Диетологи бьют тревогу: голливудские звезды показывают плохой пример. Речь не столько о вольных нравах или употреблении стимулирующих веществ, которыми всегда славилось высшее общество знаменитостей, сколько о получающих все большее распространение трюках, позволяющих резко сбросить вес или искуственно и противоестественно держать его на достаточно низкой отметке. Организм селебрити ничем не отличается от организма обыкновенного человека, поэтому вред, приносимый ему подобной шоковой диетой, огромен и невосполним. Но страдания и разочарования остаются за кадром: мы видим звезд при параде на красной дорожке и думаем, что, воспользовавшись их маленькими хитростями станем так же великолепны и успешны.
|
|
На площади Святого Марка,
Средь голубиной мишуры,
В скрипачных слезах огнепалких,
Соборы золотом цвели.
Дух Гете, Пруста, Твена, Манна
Глотком вина сплетал строку
Меж столиками «Флориана»,
Под колокольную тоску.
Венецианские порталы,
Нептуна сеть, да Марса перст,
Фруктово-рыбные развалы,
Дворцов соседствующих спесь.
Палаты дожей – зал тщеславья,
Встречают сонм открытых ртов,
Из камня высечен печалью
Венец колонн, мостов и львов.
Шарманка оперного хора
Вздувает «Ла Финичи» нимб,
Здесь все исполнено простора
Морских кровей, морских глубин.
Адриатические косы
Раздел мой взгляд в плавучий сквер,
Где по канальным веткам носит
Лихую песню гондольер.
Джон Ричардс
Christa Kaiffer
Музыка: М.Татавердиев "Воспоминанье о Венеции"
.
Стихотворные мысли -
Это музыка дум.
Зарифмованы смыслом
В благозвучный ноктюрн.
Буквы-ноты сложились
В такты, слоги - в слова.
Заплелись, закружились
Певчих фраз кружева.
Пахнет чёрный цвет кофе...
Стали звуки тихи...
Как волна в катастрофе,
Набежали стихи.
Их залью в свой кофейник
Для горячих утех,
Чтоб весёлый затейник
Расплескал чувства всех.
Напоил рифму ритмом
И гостей не забыл,
Неподвластный молитвам,
Опьянив, протрезвил.
Ведь в кофейных сосудах,
Что щемят от тоски,
Как предавший Иуда,
Затаились стихи.
«Кофейная карта»
Первым городским кофеманом был, по всей видимости, шотландец Патрик Гордон, генерал-майор русской службы, назначенный в 1678 г. комендантом Киева. Скорее всего, первый в городе кофе был «горьким», поскольку употреблять этот напиток с сахаром и сливками Европа научилась лишь пять лет спустя, в 1683‑м, стараниями проживавшего в Вене украинского казака Юрия-Франца Кульчицкого.
Ароматный и бодрящий кофе «по-венски» со временем стал популярен и в Киеве. Настолько, что в XVIII в. чиновники киевского магистрата (так называлась городская мэрия) получали часть жалованья… кофейными зернами и сахаром.
Истома дней опаловых, Июля тишина. Вся в ягодах коралловых Поникла бузина. За садом речка ленится Катить свое стекло, Лишь парится, лишь пенится И сонно, и светло. Плывет от лип разморенных Тяжелый, сладкий дух, А у окон растворенных Не счесть звенящих мух. Ах, только и мечтается — Под липой в уголке Весь день, качаясь, маяться В скрипучем гамаке!
[700x475]
Sunlight and Shadow.
Winslow Homer .1872
Спасибо roberlee за замечательный рассказ. Начало :
Обратил внимание на некий шум по поводу невоспитанности русских детишек, их отвратительных манер и неумения себя вести за пределами родины.
Моментально вспомнил одну древнюю историю – случившуюся в середине-конце 90-ых годов, которая на мой взгляд действительно демонстрирует важность хорошего воспитания, в особенности во время нахождения за пределами родных границ.
