В погоне за стройностью мы готовы голодать. Но диетологи настаивают: чтобы худеть, как раз нужно есть. И не только потому, что организм перестанет копить каждую поступившую с пищей калорию. Вы обеспечите его веществами, необходимыми для потери веса. Что это за микроэлементы и какие есть продукты для похудения?
.Католик... православный... баптист.... Пятидесятник....
Кто в Христианстве главный? Кто первый? Кто десятый?
Во всех исповеданьях -- единый крест страданий,
Но разное ученье, Где верное теченье? Поставлены границы. Все спорят, где же лучше Поститься и молиться, где правильнее учат? Где истина живая? И где Христос спасает? И где дела Христовы свершаются по Слову?
Тому, кто хочет верить, так трудно разобраться --
В какой открыть храм двери, чтоб Богу поклоняться?
Так много есть названий: католик, православный,
Баптист, пятидесятник... кто первый, кто десятый? Нам задают вопросы о вере, о спасенье... А во Христе всё просто, одно Он Дал ученье, Сказал одно: Любите и ближнему служите, Любовь всему основа, вот благодати слово.
Название не важно, не имена спасают.
К Христу приходит каждый, кто истины желает.
Не мёртвые законы, ни свечи не иконы,
И не церквей убранство, ХРИСТОС -- вот христианство! Одна на детях Божьих лежит печать сегодня, И отличит не сложно воистину Господних. Они живут любовью, не дорожат собою,
Не держатся названий Христовы христиане.
Католик? Православный? Баптист? Пятидесятник?
Кого возьмёт Бог в славу? Не первых, не десятых...
Но тех, кто в Сыне Божьем для неба был готовым,
И отличить не сложно воистину Христовых. Они придут к Иисусу, и Он своих не спросит: «В каком ты был союзе? Названье чьё ты носишь?» Всем тем, кто жил по
.цитата сообщения Оксана_Андрусенко
Когда страшно.ОЛЬГА АЛЛЕНОВА
Читаю о христианах-исповедниках, убитых в Ливии. Читаю о войне. О смерти на Украине. Об убийстве в Москве. Вспоминаю о том, сколько войн
и конфликтов я видела. И почему сейчас даже страшнее, чем тогда? Тогда у меня было ощущение, что вот здесь и сейчас — война. А там, за границами войны – мирные города и деревни, обычная жизнь, люди, дети, кошки, праздники. И надо совершить еще один рывок, ну потерпеть, пережить, — чтобы война здесь закончилась, и тогда здесь станет так же, как и там.
А сегодня нет ощущения, что война — там, а мир — здесь. Нет мысли о том, что там все закончится, и тогда мир будет всюду. Потому что мира больше нет. Границы между войной и миром стерлись. Война – везде, и совсем рядом. Человек на политической демонстрации кричит оскорбительные слова, но ты не слышишь слов, ты видишь только искажающие образ эмоции. Другой человек в социальной сети выкрикивает своему идеологическому противнику жестокие обвинения. Третий пишет старому другу и однокашнику, что больше не подаст ему руки. Словами резкими, жестокими разрываются крепкие, нажитые годами отношения.
Нет больше человека других взглядов – есть только враг. Люди, которые причащаются Святых Тайн и составляют одно Тело Христово, берут в руки автоматы и расстреливают друг друга. Так было во время войны с Грузией, так и сейчас на юго-востоке Украины.
Часто думаю – что все это значит? Это только сейчас так страшно? Потому что уже брат на брата, и близка развязка земной истории? Или так было всегда, и каждый человек в свою эпоху чувствовал то же, что мы сейчас? И, может быть, это всего лишь эффект социальных сетей, которые создавались как средство общения и объединения людей, живущих на расстоянии друг от друга, а превратились в поле битвы?
Один хороший психолог написал недавно о том, что сопротивляться войне сегодня можно и нужно только одним способом – не отдать ей ни грамма своей территории. Ни грамма своей души. Не пустить в нее ненависть и разруху. Любить, творить, создавать, помогать, молиться. Не оставаться в стороне. Быть в стороне только поначалу легко. Потом вдруг понимаешь, что так ты миришься с несправедливостью и злом. Быть активным тяжело и страшно. Но на самом деле страшно только когда ты один. А ты же не один.
Однажды я летела рейсом из Тбилиси, в зале получения багажа рядом со мной оказалась старая женщина. «Доченька, как доехать до Ярославля?» Она ехала из грузинской деревни в Ярославль к внуку Давиду. Я довезла Лали до Ярославского вокзала. Между делом она пожаловалась, что «телефон не работает» и показала мне номер на потрепанной бумажке. Я позвонила, это был Давид. «Тетя Лали?!! Где она???» — закричал в трубку. Я объяснила. «Стойте там, не покупайте
[440x322]
В период нашего духовного младенчества, вопрос избрания, как правило, не стоит. Потому, что "уверенность в Невидимом" и чувство принадлежности Единому - это первое, что приходит в момент нашего духовного рождения. Ощущение радости, внутренней гармонии - счастья, не оставляют места для сомнений в нашем избрании. Однако проходит время, и «враг человеческий» постепенно начинает сеять сомнение в наши сердца. А поскольку душа не может находиться в устойчивом состоянии, опираясь только на чувственное свидетельство, наша уверенность в принадлежности к "роду избранному", начинает ослабевать.
