В социальной сети "Мой мир" на MAIL.RU широко представлены*) мои видеоролики и фотографии. Некоторые из них - ещё из тех приснопамятных времён узкоплёночных 8мм-кинокамер и фото-зеркалки "Зенит", со всеми, присущими им, техническими недостатками.
Но если бы я и захотел переснять даже не те видео-кадры шестидесятых, а из совсем недавнего прошлого, скажем, 2001 года, то и эта затея сейчас уже совершенно нереальна. Мой родной, исхоженный за сорок лет вдоль и поперёк, национальный парк Лосиный остров потихоньку деградирует и умирает. Обильно насыпаемые зимою на дороги соль и химикаты и постоянно растущие вширь и ввысь высотки рядом с лесом делают своё чёрное дело - "Боливар не вынесет двоих!"
Буйство красок весеннего цветения и громогласный нескончаемый птичий хор остались в прошлом. Пересохли все речушки и ручьи с молодью рыб и тритонов, болота, где гнездовались кулики и утки, иссякли все ключи и родники. Захирели и сошли на нет щедрые ежевичники и малинники. Но самое печальное: исчезли напрочь муравейники с теми самыми крупными рыжими лесными тружениками - лес остался без своих санитаров. Начался массовый падёж сухих стволов деревьев. Рабочие лесничества едва успевают пилить деревья, мешающие движению на дорогах и тропинках. Эти "дрова" тут же рядом складываются в огромные поленницы и гниют потом годами.
Горы мусора, ежедневно оставляемые любителями природы, пикников и шашлыков - это отдельная песня, заведя которую, можно и не остановиться.
Всё это не могло не сказаться и на численности моих любимых пернатых. Некоторые виды исчезли уже давно и насовсем. В моём видеоролике "Лето-69" можно ещё увидеть гнездо с птенцами жёлтой трясогузки и их родителей, тряся гузкой, протестующих против киносъёмки, а следом - и птенца каменки, скрывающегося в норе.
Жёлтые трясогузки, их ещё называют плисками, сновали тогда повсюду, даже в самом городе. Жил я тогда ещё в свибловской коммуналке и каждый день, шагая летним утром на работу, опытным глазом примечал 2-3 гнезда трясогузок в бурьяне пустыря рядом с Ростокинским заводом железо-бетонных конструкций. Теперь их не видно даже в Подмосковье, как, впрочем, и каменок тоже.
Это птичка мне знакома ещё с детства в Оренбуржье, из-за отсутствия лесов и присутствия казахских пустынь по соседству, не избалованном разнообразием пернатых. Каменка тоже трясёт гузкой, но не постоянно, как плиска, а разово и лишь тогда, когда издаёт тревожный крик. Селится она в кладках кирпича, самана, кизяков, камней или в заброшенных норах.
Ещё одна потеря нашей птичьей фауны, заслуживающая слов сожаления, - лесной конёк, тоже, кстати о птичках, из семейства трясогузковых. Снимая его в своё время, и предполагать не мог, что фотка станет раритетом (см. в "Моём мире" в папке "Окружающий мир").
Это птица по-своему уникальна. Если все прочие певцы, исключая, может, только жаворонка, являются артистами старой формации и поют статично, то лесной конёк вполне вписался бы в новый шоу-бизнес, ибо поёт только в движении. Взмывая круто вверх, он издаёт непрерывную трель-речитатив, а потом медленно планирует на неподвижных крыльях вниз, издавая красивые флейтовые крики "фью", с каждым новым звуком понижая своё положение и в воздушном пространстве, и в нотной октаве.
Исчезнувшие виды... Виды птиц и виды ландшафта...
Все три исчезнувшие из нашего общения птички - на фотографиях сверху вниз, в порядке поступления. Так и хочется сказать: в порядке преступления.
_______________________________________
*) см. на ссылке: http://my.mail.ru/bk/garuss/
[400x500]
[600x500]
[600x500]
[500x500]
[600x500]
[500x500]

И, наконец, самая певчая из всех синиц, высоко чтимая всеми любителями птичьего пения - малая синица, чаще называемая московкой.
Песня малой синицы такая же, как и у большой, те же двойные удары "ци-ви, ци-ви, ци-ви...", но нежный тембр её голоса так же отличается от большого сородича, как голосок Робертино Лоретти - от голоса взрослого певца. Мало того, что самец московки исполняет эту песню, меняя частоту и тональность, в запасе есть ещё и одинарные "дроби": "цви, цви, цви, цви, цви..."
Конечно, я тоже отдал дань этой страсти: московки в домашних условиях доживали у меня до 6 лет. Забавная птичка, самая крохотная из синиц, этот пёстрый шарик, всегда благорасположенный к человеку и в хорошем настроении, пел всё время и был всеобщим любимцем.
Этот "цуцик" (кличка - копирайт жены) в клетке запечатлён на моём чёрно-белом снимке.
Сейчас, когда нет уже Птичьего рынка, содержать московку в домашних условиях не представляется возможным. Ушли в небытие старички, продававшие всех этих птиц и корм для них, тогда - совсем дешёвый: еловое семя для чижей, репейник для щеглов, мучных червей и муравьиные яйца для насекомоядных птиц. Да и муравейники в Подмосковье теперь уже не сыскать, рыжие лесные работяги-санитары стали очередной жертвой экологии общества потребления. Да хоть и оставалось бы это всё - на рынок "Садовод" за кольцевую дорогу не наездишься. Можно, конечно, кормить крутым куриным яйцом и раздавленными семенами конопли, заваренными кипятком, дабы нейтрализовать наркоту, но вряд ли на таких харчах протянет птаха долго. Вопрос о пении - вообще за скобками.
Прогуливаясь в лесу заветными тропинками, случается иногда встретить синицу-московку (любимый её ареал обитания - густые еловые чащи) и, вам трудно будет мне поверить, каждый раз сердце начинает радостно и учащённо биться, как при встрече со старым горячо любимым и давно потерянным другом...
[600x500]
[600x500]
[600x500]
[699x407]

Следующим по численности, лишь незначительно уступающим лазоревкам, видом синиц является гаичка, другое её название - пухляк. Эту милую птичку, поменьше даже и лазоревки, тоже можно иногда увидеть зимой у кормушек. Семечки подсолнуха и её не особенно прельщают, вот орехи, любые, - совсем другое дело. Когда в декабре голод и холод становятся особенно невыносимы, они не тратят много времени на раздумье, брать или нет с руки. Зато потом, узнав конкретного человека, становятся друзьями на всю оставшуюся жизнь.
Некоторые ветераны лесных прогулок до сих пор вспоминают мой аттракцион, когда 3 или 4 гаички сопровождали меня на всём пути Бумажного просека туда и обратно, раз за разом присаживаясь на руку за очередным орешком. Это продолжалось и весной, и летом. Примеры заразительны: количество людей с протянутой рукой в лесу вскоре значительно увеличилось, а продажа грецких орехов и арахиса на местном рыночке резко возросла. Две гаички так узнавали меня до самой осени, неожиданно появляясь перед глазами во время походов за грибами. Мы в ответе за тех, кого приручили, поэтому постоянно в кармане носил пакетик с орешками.
Увы, ноябрь того же года и для них оказался последним.
Пение гаичек - никакое, лишь по весне самец издаёт отдельные протяжные флейтовые звуки (от самочек он отличается лишь чуть более длинной чёрной "шапочкой", которую любители птиц называют ещё и "косой"). Зато внешне гаичка очень симпатична, что хорошо видно на снимках.
[500x424]
[600x500]
[600x501]
[600x500]

Вы внимательно рассмотрели лазоревку в предыдущем сообщении?
А теперь сравните её ещё с двумя разновидностями синичек и найдите, как водится, десять отличий. Даже сами биологи и орнитологи не пришли к единому мнению, самостоятельные ли это виды или варианты всё той же лазоревки. Уже то, что они встречаются в природе крайне редко, настораживает.
Сверху, беленький, это - князёк. Как видите, он отличается от лазоревки бедной палитрой цветов: жёлтый и зелёный отсутствуют напрочь. Это даёт основание заподозрить в князьке лазоревку-альбиноса. Белую ворону-альбиноса мне приходилось видеть - там чёрный цвет замещался коричневым, серый - белым, а вот князька не видел никогда. Да и гренадёрку, сразу признаюсь, видел лишь однажды и мимолётно.
Хохлатая синица, или гренадёрка, отличается от лазоревки, и это - главное, характером оперения на голове.
Поскольку учёные не пришли к единому мнению, предлагаю вам на них наплевать и забыть, а именно свои выводы после просмотра фотографий и принять за истину в последней инстанции.
[600x500]
[600x500]
[600x500]
[700x510]
[699x472]

