Анатолий Найман
116 лет тому назад в центре Парижа, вблизи от только что возведенной Эйфелевой башни происходила церемония разжалования капитана артиллерии Альфреда Дрейфуса. Он был обвинен в государственной измене, осужден на пожизненное заключение и отправлен в тюрьму французской Гвианы. С него сорвали знаки отличия, ордена и медали, сломали о колено его шпагу, провели по площади. Толпа плевала в него, кричала «Еврей», «Иуда», он бормотал, что невиновен и любит Францию. Через 4 года под напором фактов, опровергающих его вину, дело стали пересматривать, уменьшили срок до 10-летнего, затем президент его помиловал, и в 1906-м новый суд вчистую оправдал.
О деле Дрейфуса знал каждый школьник, да и сейчас о нем осведомлено гораздо больше людей, чем можно ожидать из-за давности события. История связала его с антисемитизмом, в этом, дескать, заключалась причина. Это не так, волна антисемитизма поднялась после процесса, но переубедить никого невозможно. Я, впрочем, вспомнил о Дрейфусе никак не в этой связи, а потому, что случившееся с ним раскололо страну, Францию, пополам. Так называемые дрейфусары и антидрейфусары находились на грани гражданской войны.
Россия не Франция, другой народ, другое общественное самосознание. Семь лет назад арестовали Ходорковского, Лебедева, еще ряд их сотрудников. Арестовали за то, что Ходорковский стал вести себя как-то и говорить что-то не по вкусу президенту РФ. А тот как раз выстраивал вертикаль своей власти. Есть такой старый анекдот. Археологи раскопали самое древнее на Руси отхожее место. Кол, вбитый в землю, и другой лежащий рядом. За первый, справляя кто малую, кто большую нужду, следовало держаться, чтобы не сдуло студеным ветром, вторым отбиваться от волков... Анекдот не смешной и вялый, но лучшего образа вертикали чего бы то ни было я не знаю. В таких трудных природных и социальных условиях разрешать кому-то высказывать собственное, несовпадающее с архитектором этой конструкции, мнение — непозволительная роскошь.
Однако — декларирована демократия. Поэтому судят не за «безумные слова», а за неуплату налогов. Мысль хорошая, решение апробированное, но не продуманное до конца. Если бы за слова — обошлись им одним, а так — надо раскручивать полномерное дело, с десятками фигурантов, кто-нибудь из них что-нибудь не то скажет, другой конец палки, неровен час, по той же вертикали и стукнет. Опять же акционеры «Юкоса», большинство за границей, им плевать, что нашему президенту по вкусу, что нет, — отдай деньги. Что подсудимого миллиардера народ не поддержит и не поверит ему никогда, мысль бесспорная. Потому что у них там «все ложь». Но ведь у них у всех. Так что давай, закатывай его, прокурор, но не думай, что мы думаем, что твое обвинение — правда.
Президент был питомец карательных органов. Их функционирование зиждется на соединении трех предпосылок: развязанные руки, безнаказанность действий и боязнь последствий. Выпускать арестованного несломленным нельзя — может отомстить. Не арестовывать его близких и друзей нельзя — могут за него отомстить. Я не говорю, что Путин непременно такой, но он оттуда. Впитанное из тамошних речей, собеседований, профессиональной выучки, из воздуха тамошних коридоров, кабинетов сплошь и рядом усваивается подсознательно. Может, Путин и добрый, может, и симпатичный, и с юмором, и с обаянием, это всё качества желательные, но личные, для президента не обязательные. Обязательные — не обрывать музыканта Шевчука грубо «нет!», когда тот спрашивает, можно ли ему что-то сказать. Не давать старт судебному преследованию человека, сказавшего что-то, что тебе не по нраву.
Предположим, Ходорковский, Лебедев и прочие действительно нарушили закон. В таком случае нельзя не предположить, что его не нарушили все остальные миллиардеры. То, что тех посадили, а этих нет, приучает нас, все население РФ, к разврату. Это, а не генпрокурор в бордельной бане, разврат. Это, а не получение конвертов и перевод миллиардов за границу, коррупция. Каких эмигрантов может вернуть такая родина? Какую диверсификацию сырьевого производства провести, какого преображения милиционеров в полицейских добиться, каких наночастиц, какого прироста ВВП?
Вопросы пафосные, риторические. Только чтобы немного выпустить пар. А если сказать устало, почти безнадежно, то — признаем всеобщий проигрыш и разбежимся по норкам. Проиграли Ходорковский с Лебедевым, мы с вами, Путин с Медведевым — все. Как 116 лет назад Дрейфус, чуть позднее — глумившаяся над ним толпа, потом французский президент, Генштаб и так далее.
Но не Франция! Которой — народу, стране — не было дела до интриг президента, генштабистов и пр. Которой нужно было и хотелось жить и для этого избавиться от подкожной язвы, отравляющей весь организм. Дело это, захватив Пруста, вошло в ткань его знаменитой эпопеи как одна из существенных пружин сюжета. Трудно представить себе, чтобы Кафка не учитывал тем или иным образом историю Дрейфуса в своем «Процессе», трактующем Судебное Преследование и Разбирательство как
Читать далее...