Не сольются никогда зимы долгие и лета.
У них разные привычки и совсем несхожий вид.
Не случайны на земле две дороги - та и эта.
Та натруживает ноги, эта душу бередит.
Эта женщина в окне в платье розового цвета
Утверждает, что в разлуке невозможно жить без слез.
Потому что перед ней две дороги - та и эта.
Та прекрасна, но напрасна. Эта, видимо, всерьез.
Хоть разбейся, хоть умри, не найти верней ответа.
И куда бы наши страсти нас с тобой не завели,
Неизменны на земле две дороги – та и эта,
Без которых невозможно, как без неба и земли.
Музыка Исаака Шварца
Слова Булата Окуджавы
Поет Лиля Муромцева
Художник Валентин Терещенко
 [показать]Автор: Сергей Бровкин |
Песня — художественный документ эпохи. Она всегда была выразителем судеб народных. Я хочу рассказать о широкоизвестной песне « Раскинулось море широко » .
Во всех песенниках написано: « Музыка и слова народные ». Но ведь были же авторы.
Каким бы строгим испытаньям [186x356]
Вы ни были подчинены, -
Что устоит перед дыханьем
И первой встречею весны
Весна... она о вас не знает,
О вас, о горе и о зле;
Бессмертьем взор ее сияет,
И ни морщины на челе.
Своим законам лишь послушна,
В условный час слетает к вам,
Светла, блаженно-равнодушна,
Как подобает божествам.
Цветами сыплет над землею,
Свежа, как первая весна;
Была ль другая перед нею -
О том не ведает она:
По небу много облак бродит,
Но эти облака - ея;
Она ни следу не находит
Отцветших весен бытия.
Уж солнца раскаленный шар [184x370]
С главы своей земля скатила,
И мирный вечера пожар
Волна морская поглотила.
Уж звезды светлые взошли
И тяготеющий над нами
Небесный свод приподняли
Своими влажными главами.
Река воздушная полней
Течет меж небом и землею,
Грудь дышит легче и вольней,
Освобожденная от зною.
И сладкий трепет, как струя,
По жилам пробежал природы,
Как бы горячих ног ея
Коснулись ключевые воды.
Есть в осени первоначальной
Короткая, но дивная пора -
Весь день стоит как бы хрустальный,
И лучезарны вечера...
Где бодрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто всё - простор везде, -
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде.
Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко ещё до первых зимних бурь -
И льётся чистая и тёплая лазурь
На отдыхающее поле...
Зима недаром злится, [199x388]
Прошла ее пора -
Весна в окно стучится
И гонит со двора.
И все засуетилось,
Все нудит Зиму вон -
И жаворонки в небе
Уж подняли трезвон.
Зима еще хлопочет
И на Весну ворчит.
Та ей в глаза хохочет
И пуще лишь шумит...
Взбесилась ведьма злая
И, снегу захватя,
Пустила, убегая,
В прекрасное дитя.
Весне и горя мало:
Умылася в снегу,
И лишь румяней стала,
Наперекор врагу.
Я приветствую и благодарю своих новых читателей Спасибо вам и добро пожаловать!
В глубине морской, в блестящей колыбели,
Драгоценная жемчужина дремала,
И над нею волны моря лишь синели,
И о небе ничего она не знала...
Но спустился к ней, в пучину океана
Молодой пловец с бесстрашною душою;
Он нашел ее средь водного тумана,
У морей похитил дерзостной рукою.
И, покинув колыбель из перламутра,
Божий свет она впервые увидала,
И потом в одно торжественное утро
В золотой короне ярко заблистала.
В молодой груди, средь девственных желаний,
Притаясь, любовь чистейшая дремала
И тонула в море чистых упований,
И о счастье ничего она не знала...
Но проник однажды в сердце молодое
Двух очей влюбленных взор неотразимый,
Он нашел любви сокровище златое,
Где оно хранилось тайно и незримо.