Если вы станете внимательно рассматривать синиц, подлетающих к кормушке за очередной порцией, то непременно заметите, что одна из птичек имеет непохожую на других головку, да и размерами она кажется поменьше, поизящней. Поёт она тоже совсем по-другому, издавая негромкие трели, больше похожие на трещотку.
Это - лазоревка.
Никогда не приходилось встречать их большой группой, в лучшем случае это - пара, ещё реже - тройка. Да и кочуют в лесу они всегда в одной стае с большими синицами. Семена подсолнечника их клювикам поддаются с трудом, зато тыквенные или дынные просто обожают.
В последние годы их чаще можно встретить в городе, нежели в лесу.
[600x500]
[600x500]
[600x500]
[600x500]

После периода бурного увлечения певчими птицами на пару с другом молодости Сашкой Зельцером, когда не осталось ни одной мало-мальски известной в наших местах породы птиц, за которой не пришлось ухаживать, содержа её в клетке, наступил потом длительный перерыв. А после выхода на пенсию пришло время для наблюдения за образом жизни и повадками пернатых уже на природе, в их естественной среде обитания.
Той зимой у нас сложился неплохой коллектив: мы с женой и Юра с молодым далматином Бонькой, ежедневные реабилитационные прогулки с которым ему рекомендовали врачи после онкологической операции на лёгких.
Птичья фауна в зимнем Подмосковье не балует разнообразием, в основном, это - семейство синичных. Они-то и стали основной целью нашей заботы. Большую синицу, в просторечии - просто синичку, знает каждый. Это - сильная и ловкая птица, смелая и беспощадная в драке. Однажды Саша, за неимением свободной клетки, подсадил большую синицу к щеглу - на другой день обнаружил аборигена с выклеванными глазами. Мне приходилось видеть, как синицы устраивали свои гнёзда на самом дне двухметровых асбоцементных труб, врытых в землю в качестве дачного забора. Как пара птичек умудрялась строить там своё гнездо, ничуть не удивляло. Смущало лишь одно: как будут выбираться оттуда наружу подросшие птенцы?
Весь брачный период самец не отпускает от себя самку ни на шаг. Различить их, кстати, очень просто: у самца от шеи до хвоста брюшко украшает широкая чёрная полоса, для его подруги природа расщедрилась лишь на короткий чёрный галстук (см. на фото). Ревность самца жестока и беспредельна: при малейшем подозрении на неверность он прогоняет подругу навсегда, уничтожая при этом ещё и всю её кладку яиц. Здесь синицы тоже уникальны и неповторимы: в их выводке никогда не бывает менее 10-12 особей, зафиксированный рекорд - 14.
А теперь чуть-чуть напрягите мозги и задайтесь вопросом: если вместо двух синиц летом стало, допустим, 12, а численность их из года в год остаётся постоянной, куда же деваются остальные? Правильно, фатально погибают, не пережив зиму. До следующего лета доживут только те же двое из двенадцати. Причём весь этот голодомор свирепствует лишь два месяца - ноябрь и декабрь, когда после осеннего изобилия насекомых приходится отыскивать козявок, спрятавшихся от мороза под листьями и корой, да ещё и в условиях светового дня, скукожившегося до шести часов. Естественный отбор по-своему справедлив: выживают лишь самые крепкие и способные.
20 января синицы начинают уже запевать, а с голодухи, ежу понятно, не запоёшь.
Первое, что мы сделали той зимой - вдоль Бумажного просека, пересекающего лес Лосиного острова от Нового драмтеатра до больницы МПС им. Семашко, развесили кормушки с семенами подсолнуха, заложив на прямой трассе четыре пункта питания, а на соседних ветках ещё и подвесили куски несолёного свиного сала. Для более близкого общения был всегда при себе и деликатес: дольки подсушенных в духовке орешков арахиса.
Угощая арахисом, надо было обязательно контролировать процесс, поскольку сойки (см. на фото), размером с ворону, едва завидев нас в лесу, заранее слетались к постоянному месту кормления - Дятловой поляне и, стоило нам отойти чуть подальше от лавки или пня с разложенным лакомством, начинали немедленно реквизировать все орехи для пополнения своих кладовых. Нам же достаточно было уже пары поползней, которые с механической периодичностью подлетали к орехам, быстро наполняли ими обе щёки, а потом сноровисто засовывали прозапас эти дольки в расщелины коры соседних деревьев, ловко бегая по их стволам то вверх, то вниз. Это были "лихие девяностые", поэтому и называли мы этих крутых ребят (и они есть на фото) птичьей фауны соответственно - коротким словом "братки".
Требуется совсем немного выдержки и терпения, чтобы научить синиц брать корм с рук. Птичке трудно решиться лишь на первый шаг, а потом она начинает человеку доверять. А первого из смельчаков даже и уговаривать не пришлось, он стал потом нашим самым близким другом и даже получил имя Вася.
Дружба с Васей продолжалась до самой весны, времени семейных забот, когда наши приближённые синицы завладели дуплом, пробитым дятлом годом раньше на соседнем дубе рядом с поляной. Едва я начинал свистеть, неумело подражая пению синиц, как Вася немедленно появлялся рядом, и непременно - в обществе своей подруги. Слух у птиц абсолютный, как у Моцарта, друг друга узнают издалека по голосу, а уж мою-то фальшь узнавали и подавно. Насекомых повсюду было с избытком, птицы были сыты, но из уважения Вася садился на руку и брал орешек. Дама его не опускалась до такой фамильярности и покорно ждала, пока орешки будут положены для неё на землю под берёзой. Так продолжалось до самого вылета птенцов из дупла, когда повсюду в лесу становился слышен крик молодняка, просящего корм у родителей, кочующих в лесу вместе с птенцами.
Заслышав условный свист, привёл к нам показать своих детей и Вася. Все десять птенцов его разместились на ветвях по соседству. Увидев, что папаша смело садится на руку Читать далее...

