|
| Привлекательная женщина привлекает. «Законы Мерфи» [показать]Женщины скорее могут преодолеть свою страсть, чем свое кокетство. Франсуа де Ларошфуко [показать]Обаяние - это смесь естественности и кокетства. Андре Моруа (Эмиль Эрзог) |
У одной собачки - носик,
У другой собачки - хвостик.
А у МАЛЕНЬКОЙ СОБАЧКИ -
нет ни носа, ни хвоста,
Нету лапок, нету глазок,
нету шерстки, нету ушек...
Всё у маленькой собачки,
всё - СПЛОШНАЯ КРАСОТА !!!
[показать]
Victoria Ball
Бабы и так круче нас, но если у них вдобавок есть ещё и чувство юмора, нам вообще крышка.
Фредерик Бегбедер
|
|
ЦВѢТЫ - Сартинскаго-Бей Цыганскій романсъ. Чудная роза Розу ласкала, Фіалка фіалкѣ Листки простирала; Сирень сладострастно Сирень цѣловала, Лилія лиліи Что-то шептала… Увы, это были цвѣты, А не я и не ты! [показать]Otto Scholderer (1834-1902) |
ДАМА С СОБАЧКОЙ [600x] [600x]Болейте любовной горячкой, Срывайте на клумбах цветы – Прекрасная дама с собачкой Гуляет по парку Мечты. [600x] |
«На родине она зеленая...» Брэм Канарейку из-за моря Привезли, и вот она Золотая стала с горя, Тесной клеткой пленена. Птицей вольной, изумрудной Уж не будешь,— как ни пой Про далекий остров чудный Над трактирную толпой! И.Бунин [показать]Сюзева Наталья. хранительница канарейки |
|
Дмитрий БЕЛЮКИН (род. 1962). Белая Россия. Исход. 1992-1994.
БЕЛАЯ ПЕСНЯ
Слова и музыка Юрия Борисова
поет Валерий Агафонов
Все теперь против нас, будто мы и креста не носили.
Словно аспиды мы басурманской крови,
Даже места нам нет в ошалевшей от горя России,
И Господь нас не слышит - зови не зови.
Вот уж год мы не спим, под мундирами прячем обиду,
Ждем холопскую пулю пониже петлиц.
Вот уж год, как Тобольск отзвонил по царю панихиду,
И предали анафеме души убийц.
И не Бог и не царь, и не боль и не совесть,
Все им "тюрьмы долой" да "пожар до небес".
И судьба нам читать эту страшную повесть
В воспаленных глазах матерей да невест.
И глядят нам вослед они долго в безмолвном укоре,
Как покинутый дом на дорогу из тьмы.
Отступать дальше некуда - сзади Японское море,
Здесь кончается наша Россия и мы.
В красном Питере кружится, бесится белая вьюга,
Белый иней по стенам московских церквей,
В белом небе ни радости нет, ни испуга,
Только скорбь Божьей Матери в белой лампадке.
1967-1968
[показать]
[показать] Полное изображение 2883х1400
Ярый антисемит Люсьен Ребате в книге «Обвал» (Décombres, 1942) пишет, что «запретил бы всех еврейских художников, кроме Писсарро». Дело в том, что для искусствоведов ультраправого толка, таких как Ребате или Моклер, парижская школа была искусством «метеков», иначе говоря, «сброда без рода», которому-де чужд «французский дух». И климат под оккупацией во Франции был таков, что породил средневековый декрет, запрещающий «интеллектуальные профессии для евреев». Но даже отъявленные коллаборационисты и антисемиты преклонялись перед великим «художником, который живописал воздух». Кира Сапгир [показать]Rouges, Coin d'un Village, Hiver (Côte de Saint-Denis à Pontoise) |
| Счастлив тот, кто может разглядеть красоту в обычных вещах, там, где другие ничего не видят! Всё — прекрасно, достаточно лишь уметь присмотреться. Камиль Писсаро [показать]The garden at Pontoise, 1877 |
Выдающийся исполнитель руских романсов Валерий Борисович Агафонов родился в Санкт-Петербурге (Ленинграде) 10 марта 1941 года, за несколько месяцев до начала Великой Отечественной войны. Отец был сотрудником Публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина и погиб в первые дни войны. Мать, воспитательница детского сада, осталась в блокадном Ленинграде с двумя детьми: пятилетней Нинель и младенцем Валерием на руках. Чудом все выжили. |
Именно здесь Николай Гумилев познакомился со своей Синей звездой — дочерью известного хирурга полурусской-полуфранцуженкой Еленой Дюбуше. О том, насколько сильным было чувство Гумилева к «девушке с газельими глазами» можно судить по стихам, что были написаны в то время. Любовь Гумилева была «вовсе платонической», совсем безответной и глубоко несчастной:
Как ни старался поэт завоевать сердце своей возлюбленной, обещая ей весь свой
В стихотворении «Мои читатели», написанном незадолго да своего расстрела, Гумилев скажет:
Да, остается только «улыбнуться и уйти», как бы ни было больно…
|
| Любовь – прежде всего свет. А потом – все другое. Невозможно жить в комнате без света. В ней можно только существовать – в светлое время суток. Долго существовать – неделями, месяцами, годами. Укладываться днем с частью дел, а вечерами – обходиться фантазиями, провожать продавать дни в самообмане, пока не припрет к стенке оно, ненавистное одиночество. Мы живем в поисках света. Мы рождаемся ради света. И не надо про то, что любовь – это не свет. Без любви темно даже с самыми мощными лампами… Эльчин Сафарли. ... нет воспоминаний без тебя [800x] |