Он был всегда рядом и вытирал слезы, когда она плакала. Ее обидчиков ему хотелось уничтожить мгновенно, и она иногда с большим трудом, но все-таки уговаривала его этого не делать. Часто она засыпала у него на плече, и он слушал ее теплое сонное дыхание. Ему было мучительно больно от ее грусти, и тогда он старался подарить ей что-нибудь, просто так, для радости...

Глафира проснулась ранним утром. Дети еще спали. Муж уже ушел на работу. Привычные утренние хлопоты не заняли много времени. Чашка крепкого чая, кот, мурлыкающий у ноги…Пора. Глафира написала детям записку про теплый завтрак на плите и вышла из дома.

Он привычным движением взял ее за руку. Ладошка была сухой и теплой.


Женщина на остановке терпеливо ждала троллейбус. Она стояла одна, и ветер лениво
шевелил кончик шарфа за спиной. Ангела, как обычно, никто не заметил.

Елена Хоролец (Леся Графоманская)

Взятки я свойство гражданского мира,
Ведь у наших чиновных ребят
На обоих бортах вицмундира
По шести двуголовых орлят.
Ну! и спит идиот безголовый
Пред зерцалом, внушающим страх,
А уж грабит, так грабит здорово
Наш чиновник о двух головах

Я нашел, друзья, нашел,
Кто виновник бестолковый
Наших бедствий, наших зол.
Виноват во всем гербовый,
Двуязычный, двуголовый,
Всероссийский наш орел.

Правды нет оттого в русском мире,
Недосмотры везде оттого,
Что всевидящих глаз в нем четыре,
Да не видят они ничего;
Оттого мы к шпионству привычны,
Оттого мы храбры на словах,
Что мы все, господа, двуязычны,
Как орел наш о двух головах.

Я нашел, друзья, нашел,
Кто виновник бестолковый
Наших бедствий, наших зол.
Виноват во всем гербовый,
Двуязычный, двуголовый,
Всероссийский наш орел.

<1857>

[показать]

Круглогривый, тяжелый, суконцем подбитый,
шахматный конь в коробке уснул, —
а давно ли, давно ли в пивной знаменитой
стоял живой человеческий гул?
Гул живописцев, ребят бородатых,
и крики поэтов, и стон скрипачей…
Лампа сияла, а пол под ней
был весь в очень ровных квадратах.

Он сидел с друзьями в любимом углу,
по привычке слегка пригнувшись к столу,
и друзья вспоминали турниры былые,
говорили о тонком его мастерстве…
Бархатный стук в голове:
это ходят фигуры резные.

Старый маэстро пивцо попивал,
слушал друзей, сигару жевал,
кивал головой седовато-кудластой,
и ворот осыпан был перхотью частой,
скорлупками шахматных мыслей.
И друзья вспоминали, как, матом грозя,
Кизерицкому в Вене он отдал ферзя.

Кругом над столами нависли
табачные тучи, а плиточный пол
был в темных и светлых квадратах.
Друзья вспоминали, какой изобрел
он дерзостный гамбит когда-то.

[показать]

Старый маэстро сидел согнувшись,
пепел ронял на пикейный жилет, —
и нападал, пузырями раздувшись,
неудержимый шахматный бред.
Пили друзья за здоровье маэстро,
вспоминали, как с этой сигарой в зубах
управлял он вслепую огромным оркестром
незримых фигур на незримых досках.

Вот письма, все — твои (уже на сгибах тают
следы карандаша порывистого). Днем,
сложившись, спят они, в сухих цветах, в моем
душистом ящике, а ночью — вылетают,
полупрозрачные и слабые, скользят
и вьются надо мной, как бабочки: иную
поймаю пальцами, и на лазурь ночную
гляжу через нее, и звезды в ней сквозят

Влдимир Набоков

[показать]

Легенда о старухе, искавшей плотника

 

Домик мой, на склоне, в Назарете,
почернел и трескается в зной.
Дождик ли стрекочет на рассвете, —
мокну я под крышею сквозной.
Крыс-то в нем, пушистых мухоловок,
скорпионов сколько… как тут быть?
Плотник есть: не молод и не ловок,
да, пожалуй, может подсобить.

День лиловый гладок был и светел.
Я к седому плотнику пошла;
но на стук никто мне не ответил,
постучала громче, пождала.

[показать]
Жорж Дюмениль де Латур "Иосиф-плотник"

[показать]

А затем толкнула дверь тугую,
и, склонив горящий гребешок,
с улицы в пустую мастерскую
шмыг за мной какой-то петушок.

Тишина. У стенки дремлют доски,
прислонясь друг к дружке, и в углу
дремлет блеск зазубренный и плоский
там, где солнце тронуло пилу.
Петушок, скажи мне, где Иосиф?
Петушок, ушел он, — как же так? —
все рассыпав гвоздики и бросив
кожаный передник под верстак.
Потопталась смутно на пороге,
восвояси в гору поплелась.
Камешки сверкали на дороге.
Разомлела, грезить принялась.

Все-то мне, старухе бестолковой,
вспоминалась плотника жена:
поглядит, бывало, молвит слово,
улыбнется, пристально-ясна;
и пройдет, осленка понукая,
лепестки, колючки в волосах, —
легкая, лучистая такая, —
а была, голубка, на сносях.