Почти месяц не писал на блоге.
Из ранее опубликованного же самый живой отклик вызвали почему-то рассказы о птицах: эти видеоролики и сообщения помещают и цитируют другие авторы дневников и блогов, ожидая продолжения. Сегодня для этого как раз удобный повод: закончилось, наконец, очередная серия ежегодной весенней саги о скворцайтах. Как всегда, сюжет её нельзя было предугадать заранее.
Папаша-скворец в этом году нашёл домик на балконе 17 апреля, а уже через два дня, на Пасху, привёл и подругу. Презентация апартаментов удалась, скворечник даме понравился, предложение лапки и сердца было принято благосклонно. Весна в этом году запоздала, и стрижи, асы рейдерских захватов чужой жилплощади, вместо обычной своей даты появления в Москве - 12 мая, появились в этом году на десять дней позже, когда птенцы уже успели вылупиться из яиц и орали с каждым днём всё громче и громче. Сам же скворец, в отличие от его предшественников, оказался совсем не певучим: так, пробурчал несколько раз что-то вполголоса, отдавая дань традиции, а потом сразу включился в работу. Зато сразу обнаружил ряд других, не виданных ранее, достоинств: редкую сообразительность и невиданное мужество.
Всё время насиживания яиц он провёл, сидя на соседних балконах, дабы не выдавать возможным врагам дислокацию родового гнезда. Время от времени, правда, подлетал к скворечнику с презентами, червячком или пёрышком для обустройства гнезда, а то и подменял подругу, предлагая ей погулять и подкормиться.
Появление стрижей он засёк сразу, обосновавшись с этого момента рядом со скворечником и мгновенно появляясь на своём посту всякий раз, как только раздавались где-то вдали их пронзительные крики. Свежи ещё были мои воспоминания, как, несколько лет назад, придя вечером домой, обнаружил на балконе засохшие мумии не оперившихся ещё скворчат, а скворечник сотрясался уже от энергичной возни стрижей, поэтому время от времени позицию на оборонительных рубежах приходилось занимать и мне. Папа-скворец сразу понял, что я - на его стороне. Жаль, что некому было зафиксировать эту умилительную картину: опёршись левой рукой о перила балкона, я правой, с веником, отгоняю подальше трассирующие пули стрижей, а рядом с моей рукою на поручне сидит довольный, всё понимающий и совершенно спокойный скворец. Кормление птенцов перешло почти исключительно на одну мамашу. А однажды, находясь на кухне и расслышав оттуда шум какого-то хипежа на балконе, прибежал, и, оказалось, - вовремя. Глазам предстала удивительная картина: на полу балкона лежит поверженый враг-стриж, а мой скворец снисходительно поглядывает с поручня балкона вниз и, время от времени, как Георгий-победоносец, слетает вниз и лениво поражает ненавистного змия клювом-копьём. Стриж из-за огромных крыльев и коротких лапок не может взлететь с плоской поверхности и поэтому был обречён - спасать пришлось теперь уже его. Клюв его очень короткий, зато широкий и сильный, потому ладонь мою он прихватил от страха очень больно, а сердечко птицы колотилось при этом с небывалой частотой. Едва я подбросил бедолагу вверх, как стриж стремительно улетел прочь.
Ещё три дня назад, возвращаясь домой, заметил во дворе мамашу с тремя птенцами. Удивился, почему так мало - даже если приплюсовать того, который, как водится, никак не хотел покидать скворечник, был явный некомплект. Сегодня утром решил ускорить процесс взросления: как только этот упёртый высунулся из домика по самую грудь, высматривая отсутствующего отца с кормом, неожиданно крикнул и хлопнул в ладоши. От неожиданности птенец не стал прятаться в скворечнике, а... полетел. Полёт его был лёгок и прямолинеен: пролетев строго по горизонтали до дома в ста метрах напротив, он уселся на оконном проёме такого же девятого этажа. Не более минуты он перелетал с одного окна на другое, панически при этом крича, а потом рядом с ним оказался другой скворчиный силуэт, и уже через мгновенье оба рядышком полетели в сторону лосиноостровского леса, рядом, через дорогу. Проводив их глазами, перевёл взор на скворечник и увидел, что в его отверстии нарисовалась ещё одна голова птенца. Только что применённый "добавочный импульс" второй раз не сработал: птенец спрятался внутри и замолчал, как партизан. Для его острастки постучал палкой по скворечнику, и этого оказалось достаточно: вернувшись через три часа домой, обнаружил, что скворечник уже пуст. Потом прошёл дождичек, вновь выглянуло солнышко, и перед скворечником вновь засуетились, чертя свои зигзаги, стремительные стрижи...
Прав был Михаил Афанасьевич, классик, но не до конца: всех нас испортил квартирный вопрос, но не только нас, людей, но и братьев наших меньших тоже.
Дорогие граждане и уважаемые старушки! Сбивайте или покупайте на рынке "Садовод" скворечники, ведь птицы - это чудо природы. Представьте только, что их крохотный мозг, в тысячи раз меньший по объёму, чем у млекопитающих, ни в чём не уступает им по своему совершенству. Вот где нанотехнологии того, кто их создал. Их, единственных из всей фауны, упомянул Спаситель в своей Нагорной Читать далее...

Чем дальше в анналы истории и глубину веков уходит день капитуляции фашистской Германии, тем громче и масштабней ажиотаж и шумиха вокруг этой даты.
Теперь мало кто знает, что до 1965 года этот день вообще был в календаре не красным, а рабочим.
Интересна и другая закономерность: чем ничтожней и мелкотравчатей был каждый следующий правитель, тем больше рейтинговых и политических дивидендов для себя лично стремился из этого события извлечь. Если сам Сталин имел одну звезду Героя Советского Союза + одну - Героя соцтруда, то у Хрущёва этих звёзд было уже четыре (1 + 3), а у Брежнева - и все пять (4 + 1).
Нынешние как-то припозднились с днём появления на свет, опоздав к геройскому пирогу, но это отнюдь не мешает им тоже использовать победную тему по максимуму.
На кухне круглый день вещает радиоточка для волнистого попугая, чтобы не скучал и подпевал. Сегодня она буквально захлёбывается от восторга: то и дело текущие передачи прерываются радостными голосами дикторов:
"В Греции будут розданы 20000 наших георгиевских ленточек!"
"Запусти воздушный шарик, салютуй подвигу отцов и дедов!"
За годы эскалации победной трескотни умудрились уже девальвировать не только личные звания Героев войны, но и городов - Героев тоже. Если изначально их было лишь четыре: Ленинград, Сталинград, Севастополь и Одесса, и их каждый знал наперечёт, то потом взыграли местечковые амбиции, и звания посыпались как из рога изобилия. Теперь уже вряд ли кому удастся все эти города - Герои перечислить. С ужасом ожидал сегодняшних новостей: что, если вдруг среди новых огероенных назовут Грозный и Казань, только что застолбившую за собой в патентном бюро звание "третьей столицы". Пока пронесло, из той же радиоточки узнал с облегчением: сегодня их обошли на повороте районные Вязьма и Нарофоминск.
А с какого перепуга наши президенты рядовую 64ую годовщину решили вдруг ознаменовать невиданным в новейшей истории по масштабу и вложенным средствам военным парадом?
"9000 участников, 1000 оркестрантов, 112 единиц техники, 69 единиц авиации", - не устают перечислять всё те же дикторы радиоэфира.
Это что, за "операцией по принуждению к миру" следует теперь "операция по принуждению к уважению"? Не ошибиться бы в расчётах. Потрясание ядерным кулаком способно вызвать только страх, да и то не у всех. А снискать уважение своих сограждан и наблюдателей за рубежом, причём на удивление единодушное, можно гораздо проще, если эти огромные средства оборонных статей бюджета потратить в нынешнее нелёгкое время не на эту показуху, а на наведение хотя бы элементарного порядка в армии, живущей пока не по уставам, а по криминальным понятиям дедов в законе, из года в год превращающих призывников в инвалидов и самоубийц.
Легче, конечно, засветиться на телеэкране рядом с венками одному неизвестному солдату, чем собрать и захоронить останки тысяч и тысяч других неизвестных, равнодушно забытые в лесах и болотах былых сражений, где продолжают рыться лишь дикие животные и мародёры - "чёрные копатели". Все эти годы их выжившие боевые товарищи пытались докричаться наверх, но их призывы заглушались праздничными литаврами. А теперь уже и кричать некому. Отдельные энтузиасты с приходом лета всё ещё отправляются за свой счет на места боёв, собирая смертные медальоны, обустраивая новые братские могилы. Только у героев теленовостей на это денег нет. Видно так и оставаться нашей стране единственной в истории человечества, не удосужившейся захоронить погибших за неё солдат.
Как уже писал раньше, негоже быть статистом в постановках корыстных режиссёров, вплетая свой голос в их неискреннюю ораторию. Поэтому лучше завтра вместо дежурных пафосных поздравлений друг друга с победой, к которой никто вокруг не имеет уже прямого отношения, просто мысленно помянуть погибших на войне отца Михаила, дядей Петра, Павла и Григория и выпить 100 граммов за их упокой.
И помолчать.