Из младого сердца вырвавшись на волю,
Божий свет любовь впервые увидала,
Лучезарным счастьем радостную долю,
Молодую жизнь, роскошно увенчала...
1883
Я не знаю, читал ли Врубель стихи Екатерины Бекетовой, но очень хочется верить...
М.Врубель "Жемчужина"
[336x448]
На ясном небе, в час заката,
Звезда вечерняя горит,
И, алым пламенем объята,
В прозрачном воздухе дрожит.
Когда зари погаснет пламень
И отблеск яркий улетит,
Как дорогой алмазный камень,
Звезда вечерняя горит...
Когда весь свод небес глубоких
Звездами полночь населит,
То в стороне от светлооких
Звезда вечерняя горит...
Когда сбегут ночные тени
И вестник утра - ветр спешит
От сна воззвать лесные сени,
Звезда вечерняя горит...
Она дрожит под небесами
В сияньи трепетных лучей,
И взоры искрятся слезами
Ее серебряных очей...
Она одна, одна в пространстве,
И в одиночестве блестит,
Одна в серебряном убранстве
Звезда вечерняя грустит...
1879
СИРЕНЬ
По утру, на заре,
По росистой траве
Я пойду свежим утром дышать;
И в душистую тень,
Где теснится сирень,
Я пойду свое счастье искать...
В жизни счастье одно
Мне найти суждено,
И то счастье в сирени живет;
На зеленых ветвях,
На душистых кистях
Мое бедное счастье цветет.
1878
[700x634]
Врубель "Сирень"
[191x262]…В 1804 году в Московском университете появился новый профессор русской словесности Алексей Федорович Мерзляков. Был он невысок ростом, коренаст, «поземист», полноват, лицо имел широкое, волосы не то чтобы зачесывал, а «прилизывал» на купеческий манер. Короче, «столичностью» не блистал. И говор у него был не столичный - он сильно окал. Но Мерзляков и не скрывал своего купеческого происхождения, а напротив, даже как будто бы им гордился, полагая, что купцы куда ближе к народу, нежели дворянство.
Несмотря на внешнюю нескладность профессора, студенты его полюбили за благородную преданность литературе: лекции он читал так, что они нравились даже таким взыскательным слушателям, как Петр Вяземский, Михаил Лермонтов, Федор Тютчев.
Мерзляков чувствовал себя неуютно в столичных салонах, замыкался, молчал, казался странным «букой». Но с друзьями был добр, простодушен, весел, говорлив, любил петь с ними свои и чужие песни.
Был он большой мастер на экспромты и импровизации. Стихи рождались у него мгновенно и тут же могли быть положены на музыку, «на голос» той или иной песни, уже хорошо знакомой.
Песня «Среди долины ровныя» - тоже экспромт Мерзлякова. Вскоре ее подхватила и запела вся Россия на мотив одной известной песни Осипа Козловского. А вот кто написал стихи - это было ведомо немногим. И долгие годы песню называли народной.
Это цитата сообщения Элариэль Оригинальное сообщение
Что разрешалось порядочной девушке
Когда восьмилетние мальчики из аристократических семей отправлялись на жительство в школы, что же в это время делали их сестры?
Считать и писать они учились сначала с нянями, а потом с гувернантками. По несколько часов в день, зевая и скучая, глядя с тоской в окно, они проводили в комнате, отведенной под занятия, думая о том, какая прекрасная погода для поездки верхом. В комнате ставился стол или парта для ученицы и гувернантки, шкаф с книгами, иногда черная доска. Вход в комнату для занятий часто был прямо из детской.
[622x443]Читать далее
Как грустно, туманно кругом,
Тосклив, безотраден мой путь,
А прошлое кажется сном,
Томит наболевшую грудь.
Припев:
Ямщик, не гони лошадей!
Мне некуда больше спешить,
Мне некого больше любить,
Ямщик, не гони лошадей!
Как жажду средь мрачных равнин
Измену забыть и любовь,
Но память, мой злой властелин,
все будит минувшее вновь.
Припев:
Все было лишь ложь и обман
Прощай, и мечты и покой!