Довелось мне как-то отдыхать в Турции, к тому моменту уже ставшей излюбленным местом отдыха многочисленных немецких семей всех возрастов, начиная с пенсионеров и заканчивая семейными парами с чинными бюргерскими детишками.
Но попадались и наши, русские семейные пары с детьми, с одной из которых я и познакомился. Глава семейства был классическим «новым русским», каким их рисовали анекдоты и истории, посвященные началу девяностых.
Зрелище он являл собой монументальное. Килограммов 120 живого веса выгодно отличались от сопоставимых по массе бюргеров тем, что основным их источником являлся не громадный пивной живот, а общая комплекция и физическое развитие. Весь он как-то бугрился мускулатурой, бритая голова на мощной шее крепилась к широченным плечам, а на шее по моде и статусу тех лет красовалась широченная и явно тяжелая золотая цепь причудливого плетения. Широкие плечи переходили в голый торс, покрытый буйной растительностью, а довершали образ яркие кричаще- малиново-фиолетовые шорты чуть ниже колена и неожиданно маленькая, красующаяся на макушке белая панамка, не иначе являвшаяся его личным талисманом или памятью о давних временах, когда он был пионером.
читать рассказ полностью
Читаем и получаем удовольствие!
До слёз доверчива собака,
Нетороплива черепаха,
Близка к искусству обезьяна,
Большие чувства у барана,
Но говорят, что только люди —
И дело здесь не в глупом чуде,
А дело здесь в природе высшей,
А дело здесь в особой мышце,
И не скворец в своей скворешне
[384x550]
И никакой не пересмешник,
Не попугай или лисица
Не могут этого добиться, -
Но только люди — это с детства, —
Едва успеют осмотреться,
Им даже нечего стараться —
Они умеют улыбаться.
Я много жил и видел многих,
Высокомерных и убогих,
И тех, что открывают звёзды,
И тех, что разоряют гнёзда.
Есть у людей носы и ноги
Для любопытства, для тревоги,
Есть настороженные уши
Для тишины, для малодушья,
Есть голова для всякой прыти,
Кровопролитий и открытий,
Чтоб расщепить, как щепку, атом,
Чтоб за Луну был всяк просватан,
Чтоб был Сатурн в минуту добыт,
Чтоб рифмовал и плакал робот.
Умеют люди зазнаваться,
Но разучились улыбаться,
И только в вечер очень жаркий
В большом и душном зоопарке,
Где, не мечтая о победе,
Лизали кандалы медведи,
Где были всяческие люди —
И дети королевских судей,
И маклеры, а с ними жёны,
И малолетние Ньютоны,
Где люди громко гоготали,
А звери выли от печали,
Где даже тигр пытался мямлить,
Как будто он не тигр, а Гамлет,
Да, только там, у тесных клеток,
Средь мудрецов и малолеток,
Я видел, как один слонёнок,
Быть может, сдуру иль спросонок,
Взглянув на дамские убранства,
На грустное, пустое чванство,
Наивен будучи и робок,
Слегка приподнял тонкий хобот,
И словно от природы высшей,
И словно одарён он мышцей,
К слонихе быстро повернулся,
Не выдержал и улыбнулся.
Французская художница Мария-Луиза-Элизабет Виже-Лебрен в конце XVIII века жила в России и там нарисовала массу портретов. Возможно, я ничего не понимаю в живописи, но, похоже, она была Шиловым 2-х вековой давности. Персонажи на ее портретах получались, вроде бы, и похожими сами на себя, и, в тоже время, выглядели крайне привлекательными. Понятно, что от клиентов отбоя не было. Не прошли мимо и члены императорской фамилии. В числе прочих Виже-Лебрен нарисовала несколько портретов великой княгини, а позже императрицы, Елизаветы Алексеевны. На наше счастье художница оставила интереснейшие воспоминания о жизни в Российской империи.
читать дальше...