Вечером резко зазвенел телефонный звонок. Звонят по городскому сейчас редко, поэтому каждый раз вздрагиваешь, пугаясь. Вежливый женский голос приглашал подъехать завтра с паспортом в районный совет ветеранов. Попытка узнать причину приглашения пресеклась кокетливо-категоричным: "Сюрприз, узнаете на месте".
Ну что ж, негоже обламывать кайф дарующего.
Добравшись на другой день до указанного места, обнаружил там небольшое помещение, до отказа набитое стариками всех категорий, от прямоходящих до согбенных с клюками и костылями, и даже на инвалидной коляске. Видно было, что некоторые из них с трудом доковыляли сюда, может быть, даже впервые выбравшись за долгое время за пределы квартиры.
Каждому предлагали предъявить паспорт, расписаться в ведомости и получить подарок - 100 руб к празднику.
Что сейчас сто рублей? Это пять поездок на троллейбусе, а если бы не бесплатный проезд, дарованный пенсионерам ещё в бытность мэром Гавриила Попова, две из пяти следовало бы вычесть. Даже в циничные советские времена ни один из тогдашних руководителей не осмелился бы осчастливить к Дню победы ветеранов труда подарком стоимостью в пять поездок, тогда это было 20 копеек.
И происходит всё это именно сейчас, когда правительство тратит миллиарды долларов, накопленные за продажу природных ресурсов - собственности всего народа, не на страждущих и нуждающихся, а на погашение долгов своих друзей - банкиров и олигархов, дабы их концерны и предприятия, тоже, кстати, когда-то бывшие собственностью народа, не отошли во владение заимодавцев - новых хозяев за рубежом.
Не забыли и о своём народе, отпустив средства на очередную пиар-акцию: бесплатную раздачу георгиевских ленточек, о которых уже неделю не устают вещать все средства информации. Забавно видеть на телеэкране думского активиста, заходящегося в восторге, как это здорово и креативно - прикрепить ленту к антенне своего автомобиля. К джипу, может, и здорово, а к инвалидной коляске - не уверен.
Одновременно пенсионеров порадовали ещё и тем, что в 2024 году их пенсии превысят два с половиной прожиточные минимума (разумеется, пенсионерские, что вдвое меньше в денежном исчислении всех остальных). Здесь уже креативом даже и не пахнет - кто-кто, а пенсионеры помнят, как Хрущёв обещал им коммунизм через 18 лет.
Пока же ветераны труда столкнулись с самой что ни есть реальностью: у тех, кто имеет высшее образование, отобрали 5 лет трудового стажа, потраченные на учёбу. Трудно поверить, что оба президента, юристы по образованию, примкнувший к ним сын юриста и прочие думские грызловы, мироновы и зюгановы не знакомы с положением "закон не имеет обратной силы", известном ещё по римскому праву.
Сам ВВП разъяснил, что прежняя норма была несправедлива к тем, кто предпочёл учёбе работу, недвусмысленно дав понять, какой народ нужен власти: не образованные и "шибко умные", а те, чей девиз - "не хочу учиться, хочу жениться", кто купил себе поддельные дипломы о высшем вечернем или заочном образовании, а ещё лучше - гастарбайтеры, которые не будут требовать ни начисления трудового стажа, ни пенсий.
Стоит ли удивляться после этого, что наши лучшие мозги утекают на Запад, а мы постепенно отвыкаем производить хоть что-то своё действительно стоящее.
Даже металлические ворота для предприятий - и те везём из Германии.
Как бы то ни было, с великим Днём победы вас, дорогие товарищи.
Над этой самой Германией.

В достопамятные советские годы наше т.н. народное хозяйство функционировало, руководствуясь пятилетними планами, в которых, казалось, учтена была каждая мелочь наперёд. Ведь государственным планированием занимался огромный штат работников Госплана СССР, которых не могло даже вместить всех одно главное здание рядом с Кремлём, в котором располагается теперь Госдума.
Однако, плановое хозяйство почему-то постоянно давало сбои: то, сразу после освоения целины, исчезала из продажи мука, и её начинали по килограмму на человека раздавать в домоуправлениях, то пропадали сигареты и табак, и озверевшие курильщики начинали перегораживать проезжую часть своих улиц.
Никогда нельзя было угадать наперёд, что именно исчезнет из продажи и обихода: вчера это были лезвия для безопасных бритв, сегодня - мыло, а завтра - уже градусники и зубные щётки. Полгода-год спустя товары-невидимки снова возвращались в торговую сеть, и напуганные обыватели затоваривались всем этим в количестве, многократно превышающим реальную потребность.
Особенно обострилась обстановка перманентного дефицита в последние годы застоя. Вспомнив своё пионерское детство, к пунктам приёма макулатуры там и сям спешили навьюченные тяжёлыми рюкзаками старики и старушки, дабы порадовать своих детей и внуков хорошей книжкой. Из области в Москву устремились так называемые "колбасные электрички". В свой родной гастроном, ни к кассам, ни к продавцам, было уже не подступиться: все прилегающие к нему улицы и переулки весь день были запружены автобусами с номерами трёх областей: Ярославской, Владимирской и Ивановской, а сами прибывшие пассажиры окружали плотным непробиваемым кольцом все прилавки, ожидая, когда развешенные упаковки продуктов принесут и вывалят на-шарап.
В последние годы правления Горбачёва и эта малина кончилась. Возвращаясь с работы, не стоило даже переступать порог родных продуктовых магазинов: во-первых, там уже вся работа заканчивалась, и уже мыли полы, а во-вторых, на голых полках и витринах не было уже ничего, кроме грузинской приправы хмели-сунели.
Именно к этому времени относится появление демонстрируемых здесь продуктовых талонов (слова "карточки" высокие руководители тогда стеснялись), сохранённых на память в качестве последних сувениров великой империи.
Были в обращении ещё и талоны на спиртное, но, по понятным причинам, ни одного экземпляра сохранить не удалось.
[699x370]
[450x551]
[689x584]
[458x491]

Сегодня - 1 мая, традиционный день манифестаций, когда люди хотят быть услышанными и довести до сведения властных структур свои требования и надежды. Давно уже не протестую, не требую, ни на какую нечаянную радость не надеюсь. Опыт, приходящий с годами, научил принимать всё, происходящее с окружающим миром и мною лично, как должное, единственно возможное.
Но это совсем не значит, что нет вопросов к людям, ответственным за происходящее. Вопросы остаются. Проклятые вопросы.
Моим нулевым километром, начальной мировоззренческой точкой отсчёта, как и у большинства тех, чья пора взросления пришлась ещё на сталинские годы, был доклад Хрущёва на ХХ съезде, который нам зачитали в оглушающей тишине в самой большой аудитории Горного института. Не всем студентам удалось пережить это душевное потрясение после краха доселе незыблемых идеологических основ. Дело дошло до открытого диссидентства и протестных выступлений. На ряд активистов завели персональные дела, и, после того, как разбираться с виноватыми приехала сама Екатерина Фурцева, несколько "студентов-оппозиционеров" были исключены из института.
Я же не искал виновных на стороне, а безжалостно казнил самого себя. Какой же я хомо, да ещё и сапиенс (мыслящий), если не способен был все предыдущие годы различать белое и чёрное, добро и зло?
Это была хорошая прививка на будущее, и, чтобы не наступить вновь на те же грабли, раз и навсегда установил для себя три главные правила.
Первое: никогда и ничего не принимать на веру, а особенно - официальную пропаганду, формировать на всё собственное мнение, опираясь на независимые источники.
Второе: не давать использовать себя как статиста или декорацию в акциях, в которых заинтересован кто-то другой, а не ты сам. Когда срывают с работы на трассу проезда очередной иностранной делегации, лучше провести это время у пивной палатки, если это выборы без выбора - не голосовать.
Третье: вступать в правящую партию - паскудный поступок. Речь, конечно, не о партиях устоявшихся западных демократий, где они сегодня - правящие, а завтра уже нет, а о таких, которые первое, что делают после прихода к власти - уничтожают всех своих возможных конкурентов и принимают законы, делающие невозможным устранение их самих от этой вожделенной власти кем-то другим: вроде нацистов, коммунистов и прочих единороссов. А других-то, впрочем, правящих у нас в России сроду и не было.
Зато потом уже с должным пониманием, и даже с удовольствием смотрел тогдашние "Международные панорамы" и "Американские репортажи" непременного и бессменного "политического обозревателя" Валентина Зорина. Забавно было слушать его эскапады в сторону тогдашнего госсекретаря США Генри Киссинджера, когда сам Зорин даже внешне казался его братом-близнецом.
Ударные моменты этих репортажей забыть невозможно.
На телеэкране - "Форд" с прицепом-дачей на фоне живописного уголка природы, в тенёчке прицепа - породистая собака. И на фоне этой картинки - тирада Зорина: "Тысячи американцев, недовольных жизнью, как неприкаянные, вынуждены скитаться по стране, в поисках достойных мест. Даже у этого бедного пса в глазах - усталость и отчаяние: собачья жизнь!"
Или ещё: упитанный негр в супермаркете, такие магазины нам тогда и не снились, оплачивает в кассе хлеб и сосиски, держа их в руке, а из динамика - голос Зорина: "Не имея возможности позволить себе что-то другое, бедные негры вынуждены питаться чёрствым хлебом и вчерашними сосисками". Да, давненько Валентин не был дома, где мы, забегая после работы в булочную, иного хлеба, кроме чёрствого вовек и не видели, даже этот-то не всегда лежал до закрытия. А сосиски, что удавалось иногда урвать по случаю, лежали в морозилке холодильника уже недельной, а то и месячной давности.
Потом мне привелось познакомиться с женщиной, дружившей с Зориными семьями, так она рассказала: все годы пребывания в Америке Валентин провёл в постоянной тревоге и ожидании провала: как бы не вляпаться в какую историю или не сказать лишнего, за что могут вернуть в СССР.
Странное дело: сейчас иногда начинает казаться, что возвращается наше то самое достославное прошлое. Опять так много стало внушаемых, зомбируемых людей, которым постоянно нужен конкретный враг. Нужен? Пожалуйста: сейчас это Грузия и Украина.
Как можно так некритично верить всему, извергнутому из телеящика? Разве так уж невидимы двойные стандарты в отношении к Косову, Крыму, Абхазии, Чечне и Приднестровью?
Никак не улягутся страсти по Аляске. "Екатерина, ты была не права!" Ага, нашли виноватую, хотя продали-то аж сто лет спустя, уже при Александре II - Освободителе. А что бы мы с ней делали? Посмотрели бы что ли страдальцы хотя бы "Клуб кинопутешествий" - город Анкоридж и сам штат Аляска мало чем отличаются от других в США: те же высотные дома и автострады. А на другом берегу пролива - чукчи в деревянных домах на сваях и берега, захламлённые ржавеющими бочками.
Может, лучше, пока ещё не поздно, подумать об огромных территориях за Уралом? Сорок лет на еженедельных политинформациях мы хихикали над Читать далее...

