Пусть он сгорит, точнее она. «Лолита». Написанная на картонных карточках, лежащая плотной бумажной стопкой в пламени камина. Он так хотел написать не только и не столько шедевр – перебоев с этим не было, – но бестселлер!.. И вот сейчас, когда пройден огромный путь, когда осталось только выстроить мозаику романа, автора вдруг охватили сомнения. Растрогает ли кого-нибудь щемящая история любви немолодого мужчины к дерзкой 12-летней нимфетке?..
Владимир Набоков с рождения вытянул счастливый билет. Он – первенец Елены Рукавишниковой и Владимира Набокова, «маленький принц» одной из богатейших семей России. И ведь дату какую «выбрал» для появления на свет – 22 апреля 1899 – в один день с Шекспиром и через 100 лет после Пушкина!.. Определенно, во всем знак счастливой безмятежной жизни и писательского таланта. Может статься, предначертанное сбудется?..
В Петербурге, в розовом гранитном особняке на Большой Морской улице, царили необычные порядки. Владимир Набоков-старший проповедовал английский образ жизни: отпрысков прежде учили английскому и лишь потом русскому языку, в сдержанной же британской манере одевались, садились за стол и проводили досуг – шахматы, теннис, бокс. Разумеется, сына называли «по правилам» туманного Альбиона – Лоди. Поскольку бриттов сложно упрекнуть в эмоциональности и открытости, тот же «грешок» водится за всеми, им подражающим. Много лет спустя англизированное воспитание не раз аукнется писателю – кому понравится, если путают его имя и «в упор» не узнают при встрече? А Владимир Набоков именно так и поступал…
Это была золотая пора! Роскошная домашняя библиотека, сотни книг по энтомологии – Лоди рано разделил отцовскую страсть к насекомым, по большей части к бабочкам. Найдется ли в природе столь совершенная красота? Надо же, узоры на тончайших крылышках абсолютно симметричны! Жаль, что люди не столь красивы…
Летом семья выезжала на побережье французской Ривьеры. Там, в солнечном Биарицце, 10-летний Володя увлекся своей сверстницей Колетт, и маленькая кокетка даже подарила поцелуй новому другу… Потом он поведает о сладостном воспоминании в романе «Другие берега», и противники «Лолиты» дружно завопят: «Вот откуда ноги растут! Юношеская влюбленность в нимфетку!» - и будут не правы. Колетт осталась там, где и положено – в хрустальном, благополучном русском детстве.
А пока - ничем не омраченная юность, поэтические упражнения и влюбленности – его вечный спутник. В 16 лет Володя воспылал чувствами к соседке по даче Валечке Шульгиной и был уверен, что они поженятся, едва он окончит гимназию. Валечка лишь звонко смеялась: «Глупости это!» - и оказалась права. Вообще обвинять Набокова в равнодушии к женщинам нет ни малейшего основания: был страстным почитателем дамских прелестей, а их обладательницы платили горячей взаимностью. Позже он признавался: «У меня было гораздо больше любовных связей (до брака), чем подозревают мои биографы». Однако и то, что было известно летописцам его судьбы, весьма впечатляет.
В 17 лет Лоди стал миллионером: скончался бездетный дядюшка-золотопромышленник и оставил племяннику миллион рублей и имение Рождествено. А вот итальянскую виллу Василий Рукавишников отписал приятелю, полагая, что такая «мелочь» родственникам ни к чему. Как же горько усмехался Набоков над этой гримасой судьбы, когда через несколько лет он, бездомный и почти нищий эмигрант, проезжал мимо этой виллы…
Дядюшкин миллион остался нетронутым. Меньше чем через год грянула революция, и Набоковым пришлось срочно покинуть Петербург. Сначала – небольшая передышка в Крыму, а затем срочное отбытие в Англию – красные наступали, и медлить было нельзя… «Век-волкодав», как назвал то время Осип Мандельштам, сделал будущего писателя вечным скитальцем…
Чужбина
И вроде бы неплохо все сложилось – поначалу. Лоди поступил в Кембридж на отделение зоологии – мечтал стать энтомологом, да не смог перенести ужасов лабораторных занятий, на которых педагоги заставляли резать живую рыбу. Последовал спешный перевод на гуманитарный курс – стихами Володя «грешил» еще в России, а тут взялся переводить на русский «Алису в стране чудес» Льюиса Кэрролла.
И снова переезд, на этот раз в Берлин. Набоков-старший стал редактором русской газеты «Руль», где Набоков-младший успешно публиковался под пафосным псевдонимом Сирин. Заодно он давал уроки тенниса и плавания, снимался статистом в кино – не у многих эмигрантов все
реклама
сложилось столь удачно. Но даже за эти крохи благополучия пришлось заплатить страшную цену: в марте 1922 года убили отца Владимира. Трагедия произошла на лекции Павла Милюкова, которого многие ненавидели и считали виновником гибели России. Двое монархистов взяли на себя роль мстителей, открыв по Милюкову стрельбу. Владимир Дмитриевич Набоков, который, кстати, не поддерживал Милюкова, бросился на нападавших, надеясь свалить с ног боксерским хуком. И был застрелен в упор.
Когда не стало главы семейства, аристократа крови и духа, Владимира поглотила депрессия. Лишь осенью он обрел утешение и
Читать далее...