его аспектами, тогда появляется агрессия, а значит, выздороветь по-настоящему можно только тогда, когда мы пройдем по всем ступеням человеческого, а затем, на какое-то время потеряв его, ощутим свое Божественное я как единственную и вечную реальность.
После этого мы вернемся в наше человеческое, но уже прирастать к нему и зависеть от него не будем.
Итак, тема ревности, которую я так и не закрыл, это в том числе и неумение правильно относиться к людям, зависимость от отношений. Ревность перетекает в гордыню и наоборот. Где-то на тонком плане они соединяются в единое целое. Один из самых опасных признаков мое неправильное поведение во время приема. Здесь я выхожу на самые глубинные уровни, чтобы помочь перекрыть источники агрессии. Если, придя на прием, пациент сомневается или впадает в амбиции, или обижается, прием должен быть