Перечитал предыдущий материал, и осталось ощущение какой-то недосказанности по отношению ко Всеволоду Михайловичу Боброву. Людям, не жившим в пору его спортивных подвигов, трудно представить масштаб его личности. Не говоря уж о том, что мир не знавал ещё другого спортсмена, бывшего безусловно лучшим в двух разных видах: и в футболе, и в хоккее.
Чего стоят только наши первые Олимпийские игры 1952 года в Хельсинки, куда футбольная сборная СССР отправлялась с недвусмысленным предупреждением: без победы вам дома лучше не появляться.
Если положить на землю доску любой длины, по ней запросто пройдут, даже не покачнувшись, сто человек из ста. А если эта доска - между крышами двух высотных домов? Вот в таком, примерно, антураже обречены были играть и наши мастера. А тут ещё жребий свёл уже в одной восьмой финала с нашими самыми заклятыми друзьями из Югославии.
После того, как её руководитель маршал Тито в 1948 году отказался быть беспрекословным вассалом товарища Сталина, место самого злейшего врага СССР было занято вплоть до самой смерти отца всех народов в 1953 году, а сам Тито все эти пять лет вынужден был отсиживаться на адриатическом острове Бриони, где только и мог чувствовать себя в относительной безопасности от терактов наших героев невидимого фронта.
Даже дети детсадовского возраста цитировали тогда без запинки известные всем стихи:
"А у бандита Тито
навеки карта бита".
Как признавались после сами футболисты, мало кому удалось заснуть перед этой игрой. И самые мрачные предчувствия сразу начали оправдываться, а за 15 минут до конца игры наша сборная проигрывала уже 1:5. И тут своё веское слово сказал Бобров, которому было тогда уже 30 лет - возраст выхода большинства футболистов "на пенсию", поведя за собой команду и совершив невозможное. Счёт удалось сравнять - 5:5! Три гола забил сам "Бобёр", ещё два - его партнёры.
Через два дня те же игроки вышли на переигровку, теперь уже без дрожи в коленках. Уже на шестой минуте Бобров открыл счёт. А потом случилось ужасное: разряжая опасный момент, Башашкин забил мяч в свои ворота. Команду как подменили - в результате проиграли 1:3.
С игроками разбирались лично Сталин, Маленков и Берия. Тренера сборной Аркадьева и бедолагу Башашкина отлучили от футбола, базовую команду сборной ЦСКА ликвидировали, а её игроков отправили "служить" в соседний Калинин (ныне - Тверь). Оргвыводы, наверняка, продолжились бы и дальше, если бы не внезапная смерть лучшего друга физкультурников, случившаяся через полгода.
Ещё раз удивил весь мир народный любимец "Бобёр" спустя ровно год после смерти вождя, когда наши хоккеисты, познакомившиеся с неведомой ранее игрой лишь пять лет назад, впервые заявились на чемпионат мира, уже 21ый по счёту. Психологический пресс, хоть и не столь сокрушающий, продолжал вносить в игру свои коррективы, но, тем не менее, родоначальники хоккея и его бессменные чемпионы канадцы были повержены в решающем матче 7:2. Стоит ли говорить, что самым лучшим и результативным игроком чемпионата был признан снова Всеволод Бобров, а ему тогда уже было 32 - годы расцвета в спорте, как ни крути, давно уже позади.
И в завершение - тот самый панегирик знаменитого поэта нашему герою, о котором речь была ниже:


Евгений Евтушенко, "Прорыв Боброва"


Вихрастый, с носом чуть картошкой –
ему в деревне бы с гармошкой,
а он в футбол, а он – в хоккей.
Когда с обманным поворотом
он шел к динамовским воротам,
аж перекусывал с проглотом
свою «казбечину» Михей.
Кто гений дриблинга, кто – финта,
а он вонзался словно финка
насквозь защиту пропоров.
И он останется счастливо
разбойным гением прорыва,
бессмертный Всеволод Бобров!
Насквозь – вот был закон Боброва,
пыхтели тренеры багрово.
но был Бобер необъясним.
А с тем кто бьет всегда опасно,
быть рядом должен гений паса –
так был Федотов рядом с ним,
Он знал одно, вихрастый Севка,
что без мяча прокиснет сетка.
Не опускаясь до возни,
в безномерной футболке вольной
играл в футбол не протокольный –
в футбол воистину футбольный,
где забивают, черт возьми!
В его ударах с ходу, с лета
от русской песни было что-то.
Защита, мокрая от пота,
вцеплялась в майку и трусы,
но уходил он от любого,
Шаляпин русского футбола,
Гагарин шайбы на Руси!
И трепетал голкипер «Челси».
Ронял искусственную челюсть
надменный лорд с тоской в лице.
Опять ломали и хватали,
но со штырей на льду слетали,
трясясь ворота ЛТЦ.
Держали зло, держали цепко.
Таланта высшая оценка,
когда рубают по ногам,
но и для гения не сладок
почет подножек и накладок,
цветы с пинками пополам.
И кто-то с радостью тупою
уже вопил: «Боброва с поля!»
попробуй сам не изменись,
когда заботятся так бодро,
что обработаны все ребра
и вновь то связка то мениск.
Грубят бездарность, трусость зависть
а гений все же ускользает
идя вперед на штурм ворот.
Что ж грубиян сыграл и канет
а гений и тогда играет,
когда играть перестает.
И снова вверх взлетают шапки
следя полет мяча и шайбы,
как бы полет иных миров,
и вечно – русский, Читать далее...

