Боутс Дирк сбор манны небесной 1464-1467
Манна небесная – лишайник
Среди чудес, явленных Господом своему народу, блуждающему по Синайской пустыне, особенно известна манна небесная, которая избавила иудеев, бежавших из плена египетского, от голодной смерти. Чудесная еда не является мифическим продуктом, она на самом деле существует. Это съедобный лишайник, известный ботаникам под названием «леканора съедобная» (Lecanora esculenta). Безвкусная, действительно похожая на манную крупу леканора засыпает пустыню, как снег. Кочевники, спасаясь от голода, пекут из неё хлеб.
|
|
|||||||
К картине Питера Брейгеля "Детские игры".
Представьте: город наводнен детьми, и все они во что-нибудь играют - скакалки, бабки, прятки, городки, не перечесть забав, какие дети знают. И все они, вдруг вышли погулять: Содом бледнеет, рухнула Гоморра, когда детишки начали играть, сопровождая игры разговором. И, кто, послушав детский гвалт, взглянув на хаос непонятный, с мольбою к богу не взывал: ход времени пустить обратно, избавив их от радости такой. И в тишине спасаться за рекой.
[320x22]
Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья,
И тонут небеса в сирени голубой,
И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье...
Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой.
Да, я отдам себя твоей влюбленной власти
И власти синевы, простертой надо мной...
Сомкнув со взором взор и глядя в очи страсти,
Мы сядем на скамью в акации густой.
Да, обними меня чудесными руками...
Высокая трава везде вокруг тебя
Блестит лазурными живыми мотыльками...
Акация чуть-чуть, алмазами блестя,
Щекочет мне лицо сырыми лепестками...
Глубокий поцелуй... Ты - счастье... Ты - моя...
Владимир Набоков
|
Одуванчик, одуванчик шапка белая, седая
Где же милый одуванчик твоя юность золотая
Помнишь, как встречал ты лето
В вихре радостных эмоций
Взор сиял осколком света
Волосы - осколком солнца
Как ты весело смеялся,
Думал – будет вечный праздник,
С мотыльками целовался
Одуванчик, мой проказник
Стебелек твой тонкий-тонкий
Трепетал в ладонях ветра
Голосок был звонкий-звонкий
Но куда ушло все это?
И теперь совсем иначе
Жизнь обходится с тобою
Ты стоишь и тихо плачешь
Чистой утренней росою
В этом мире, одуванчик
Все проходит, понимаешь?
День настанет, одуванчик,
Дунет ветер – ты растаешь
Стихи Л. Литвиновой
Воробьева Ольга. "Время одуванчиков"
Это цитата сообщения Марианна_Ви Оригинальное сообщение
* * *
Ангел бедный, ангел мой,
Отведи меня домой,
Уведи меня из края,
Где, бесшумно догорая,
Дни уходят в никуда,
Где озёрная вода
Спит под жёлтым одеялом.
Я прошу тебя о малом:
В тихих сумерках спаси,
Лист последний не гаси,
Пусть он светит на дорогу,
По которой ты к порогу
Приведёшь к исходу дня
Заплутавшую меня.
2002
* * *
Как хорошо в летящем этом доме!
Он так летит сквозь время и простор,
Что кажется: оседлость – это вздор,
И много чем мы обладаем, кроме
Оседлости. Да и зачем она,
Когда и счастье и беда – без дна.
2011
(Лариса Миллер)
Иллюстрации - работы Ю. Андреевой. Коллекцию её работ можно посмотреть в дневнике моей подруги:
http://www.liveinternet.ru/users/natalyanogteva/blog#post164489675
Серия сообщений "Любителям поэзии":
Часть 1 - К любителям поэзии
Часть 2 - Роберт Бернс. Биография. Стихи.
...
Часть 98 - Б. Пастернак
Часть 99 - Я другом ей не был... С. Светлов, Г.Беседина, С.Тараненко
Часть 100 - Данте - Беатриче...
|
Море бездонное, нежно манящее,
Тихий прибоя звон.
Чайки в небе натужно кричащие,
Пена, барашки волн.
Берег песчаный, влажный и трепетный,
Яркого солнца лучи.
Волны качаются с ритмами времени,
Вдаль унося корабли.
Те за луной уплывают просторами,
К пальмам из южных стран.
Эх, побродяжничать, сбросить оковы бы,
Душного города хлам.
