[показать]
[показать] 1.
[показать]
2.
[показать]
3.
[показать]
4.
[показать]
5.
[показать]
6.
[показать]
7.
[показать]
8.
[показать]
9.
[показать]
10.
[показать]
11.
[показать]
12.
[показать]
13.
[показать]
14.
[показать]
15.
| Жюльетта Бенцони | |
| Juliette Benzoni | |
[200x309] |
[показать]
Мальчик выходит из ворот небольшой фабрики, где делают ваксу, и бежит по бесконечным улицам огромного города. В этом городе — широкие площади и богатые дворцы, музеи и библиотеки, но сейчас его путь лежит не здесь: он идет по кривым узким улочкам, где в обветшалых домах ютится беднота. Это не просто бедные кварталы, это трущобы.
Именно в этой части Лондона прошли юные годы будущего писателя Чарльза Диккенса. Впоследствии на страницах его книг возникнут полуразрушенные строения, изжелта-бледные лица детей, играющих в грязи, темные личности, снующие по шатким лестницам и темным переходам, смрадный воздух...
Но книги появятся потом, а пока юный Чарльз по десять часов в день приклеивает этикетки на баночки с ваксой. Утомительное, тупое занятие. Но куда спешит он сейчас? В долговую тюрьму Маршалси! Там за неуплату долгов сидит сейчас его отец, там же и мать, младшие братья и сестры.
Неизвестно, как бы сложилась судьба Чарльза Диккенса, но отец получил вдруг небольшое наследство, сумел выплатить долги и выйти на свободу. Чарльз стал умолять родителей послать его в школу — очень хотелось учиться — и родители в конце концов согласились, хотя те несколько шиллингов, которые он зарабатывал на фабрике, были совсем не лишними в хозяйстве.
Продолжить учение после школы Чарльзу не удалось — о том, чтобы поступить в университет, не могло быть и речи, надо было зарабатывать на хлеб, искать ремесло. Чарльз решил изучать стенографию и вскоре овладел ею в совершенстве. Теперь он мог стать репортером и сотрудничать в газетах. Так Диккенс окунулся в самую гущу политических событий. Одновременно он начал писать рассказы и выпустил книгу: веселые и занимательные "Записки Пиквикского клуба". Ярко и радостно светило солнце на ее страницах, освещая приключения добрых чудаков — мистера Пиквика и его друзей.
Но разве забыл ныне преуспевающий репортер Чарльз Диккенс о своем нищем безрадостном детстве, о долговой тюрьме, о мальчишках, товарищах по фабрике, об обитателях лондонских трущоб? Нет, не забыл. И доказательство тому — его следующая книга, озаглавленная: "Оливер Твист".
Толчком к написанию этого романа послужило еще вот какое событие. В 1834 году в Англии был принят специальный закон о бедных. С этого дня просить подаяния, не иметь крыши над головой, просто быть нищим власти запретили — за это сажали в тюрьму. Раньше о бедных заботился церковный приход, это обычно сводилось к тому, что бедняков подкармливали. Теперь же по новому закону безработных и обнищавших людей направляли в работные дома, там они были обязаны жить и за скудное питание выполнять любую работу, даже самую тяжелую и черную. Были предусмотрены пункты, по которым детей разлучали с родителями, а жен с мужьями. Это были самые настоящие тюрьмы, только людей сажали сюда не за провинности и не за преступления, а за то, что они — бедняки.
В этом-то "раю из кирпича и извести" и родился герой романа Диккенса — Оливер Твист, здесь же он провел первые девять лет своей жизни. Может быть, Оливер так и остался бы в этом "раю" навсегда, если бы в один прекрасный день он не протянул повару свою пустую миску со словами: "Простите, сэр, я хочу добавки". За такую неслыханную дерзость маленького "бунтовщика" бросили в темную комнату, "где на грубой жесткой кровати он рыдал, пока не заснул, какая превосходная иллюстрация к милостивым законам Англии! Они разрешают беднякам спать!" — саркастически пишет Диккенс.
Девятилетний Оливер на своей шкуре испытал, что значит на практике этот новый закон о бедных. Вот, не стерпев издевательств "в учении" у гробовщика, мальчик убегает в Лондон; путь неблизкий, 70 миль. По дороге попадаются деревни, постоялые дворы, но маленький оборванец боится попросить даже корку хлеба -— он отлично знает, что за попрошайничество он может угодить в тюрьму.
На счастье, или на несчастье Оливера, ему попадается по дороге другой мальчишка, еще более оборванный, чем он сам. Это Доджер по прозвищу Ловкий Плут, воришка-карманник, он единственный из всего большого мира приходит на помощь голодному, умирающему от усталости беглецу. Он обещает Оливеру ужин и кров и отводит его в воровскую школу.
Диккенс давно хотел написать правду о лондонских трущобах и о их обитателях. В то время о преступном мире писали много, но книги эти были вот какие: "Я читал сотни повестей о ворах — очаровательных малых, безукоризненно одетых, с туго набитым карманом... достойных товарищей, самых храбрых, но я нигде не встречал настоящей страшной действительности. Герои подобных книг, лихие молодцы, были вполне счастливы — это очень устраивало некоторых читателей: они могли спать спокойно, там
Скажи, откуда ты приходишь, Красота?
Твой взор - лазурь небес иль порожденье ада?
Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста,
Равно ты радости и козни сеять рада.
Заря и гаснущий закат в твоих глазах,
Ты аромат струишь, как будто вечер бурный;
Героем отрок стал, великий пал во прах,
Упившись губ твоих чарующею урной.
Прислал ли ад тебя иль звездные края?
Твой Демон, словно пес, с тобою неотступно;
Всегда таинственна, безмолвна власть твоя,
И все в тебе - восторг, и все в тебе преступно!
С усмешкой гордою идешь по трупам ты,
Алмазы ужаса струят свой блеск жестокий,
Ты носишь с гордостью преступные мечты
На животе своем, как звонкие брелоки.
Вот мотылек, тобой мгновенно ослеплен,
Летит к тебе - горит, тебя благословляя;
Любовник трепетный, с возлюбленной сплетен,
Как с гробом бледный труп сливается, сгнивая.
Будь ты дитя небес иль порожденье ада,
Будь ты чудовище иль чистая мечта,
В тебе безвестная, ужасная отрада!
Ты отверзаешь нам к безбрежности врата.
Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?
Не все ль равно: лишь ты, царица Красота,
Освобождаешь мир от тягостного плена,
Шлешь благовония и звуки и цвета!
Любовь прошла по клеточкам руки,
И две руки пылали в восхищенье,
А поцелуй попал в твои виски,
Возникло, как его, раскрепощенье.
Рука ползет змеею по груди,
И ласково вдруг вьется вокруг шеи,
И губы прикоснулись. Погоди...
И запылали огненно так щеки.
Улыбки пробежали по судьбе,
Тела попали в трепет словоблудья,
Кто оказался быстро на тебе?
Конечно, же, один, не все же люди.
Движенье сладострастья так сильны,
Что трепет рук почти, что не заметен,
Мы в выборе партнера не вольны,
Его нам присылают, Бога - сметы.
Зачем нам поцелуи? Просто секс?
Зачем все так? Зачем нам сладострастье?
Международный жизни нашей век.
А это наше счастье: здравствуй, здравствуй!
Живёт в городе Ижевске. Образование высшее.
Два диплома -по живописи и по промышленному дизайну.
Более 20 лет занимается живописью.
Работает дизайнером в области упаковки, рекламы и полиграфии.
Работы художника печатались на обложках журнала
“Наука и Религия”. Участник выставок в Ижевске и в Москве