Автографы знаменитостей полвека назад ценились точно так же, как и сейчас. Другое дело, что знаменитости в моём тогдашнем понимании ассоциировались в ту пору исключительно с миром спорта, от футбола и до шахмат.
Первым, чей автограф удалось заполучить, оказался по воле случая самый знаменитый футболист и хоккеист того времени Всеволод Михайлович Бобров. В хоккей с шайбой тогдашние настоящие мужчины играли на открытом воздухе, на естественном льду, заливаемом, как похолодает, в деревянной коробке рядом с восточной трибуной стадиона "Динамо".
И вот, после очередного товарищеского матча сборной СССР зимою 1954 года, бегу, чтобы согреться, вниз по эскалатору одноимённой станции метро, притормозив перед огромной спортивной сумкой, стоящей на ступеньке. Подняв голову, увидел чуть курносое (а, отнюдь не "нос картошкой", как у Евтушенко), такое знакомое лицо знаменитого хоккеиста, только что нарезавшего круги на льду перед восхищённой публикой. В то время спортсмены, даже такие всемирно известные, не разъезжали ещё на персональных джипах и мерседесах, поэтому удивило лишь, как он так быстро смог освободиться от спортивной амуниции, находящейся рядом у его ног.
Судорожно похлопав себя по карманам, обнаружил лишь перьевую авторучку - неизменный атрибут студента (шариковых ещё не было в обиходе), да книжечку билетов на метро. Извинившись за назойливости и за материальное убожество, протянул их заслуженному мастеру. Всеволод с приятелем были в хорошем настроении после удачной игры и лишь добро рассмеялись.
Всякий раз, когда приходилось бывать на могиле свата на новом Кунцевском кладбище - филиале Новодевичьего, каждый раз склонял голову и перед могилой Всеволода Михайловича совсем неподалёку, неизменно вспоминая нашу мимолётную встречу.
Автографы же наших легкоатлетов получены на встрече с олимпийской командой страны в Политехническом музее после Мехико-1968.
Хотя мы с приятелем и приехали пораньше, билетов в кассе уже не было. Ожидание "лишних билетиков" становилось всё более безнадёжным, и вот уже рядом притормозила "Волга", из которой вышел и направился ко входу, переваливая свои нехилые телеса, наш знаменитый радиокомментатор Озеров, заявленный в афише, как ведущий вечера.
"Всё, ловить нечего, вот уже и Николай Николаевич прибыл", - говорю своему напарнику.
Хоть и произнёс это вполголоса, мэтр расслышал, видимо, своё имя и повернул к нам:
"Вы тоже будете на встрече?"
"Хотелось бы, - отвечаем, - да билетов в кассе нет уже".
"Да это - не проблема, я попрошу для вас сейчас контрамарки".
И действительно, минуты спустя Николай Николаевич, уже освободившись от плаща, нарисовался в дверях с заветными реквизитами. До сих пор не могу найти причину этого чуда: принял ли он нас за своих многочисленных знакомых, или просто был таким добрейшим от природы - Царствие ему Небесное.
Небольшое пояснение к листку с автографами наших знаменитых прыгунов Виктора Санеева, Игоря Тер-Ованесяна, Витольда Креера - как там оказался рядом с ними и наш самый прославленный спортсмен Валерий Брумель.
Это была моя уже третья и последняя с ним встреча. Первый раз, 21 июля 1963 года, я видел его лишь издали на матче СССР - США, когда на глазах самого Хрущёва и простых зрителей, переполнивших всё тот же стадион "Динамо", он установил свой феноменальный рекорд 2м 28см, продержавшийся потом 8 лет.
Сам Брумель превысить его уже не мог, поскольку 5 октября 1965 года, возвращаясь из Лужников с Тамарой Голиковой на мотоцикле "Ява", приземлился так фатально неудачно, что его правая ступня как будто побывала в мясорубке, а всё, что от неё осталось, висело на одних сухожилиях. Спутница же его отделалась лишь небольшими ссадинами.
Какое надо было иметь самообладание, какую волю, чтобы на одной ноге допрыгать до попутки, а в машине до самого Склифа зажимать пальцами артерию на лодыжке, чтобы не лишиться оставшейся крови до ворот клиники.
Готовя этот материал, я заглянул в интернет, и потерял к нему всякое уважение. В каждой ссылке - разные числа, на выбор от 3го до 6го, случившейся "автокатастрофы". Переломы - то ступни, то лодыжки, нога - то правая, то "толчковая левая"...
Приехав в институт, Валерий продолжал твердить врачам одно и то же: "Ампутацию не разрешаю, лучше умру от гангрены", а примчавшейся туда жене - категоричное: "Подпишешь разрешение - прокляну на всю жизнь".
Надо было знать этого волевого и амбициозного спортсмена, не чуждого и театральных эффектов. Так, ещё до трагедии, он однажды на глазах большого числа своих поклонников прямо в плаще и шляпе взял тогдашний мировой рекорд для женщин - ровно 2 метра. Все последующие годы врачи делали всё возможное и невозможное, собирая ступню как паззл и лишь чудом избежав неотвратимой гангрены. Только одних операций ему сделали больше шестидесяти, но правая нога стала заметно короче, и лишь новая методика тогдашнего курганского кудесника Илизарова позволила Брумелю вернуться в спорт: он даже прыгнул на два метра и семь, а потом - и девять сантиметров.
Именно в это время и появился он Читать далее...

Метрах в сорока от здания нашего конструкторского бюро на ул.Володарского (ныне - Гончарной) располагался внушительный дом сталинской постройки, именуемый в просторечии генеральским, рядом с которым каждое утро выстраивались в ряд персональные "Волги", с поджидающими своих командиров молодыми солдатиками за рулём.
О новом жильце этого дома, как и все новости подобного толка, мы, конечно же, узнали от нашей заядлой театралки Генриэтты (подпольная кличка - "Э - оборотное", именно эту фразу она неизменно произносила, когда интересовались её именем). Этим жильцом оказался переехавший в 1975 году из Донецка в Москву всенародно известный певец Юрий Гуляев. Ни один из тогдашних праздничных "Голубых огоньков" не мог обойтись без его бархатного баритона изумительной красоты. Тем более - все телепередачи про героев космоса, где непременным рефреном звучало:

"Знаете, каким он парнем был?
На руках весь мир его носил..."

Очень скоро Генриэтта познакомилась с женой маэстро Ларисой, найдя в ней свою землячку. Юрий повстречался с будущей супругой на гастролях в Краснодаре, нашу же театралку муж-москвич нашёл в соседнем Мелитополе. Войти в контакт нашей сотруднице не составило особого труда, поскольку сын артиста, тоже Юрий, хоть и родился "в рубашке", но с диагнозом "церебральный паралич" - поэтому Лариса посвятила всю свою жизнь сыну, каждый день гуляя с ним подолгу в соседнем дворе. Забегая вперёд, скажу, что самоотверженные усилия мамы не пропали даром: Юрий Гуляев-младший получил хорошее образование, став известным искусствоведом, и преподаёт в одном из ВУЗов историю искусств.
Сам же певец оказался заядлым автомобилистом, и его серую "Волгу" с тонированными стёклами (вольность, не позволительная тогда всем прочим) и "блатными номерами" 00-30 знали все в округе. Из моего окна на пятом этаже был прекрасно виден его большой кирпичный гараж на противоположной стороне улицы, где он проводил практически всё своё свободное время. Поскольку путь к метро и обратно проходил как раз мимо ворот гаража, раскрытых нараспашку, мне не раз приходилось наблюдать там два ряда полок с инструментом и запчастями, иногда и две машины рядом. Да и сами мы уже настолько примелькались друг другу, что начали здороваться, благо в самом "маэстро" не было ни малейшего налёта снобизма или звездняка - это был простой, свойский мужик, буквально излучающий доброжелательность. Однажды даже набрался смелости, чтобы, по своему обыкновению, попросить его избавиться от пагубной привычки к курению. Представляю теперь, что он мог тогда обо мне подумать.
Не забыть день, когда, как громом с ясного неба, утром 23 апреля 1986 года мы были все оглушены криком вбежавшей в комнату всё той же Гетки: "Юра Гуляев умер! Сейчас там милиция". Высыпав на улицу, увидели страшную картину. Недалеко от гаража, рядом со своей машиной, прямо на сыром весеннем грунте с только-только пробивающейся травкой лежит бездыханный Юра с прядями длинных волос, рассыпавшимися на земле. Два милиционера рядом рассказали, что его обнаружили мёртвым в своей машине неподалёку от высотки в Котельниках.
Обстоятельства смерти Юрия Александровича освещены в книге его памяти, выпущенной позже женой и сыном. Ещё в Донецке, после двустороннего воспаления лёгких он приобрёл астму, которая зимой трагического года обострилась. Уже получено было разрешение на лечение в знаменитой "кремлёвке", но как раз в это время открывался XXVII съезд КПСС, и все койки зарезервировали на всякий случай для делегатов съезда, в массе своей - немощных и престарелых. К Женскому дню партфункционеры "закруглились", и его всё-таки положили в клинику, но приближался День космонавтики, а он обязан был принять участие в записи праздничного концерта и других пафосных мероприятий.
За две недели до смерти Гуляев сказал жене: "Лора, у меня такое ощущение, что я улетаю в космос".
Криминалисты установили, что в то утро он выехал из гаража, почему-то вернулся, проехав десяток метров, назад, и только потом уже отправился в путь снова. Рядом с трупом на сиденье лежал Алупент, который он достал из кармана, поэтому сначала предположили, что причиной смерти был приступ астмы, но вскрытие установило, что внезапно остановилось сердце.
Всё действительно было так, но это - не вся правда. Милиционеры рассказали нам тогда, по горячим следам, что обнаружили Юру мертвым на заднем сиденье его "ГАЗ-31", а рядом с ним была пустая бутылка из-под вина, и два использованных пластмассовых стаканчика. Видимо, это обстоятельство послужило причиной открытия уголовного дела и каких-то следственных действий, почему и о смерти Народного артиста СССР сообщили лишь через неделю.
Просматривая же на другой день газеты, в поисках некролога, обнаружил другое, не менее печальное, известие: оказывается, в этот же день ушёл из жизни и Константин Сергеевич Есенин, сын поэта и Зинаиды Райх, известный футбольный статистик, с которым не раз приходилось общаться на спортивных тусовках.
Какое-то время спустя на фасаде генеральского дома появилась бронзовая Читать далее...