Море бездонное, тихо манящее,
Нежный прибоя звон,
И корабли, в мираж уходящие,
Чаек надрывный стон.
|
Наполнить парус ветром, душу – Богом |
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=3){kind=small}
|
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,
А если день погас,
Я буду петь... Я буду петь о Солнце
В предсмертный час!
К.Бальмонт
Из книги "Будем как солнце", 1903
Сологуб Леонид Романович (1884 – 1956) «Терраса. Капри», 1940-е гг
... утро, зной. То зелень изумруда,
То хризолиты светят в хрустале.
На кованом из золота столе
Сидит она спокойная, как Будда,
Пречистая в раю и на земле.
И взгляд ее, загадочный и зыбкий,
Мерцает все бесстрастней и мертвей
Из-под косых приподнятых бровей,
И тонкою недоброю улыбкой
Чуть озарен блестящий лик у ней.
Иван Бунин
SummerGarden-Asker_Askerov
[показать]Все в жизни суета, и все желанья тленны,
Навеки мы в цепях, и безнадежен бунт!
Цветы любви, страстей и радостей мгновенны,
Уносит их поток мелькающих секунд.
Природа нам чужда; у ней иные судьбы:
Неведом нам экстаз, которым пьян червяк...
О, если б умереть, о, если утонуть бы
В твоей пучине, Смерть, в тебе, могильный мрак!
Но жизни не любя, мы в Смерть давно не верим,
И, не желая жить, не можем Смерти ждать...
Увы! давно ко всем привыкшие потерям, —
Мы только веру в жизнь не можем потерять!
1910
*****
Для слабого — путь отреченья,
Для сильного сладостен бой
И острая боль пораженья,
И миг торжества над Судьбой.
Для слабого — мудрые речи,
Безбольно мертвящие кровь,
Для сильного — музыка сечи
И взятая с бою — Любовь!
1916
АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ТИНЯКОВ
(ОДИНОКИЙ)
(1886-1934)
Родился в с. Богородицком Мценского уезда Орловсой губернии в крестьянской семье.
В 1903 г. окончил гимназию в Орле и уехал в Москву. Печатал свои стихи в различных изданиях. Тиняков подписывал свои стихи псевдонимом Одинокий, заимствованным из романа А. Стриндберга «Одинокий» (1903), по которому поэт в значительной мере строил свою жизнь. Кроме этого Тиняков подписывался еще многими псевдонимами: Куликовский, Чудаков, Чернохлебов и др.
Своими рецензиями стихи Тинякова удостоили В. Брюсов, К. Бальмонт, И. Бунин. Брюсова Тиняков до конца своей жизни считал своим учителем и буквально боготоворил его.
Через некоторое время Тиняков перебрался в Петербург. Там он стал вхож в салон Мережковских (где с интересом выслушивали его своеобразные толкования Талмуда и цитирования на память целых страниц из Канта), дружил с Б. Садовским, был знаком с В. Ходасевичем, А. Блоком, А. Ремизовым и многими писателями и поэтами, посещал «Бродячую собаку».
Постоянные метания Тинякова от политики к философии, от богоискательства к богохульничанию, показной цинизм и прославление в своем творчестве аморализма, периоды беспробудного пьянства, когда поэт опускался на самое дно, создали ему скандальную славу и окружили ореолом «проклятого поэта» на русский манер. В 1916 г. обнаружилось, что Одинокий, работая в либеральных газетах, одновременно тайно сотрудничал с черносотенной газетой «Земщина» и являлся членом Союза Михаила Архангела. Следствием этого стало то, что практически весь литературный мир Петербурга от него отвернулся.
После революции Тиняков некоторое время снова жил в Орле (1918-1919 гг.), работая в местных газетах, по слухам — даже был сотрудником ВЧК. Затем вернулся в Петроград, где до середины 20-х гг. продолжал печататься. В 1926 г. стал профессиональным нищим.
Некоторые исследователи склонны считать, что Тиняков, будучи сотрудником ВЧК, явился виновником ареста Н. Гумилева. Еще до ареста последнего, Одинокий написал стихотворение на смерть Гумилева.
Автор поэтических сборников — «Navis nigra» (Черный корабль) (М., «Гриф», 1912), «Треугольник. Вторая книга стихов 1912-1921 гг.» (Пг., 1922), «Ego sum qui sum» (Аз, есмь сущий): Третья книга стихов, 1921-1922 гг. (Л., 1924, на обл. — 1925), книг статей «Пролетарская революция и буржуазная культура» (Казань, 1920), «Русская литература и революция» (Орел, 1923).
Умер в 1934 г.