И куда ж они бежали ныне?
Грезя так, я, сгорбленная, шла.
Вот мой дом на каменной вершине, —
глянула и в блеске замерла…
Предо мной, — обделанный на диво,
новенький и белый, как яйцо,
домик мой, с оливою радивой,
серебром купающей крыльцо!

Я вхожу… Уж в облаке лучистом
разметалось солнце за бугром.
Умиляюсь, плачу я над чистым,
синим и малиновым ковром.
Умер день. Я видела осленка,
петушка и гвоздики во сне.
День воскрес. Дивясь, толкуя звонко,
две соседки юркнули ко мне.

Милые! Сама помолодею
за сухой, за новою стеной!
Говорят: ушел он в Иудею,
старый плотник с юною женой.
Говорят: пришедшие оттуда

[показать]

Есть счастье у нас, поверьте,
И всем дано его знать.
В том счастье, что мы о смерти
Умеем вдруг забывать.
Не разумом, ложно-смелым.
(Пусть знает,— твердит свое),
Но чувственно, кровью, телом
Не помним мы про нее.

О, счастье так хрупко, тонко:
Вот слово, будто меж строк;
Глаза больного ребенка;
Увядший в воде цветок,—
И кто-то шепчет: «Довольно!»
И вновь отравлена кровь,
И ропщет в сердце безвольном
Обманутая любовь.

Нет, лучше б из нас на свете
И не было никого.
Только бы звери, да дети,
Не знающие ничего.

З Гиппиус

Игорь Крутой и детский хор Radio Classic Angels

[показать]

[500x]
Ясмин Леви (сеф. Yasmin Levy, ивр. יסמין לוי‎; род. 23 декабря 1975, Иерусалим, Израиль) — израильская певица, известная исполнением традиционных сефардских песен на ладино и собственных композиций на испанском языке, с использованием элементов фламенко в акустическом сопровождении народных и современных инструментов.

Родилась в иерусалимском микрорайоне Бака, в семье известного этномузыковеда, фольклориста и радиожурналиста Ицхака Леви (1919—1977), кантора и собирателя сефардского фольклора Турции (откуда он был родом), Андалусии и балканской диаспоры, главного редактора журнала «Аки Иерушалаим» на ладино. Дебютный альбом Ясмин Леви «Romance and Yasmin» (2004) был номинирован на премию журнала «fRoots» и би-би-си радио 3 в области этнической музыки в 2005 году (лучший дебют).

Вот что говорит о своём творчестве Ясмин Леви: «Я с гордостью соединяю две культуры, – ладино и фламенко, – обогащая смесь элементами Среднего Востока. Я отправляюсь в музыкальное путешествие, которому уже 500 лет, чтобы привезти ладино в Испанию и смешать его с фламенко. Этот стиль до сих пор хранит музыкальные воспоминания о древнем мавританском, испано-еврейском и арабском мире. В некотором роде, моя миссия – это музыкальное примирение истории».

[показать]

[показать]

[показать]

Картины этого художника просто поражают своей необычностью. Такое ощущение, что без фотошопа тут не обошлось, однако в те времена, когда этот художник создавал лучшие свои работы, даже компьютеры были слабыми. Просто дело в своей собственной технике Eyvind Earle, возможно, самого интересного художника, работавшего над мультфильмами студии Disney c 50ых годов.
Eyvind Earle уже 10 лет нет с нами, так что его по праву можно считать современным классиком. Биография его очень интересна. Он родился в Нью-Йорке в 1916 году, начал свою карьеру художника в 10 лет. Именно в этом возрасте ему бросил вызов отец: или юный Eyvind прочитывает каждый день по 50 страниц книг, или каждый день рисует по картине. Мальчик справлялся одновременно и с тем и с другим. Первая небольшая выставка юного художника состоялась уже через 4 года.

В возрасте 21 года Eyvind Earle проехал на велосипеде от Голливуда до Нью-Йорка, по пути нарисовав 42 акварели. Уже в этом возрасте, увлекшись работами Ван Гога, Сезанна и других известных художников, Earle формирует свой стиль, который часто описывали, как простой, прямой и уверенный.
 

В 1951 году художник присоединился к студии Walt Disney, где стал рисовать задние планы и фоны для мультфильмов. Eyvind заинтересовал Диснея, когда нарисовал в 1951 году фон для мультика “ Гудение, свист, звон и гул”, позже удостоившегося Оскара. В течение следующих 10 лет работы у мастера было хоть отбавляй - он рисовал фоны в виде таинственных лесов и прочих загадочных мест для кучи мультфильмов – от “Питера Пена” до “Леди и Бродяга”. Одним из величайших его творений считается его работа над фоном, подбором цветов и стилистикой всем известного шедевра студии Disney “Красавица и чудовище”.

[476x640]

Загадочные места в картинах Eyvind Earle ассоциируются с мультфильмами и сказками. Сказки всегда были излюбленной

Люди не могут быть одни
Собираются в стаи, вьют города
Люди жалеют, что они
Не летают как журавли.

Ищут они клочок земли
Где надеются переждать холода
Сорри, мама - нету такой земли.

Не было смысла больше ждать
И делить белый свет на правду и ложь
Не было смысла вновь гадать
Каким ветром нас унесло.

Где ты была в тот день
Когда моё счастье ко мне впритык подошло
Улыбнулось и мимо меня прошло.

Обернитесь, обернитесь
И пройдите сквозь меня красной нитью
Я не знаю кто вы есть и какой несёте крест
Обернитесь, я здесь.

[показать]