Вряд ли найдутся в России люди, не слышавшие никогда фразу: "Как хороши, как свежи были розы..." Особенно среди старшего поколения, для которого она ещё и с каждым годом становится всё актуальней.
Почти все приписывают эти слова И.С.Тургеневу, ссылаясь на знакомые по ещё советской школьной программе его стихотворения в прозе, хотя он сам лукаво ссылается на "давно-давно" прочитанное стихотворение, делая вид, что не знает автора, как и он сам, влюблённого в Полину Виардо. Ныне благополучно забытый Иван Петрович Мятлев (1796 - 1844) был современником Пушкина, да и самого Тургенева (09.11.1818 - 03.09.1883), по крайней мере, до его 26тилетия. Ведь даже сам М.Ю.Лермонтов не стеснялся признаваться в любви к другому поэту, пописывая, как это было тогда принято, в девичьих альбомах:

"Люблю я парадоксы ваши,
и ха-ха-ха, и хи-хи-хи,
Смирновой штучку, фарсу Саши
и Ишки Мятлева стихи".

Вот это стихотворение, написанное в 1834 году, когда Мятлеву не было ещё и сорока лет, одного которого достаточно, чтобы имя его не забыли потомки.


Иван Мятлев. Розы.

Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой!

Как я берег, как я лелеял младость
Моих цветов заветных, дорогих;
Казалось мне, в них расцветала радость,
Казалось мне, любовь дышала в них.

Но в мире мне явилась дева рая,
Прелестная, как ангел красоты,
Венка из роз искала молодая,
И я сорвал заветные цветы.

И мне в венке цветы еще казались
На радостном челе красивее, свежей,
Как хорошо, как мило соплетались
С душистою волной каштановых кудрей!

И заодно они цвели с девицей!
Среди подруг, средь плясок и пиров,
В венке из роз она была царицей,
Вокруг ее вились и радость и любовь.

В ее очах - веселье, жизни пламень;
Ей счастье долгое сулил, казалось, рок.
И где ж она?.. В погосте белый камень,
На камне - роз моих завянувший венок.

<1834>


А вот и тот самый знаменитый текст из школьной хрестоматии, написанный шестидесятилетним классиком.


И.С.ТУРГЕНЕВ "Как хороши, как свежи были розы..."

Где-то, когда-то, давно-давно тому назад, я прочел одно стихотворение. Оно скоро позабылось мною... но первый стих остался у меня в памяти:

Как хороши, как свежи были розы...

Теперь зима; мороз запушил стекла окон; в темной комнате горит одна свеча. Я сижу, забившись в угол; а в голове все звенит да звенит:

Как хороши, как свежи были розы...

И вижу я себя перед низким окном загородного русского дома. Летний вечер тихо тает и переходит в ночь, в теплом воздухе пахнет резедой и липой; а на окне, опершись на выпрямленную руку и склонив голову к плечу, сидит девушка - и безмолвно и пристально смотрит на небо, как бы выжидая появления первых звезд. Как простодушно-вдохновенны задумчивые глаза, как трогательно-невинны раскрытые, вопрошающие губы, как ровно дышит еще не вполне расцветшая, еще ничем не взволнованная грудь, как чист и нежен облик юного лица! Я не дерзаю заговорить с нею,- но как она мне дорога, как бьется мое сердце!

Как хороши, как свежи были розы...

А в комнате все темней да темней... Нагоревшая свеча трещит, беглые тени колеблются на низком потолке, мороз скрипит и злится за стеною - и чудится скучный, старческий шепот...

Как хороши, как свежи были розы...

Встают передо мною другие образы... Слышится веселый шум семейной деревенской жизни. Две русые головки, прислонясь друг к дружке, бойко смотрят на меня своими светлыми глазками, алые щеки трепещут сдержанным смехом, руки ласково сплелись, вперебивку звучат молодые, добрые голоса; а немного подальше, в глубине уютной комнаты, другие, тоже молодые руки бегают, путаясь пальцами, по клавишам старенького пианино - и ланнеровский вальс не может заглушить воркотню патриархального самовара...

Как хороши, как свежи были розы...

Свеча меркнет и гаснет... Кто это кашляет там так хрипло и глухо? Свернувшись в калачик, жмется и вздрагивает у ног моих старый пес, мой единственный товарищ... Мне холодно... Я зябну... и все они умерли... умерли...

Как хороши, как свежи были розы...

Сентябрь, 1879


И, наконец, третий стихотворец не удержался от декламации этой примечательной фразы. "Король поэтов" Серебряного века Игорь Северянин (1887 - 1941), в отличие от именитого предшественника, имя первооткрывателя даже выносит в эпиграф, однако, отказываясь поверить, что такое мог написать молодой человек, датирует стихи Мятлева предпоследним годом его жизни, хотя самому автору в момент написания исполнились всё те же 38 лет.


КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ

Как хороши, как свежи были розы
В моем саду! Как взор прельщали мой!
Как я молил весенние морозы
Не трогать их холодною рукой!

1843 Мятлев

В те времена, когда роились грёзы
В сердцах людей, прозрачны и ясны,
Как хороши, как свежи были розы
Моей любви, и славы, и весны!

Прошли лета, и всюду льются слёзы...
Нет ни страны, ни тех, кто жил в стране...
Как хороши, как свежи были розы Читать далее...

НАШЕМУ ОТЦУ, МОРЯКУ КРАСНОЗНАМЁННОГО БАЛТИЙСКОГО ФЛОТА, В ДЕНЬ СЛАВНОГО ЮБИЛЕЯ!

Хоть никак невозможно поверить,
что тебе уже семьдесят лет,
надо б мерой особенной мерить
эти годы трудов и побед.

Ты - как раз из того поколенья,
что родилось в годину войны,
чьим трудом началось становленье
нашей, ныне могучей, страны.

Знаю, к слову "война" не привыкнуть
(даже пусть пережито их пять) -
все другие четыре поникнут
перед той, где пришлось воевать.

Девять лет трудной службы на флоте...
Вся война - от звонка до звонка...
Нелегко приходилось пехоте,
но не легче и жизнь моряка.

Всё ж пехота, когда трудно было,
как Антей, припадала к Земле.
А на море: судьба, жизнь и силы -
всё сплелось на одном корабле.

Знаешь это ты сам, не из книжек,
как корабль стал на киль оседать,
как волна принимала "братишек",
ну а берег... вдали не видать.