А боль незакрывшихся ран
Останется вечно со мной.
Романс "Ямщик, не гони лошадей" увидел свет в 1915 году, а в 1920-м его уже запретили, как явление антиклассовое и несовместимое с идеалами коммунизма, его вычеркнули из всех репертуаров! И все равно "Ямщик" выжил: талантливое произведение оказалось долговечней политических систем. Жаль только, в годы гонений были почти забыты имена его создателей: композитора Якова Фельдмана и поэта Николая фон Риттера.
К классике российской женской поэзии: Ахматова, Цветаева, — необходимо добавить Наталью Крандиевскую. Она родилась чуть раньше них — 120 лет назад .
Наталья Крандиевская родилась 21 января (естественно, старого стиля) 1888 года в Москве. Ее отец Василий Афанасьевич Крандиевский был издателем, публицистом и библиофилом. Дом был по-московски широк: народники, марксисты, либералы
Первая ее книга, «Стихотворения», вышла в 1913-м.
…Фотографии начала 1910-х. Молодая, очень красивая москвичка с печальным, чуть нервным лицом. Муж — адвокат Федор Волькенштейн, приятель Александра Керенского. (В.И. Ульянов, еще не Ленин, одно время подвизался у Волькенштейна в качестве помощника присяжного поверенного.) Порядочный и чужой человек, за которого красавицу Наталью выдали чуть ли не с гимназической скамьи. Родился сын, будущий известный физик. Развод неизбежен, и в 1914 году знакомство с Алексеем Толстым ставит точку на этом браке.
Снег серебристый, душистый, пушистый.
Санок искрящийся бег.
Серое небо пустынно и мглисто.
Падает медленный снег.
Весь изнемогший, как люди продрогший,
Месяц томится вверху.
Снег, на губах от дыханья намокший,
Тает в пушистом меху...
Мрак и ненастье. И безучастье.
В грудь безнадёжность впилась. –
Хочется счастья. Как же без счастья?
Надо ведь счастья хоть раз...
Встретился кто-то. Прошёл озабочен:
Встретился кто-то в снегу.
Ветер и холодно. Холодно.
Очень.Месяц в туманном кругу...
Ряд фонарей убегающий ровно.
Всепроницающий мрак. –
Губы отверженных женщин бескровны,
И неуверен их шаг.
Снег и ненастье.И безучастье.
В грудь безнадёжность впилась
Хочется счастья. Как же без счастья?
Надо ведь счастья хоть раз.
О поэте:
Владислав Ходасевич - Виктор Викторович Гофман
http://lucas-v-leyden.livejournal.com/43622.html
[380x412]
Сегодня после дней холодных и ненастных,
Победно разогнав гряду тяжелых туч,
Приветом летних дней, безоблачных и ясных,
Опять с небес сияет солнца луч.
Листва ласкает взор богатою окраской
И, позабыв туман и стужу, и дожди,
Что кажутся теперь несбыточною сказкой —
Невольно ждешь тепла и света впереди.
Сегодня, после дней тяжелых ожиданья,
Тревоги за тебя и ежечасных мук,
Читаю я слова заветного посланья
И отдыхаю вновь душою, милый друг.
Теперь недавний страх мне кажется ничтожным,
В душе, как в небесах, становится ясней,
И снова счастие является возможным,
И верю я опять возврату прежних дней.
Художник: Бернадский Г.В.
О чем-то давнем и знакомом Я вспомнить с трепетом могу О красном дереве за домом И о конце горы в снегу. И как в обветренной долине Бродили редкие стада И море, море мутно-сине Взметало зыбкие суда. И я, прозревшая в молчанье, В пустынном доме на скале Читала длинное сказанье Об остывающей земле. И о слепом ее стремленьи Под солнцем вытянуть дугу, Но о стремительном вращенье В совсем безвыходном кругу. И о таком пьянящем свете, Дающем дереву расти... И неминуемой комете В конце безумного пути.
Ирина Волкова Дама в осеннем парке