Как ты плыл - это век не забудешь,
через муку, через "не могу",
раздвигая хрипящею грудью
на волнах ледяную шугу.

После этой немыслимой пытки,
как в тумане, был берег родной...
К пирсу долго ещё бескозырки
прибивало балтийской волной.

Подлечили - и Краснознамённый
вновь тебя ожидает Балтфлот.
Ждут тебя Ленинград осаждённый
и к Победе нелёгкий поход.

В год Победы сороколетья
отмечая и твой юбилей,
пожелаю тебе не болеть я,
в день торжественный быть веселей.

Доставай свои старые клёши,
ордена и медали - на грудь!
Ты такой молодой и хороший,
наш отец, и другим быть забудь!
[427x698]
[345x359]
[612x630]
[699x447]
[700x505]

Спустя два года наступил и папин юбилей, тоже семьдесят.
Надо сказать здесь мимоходом ещё об одной случайности - закономерности: среди всех моих близких родных мужья почему-то моложе своих жён на два года.
Конечно, и этот юбилей не мог быть не отмечен таким же поздравлением.
Правда, на этот раз попросил по телефону брата Сашу проследить, чтобы не было больше никаких обращений к местной прессе.

Конечно же, получив такой адрес, мама не ограничилась демонстрацией его всем соседям, подругам и знакомым, но и переслала текст его в районный центр Курманаевку, в редакцию местной многотиражки "Знамя труда", где это произведение и было опубликовано, разумеется, после того, как местный Катаев прошёлся по нему рукою мастера.
История имела неожиданное продолжение. Моя одноклассница Хрыкина Нина (на снимке нашего 10 класса - первая слева, в первом ряду, сам я - вверху, под Пушкиным), благодаря этой публикации, смогла познакомиться с моими родителями, а я - восстановить утраченные после школы связи. Они с мамой подружились и сблизились по многим направлениям. Мама приобщила её к пчеловодному делу, для самих же родителей моя одноклассница стала настоящим добрым ангелом, сделав для стариков в их уже критическом возрасте больше, чем все мы, четверо детей, вместе взятые. Сама Нина Фёдороана Бородина - известный в районе человек, сначала - по работе в райкоме комсомола, а потом и в объединении "Сельхозтехника", поэтому, используя административный ресурс, помогла маме решить пенсионный вопрос, а потом и выбить на производстве КамАЗ для их переезда в Самару, когда уже сил для жизни в деревне стало не хватать.
А тут ещё и моя любимая святая тётя Маруся, народная целительница, всё время была где-то рядом, помогая Нине и её семье, не говоря уже о родителях, которых она в Самаре сначала поселила у себя, а потом и купила для них отдельный дом.
Который раз убеждаюсь, что любая случайность при более пристальном рассмотрении оказывается закономерностью. Как например, эта: мы с тётей Марусей родились в один день 7 января, в этот же день 1984 года была напечатана и моя "Мама".
[699x607]
[700x509]

По тринадцатому году
сравниваем много лет,
как прибавилось народу,
и каким стал наш бюджет.

Мы не сделаем открытья,
но в тринадцатом году
было главное событье
средь других в одном ряду.

Там, где на реке Грязнухе
Гаршино стоит село,
на картошке, затирухе
племя крепкое жило.

Там Платухина Матрёна,
чей был муж - Попов Кирилл,
дочь без паники и стонов
родила в расцвете сил.

Дочку окрестили Настей.
С детства раннего - в труде,
невзирая на ненастье -
погонялой в борозде.

В школе с радостью училась,
не за страх, не за битьё.
Как учителя дивились
на способности её!

Как родителей просили
дочку в город отпустить!
Те в ответ: "Мы хлеб скосили,
кто же будет молотить?"

И пошла Анастасия
на гумно, где хлеб и НЭП...
Сколько знаешь ты, Россия,
переломанных судеб!

Было всё: и смех, и слёзы,
голод - тридцать третий год
и призывы: "Все - в колхозы!"
"Комсомол - в Аэрофлот!"

Разве это всё опишешь:
за печатями семью -
как примчал Андреев Миша,
как просил создать семью.

Муж - военный лётчик, значит
колесили по стране...
Но и этот быт утрачен,
всё сгорело на войне.

Это же представить только,
как с тремя детьми, в трудах,
ехать с Дальнего Востока
на попутных поездах!

Старшему - четыре года,
младшенький - вообще грудной.
Бузулук. Вокзал. Подвода.
Вот отец. И дом родной.

Почтальонша приносила
похоронки в их избу -
многое война спалила:
братьев, мужа и судьбу.

Хоть бывало - голодали,
и заплатки - не к лицу,
но посылки отправляли
с адресом: "На фронт, бойцу".

Ох, нелёгок труд колхозный,
а в войну - тяжёл вдвойне...
Что мы всё о теме слёзной,
о войне да о войне!?

Лучше осветить вопросы
сразу, без обиняков,
как приехал краснофлотец
бравый Вася Ванюков.

Это в сказках там там царевну
ищут аж за тыщей вёрст.
А вот он свою Киревну
из-под Гаршино привёз.

Для него она - опора
и в окошке белый свет.
Гена, Оля, Саша, Лора -
вот завистникам ответ.

Вдруг перевелась капуста?
Иль повысилась цена?
Что-то с внуками не густо,
но уж в том - не их вина.

Хоть не их вина, но всё же
старики нет-нет, вздохнут:
"Вся на правнуков надёжа -
эти уж не подведут".

Что же наша героиня?
Видимо, сказать пора:
хоть и самоучкой, ныне
вышла всё ж в профессора.

Все пчелиные повадки
угадает наперёд.
"Взятки - гладки?" - "Всё - в порядке!"
Где есть лучше пчеловод?

Изучила медицину -
академику под стать.
Даже мне, родному сыну,
приходилось испытать.

Если что-то беспокоит,
или где-то заболит,
только скажет: "Пей прополис." -
полегчает в тот же миг.

Целый день в бегах, в заботе,
сколько их - домашних дел!
А домашней той работе
разве есть какой предел?

О чертах прекрасных мамы
можно долго говорить,
не боясь терпеньем малым
вашим злоупотребить.

Всё равно достоинств этих
охватить всех не смогу,
всё равно всегда все дети
у родителей в долгу.

Лучше я скажу вам прямо
то, что, в общем, не секрет,
коротко: на свете мамы
лучше не было и нет.

Горе там или невзгоды -
только маму позови...
Мама, не считай ты годы.
Будь всегда, Всегда живи.
[636x636]
[699x496]
[699x485]
[700x459]
[699x450]

Широко известны слова классика: не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать. Говорю как на духу: ни за одну из зарифмованных мною строчек, ни разу в жизни, не получил ни копейки. Но на заказ писал.
Эту способность практически без черновиков быстро сочинять рифмованную халтуру использовали все, кому не лень. Ну как можно было отказать своим же друзьям, каждый год перед 8 марта впадающим в ступор, не зная, что писать на поздравительных открытках для любимых женщин? А традиционные самодеятельные капустники или юбилеи сотрудников конструкторского бюро? Особенно беззастенчиво это умение использовало начальство нашего КБ. Наверху, в министерстве и главках, юбилеи случались ещё чаще - контингент там был возрастной, а очень уж хотелось выделиться среди других приветственным адресом в стихах.
Узнав же позже, что и проза меня тоже не пугает, стали привлекать сначала к редактированию, а потом и к написанию особо ответственных отчётов и докладов, оправдываясь, конечно, своим личным жесточайшим цейтнотом. То-есть, говоря современным языком, я подвизался в роли спичрайтера докторов и член-коров.
Мама, как все матери, узнав про мои первые стихотворные упражнения, не раз позже вздыхала по несбывшейся мечте о сыне - знаменитости, а каждое попавшее ей в руки моё четверостишие вызывало нескрываемый восторг. Родители стареют незаметно, и, когда накатило её семидесятилетие, вдруг стало стыдно: сколько написал этих поздравлений чужим людям, а своей самой преданной почитательнице не написал ни строчки. Приятели из группы художников оформили моё послание красиво,как для министерства, написав весь текст специальным старорусским шрифтом, и красочный адрес с нижеследующим текстом отправил маме почтой.