муз.Микаэл Таривердиев
сл.Григорий Поженян
Ты хочешь, чтобы я был, как ель, зеленый,
[307x443]
Всегда зеленый - и зимой, и осенью.
Ты хочешь, чтобы я был гибкий как ива,
Чтобы я мог не разгибаясь гнуться.
Но я другое дерево.
Если рубанком содрать со ствола кожу,
Распилить его, высушить, а потом покрасить,
То может подняться мачта океанского корабля,
Могут родиться красная скрипка, копье, рыжая или белая палуба.
А я не хочу чтобы с меня сдирали кожу.
Я не хочу чтобы меня красили, сушили, белили.
Нет, я этого не хочу.
Не потому что я лучше других деревьев.
Нет, я этого не говорю.
Просто, я другое дерево.
Говорят, если деревья долго лежат в земле,
То они превращаются в уголь, в каменный уголь,
Они долго горят не сгорая, и это дает тепло.
А я хочу тянуться в небо.
Не потому что я лучше других деревьев, нет.
А просто, я другое дерево.
Я такое дерево.
Мети… Мети… Поземкой заметай…
Умчи мечты и убаюкай совесть,
чтоб смог и я пропасть не беспокоясь
в лебяжьем пухе поднебесных стай…
Звени… Звени натянутой струной…
И в вечном лязге зябнущих мгновений
освободи мне душу от сомнений,
жизнь раскроивший сумрачный портной…
Бируля Ирина Михайловна
Запутай явь, тоскующий палач!
Стучи мне в окна льдистою поземкой!
И, подвязав исподнее тесемкой,
пускай коней своих безумных вскачь…
Мети… Мети… Тропинки заметай
к моей уснувшей в вечности избушке,
где мне считают вздохи две кукушки
и выгрызает сердце горностай…
Кружи века в метелице, Творец...
И в ледяной бесстрастной круговерти –
в шуршащих иглах невесомой смерти
играй печалью страждущих сердец…
Мети… Мети…
© Copyright: Стран-Ник, 2009
Впервые я рисовал Фаину Георгиевну у нее дома в Старопименовском, переулке. Я примел к ней весенним днем 1948 года. Ее комната в большой коммунальной квартире упиралась окном в стену соседнего дома и освещалась электричеством. [250x341]
- Живу, как Диоген, - сказала Раневская, - как видите - днем с огнем. С первых ее слов возникла атмосфера той непосредственности и простоты, какая возникает обычно, когда встречаешься с человеком, наделенным незаурядным чувством
юмора. Она была в темном халате, курила папиросу и рассматривала альбом рисунков
Гросса. Фаина Георгиевна огорчалась, что ничем не может меня угостить.
- Доконала популярность, - жаловалась она. - Невозможно зайти в магазин. Меня сразу узнают, и, вместо того чтобы делать необходимые покупки, приходится бежать. Хорошо еще, что у меня нет телефона, а то и дома покоя бы не было.
Чтобы, облегчить судьбу актрисы, я прервал работу над рисунком и купил в ближайшем магазине мясные полуфабрикаты. Фаина Георгиевна тут же положила их на сковороду.
Правда, пока я доводил рисунок, мы заговорились, и полуфабрикаты сгорели. Пришлось
идти обедать в Дом актера. На Пушкинской площади Раневская вдруг наклонилась ко мне и шепнула:
- Видите высокого человека в спортивной куртке? Это поэт Сергей Васильев.
- А вам не приходит в голову, - спросил я, - что в этот момент кто-то показывает
на вас и говорит: «Видите эту импозантную даму с красивой сединой? Это ...» Фаина Георгиевна испуганно оглянулась и быстро вошла в подъезд Дома актера... Потом я навестил Раневскую в ее новой, отдельной квартире.
- Кстати, голубчик, я у же бросила курить, а на вашем рисунке - все еще с сигаретой в руке.
Это было произнесено в тот момент, когда я вынул из кармана пачку сигарет. Я быстро сунул ее обратно. [250x330]
- Нет, нет, - сказала Фаина Георгиевна. - Я даже люблю, когда курят другие, - и пригласила меня к столу.
- Сейчас, - сказала она, - жить стало легче. Что ни говори, удобная вещь - телефон. Сделаешь заказ, и все доставляют на дом.
- А как же поклонники»? - спросил я.
Тут раздался звонок. Раневская сняла трубку и, услышав изводяще знакомый голос, сказала:
- Извините, я не могу продолжать разговор. Я говорю из автомата, а здесь большая
очередь . . . Юмор замечательной актрисы подсказал мне новое решение старого рисунка. Фаина Георгиевна изображена без папиросы. Она держит в руке телефонную трубку. Но мне не хотелось убирать из рисунка дым, на фоне которого четко смотрится белое пятно, волосы. Поэтому с разрешения хозяйки... курю я.
Иван Иванович Шишкин
Лес ярко-зеленый, лес темно-зеленый,
Весь в утреннем солнце с макушки до пят.
Навстречу мне клены. «Откуда вы, клены?» -
«Из детства, из детства!» - они шелестят.
Дубовая роща у старой запруды,
От бури в ожогах и в шрамах стволы.
«Дубы, вы откуда, гиганты, откуда?» -
«Из юности!» - мне отвечают дубы.
А вон в оперенье игольчато-росном,
Меж зарослей хвойных не прячась в тени,
Высокие сосны. «Откуда вы, сосны?» -
«Из зрелости!» - так отвечают они.
По жизни иду ли – по лесу густому…
И вдруг, как виденье, издалека
Березы, в туманный затянуты омут,
Белы – как метельных заносов снега.
И ветер, со свистом по лесу кочуя,
При виде берез неожиданно стих.
- Березы, откуда вы? – тихо шепчу я…
Но грустно седое молчание их.
А в травах, а в травах цветы и стрекозы,
Закат горизонта чуть стер полосу.
… Седые березы, седые березы,
Еще я побуду в зеленом лесу!
И. Волобуева
Сальвадор Дали. Метаморфоза Нарцисса.
Если, отойдя чуть подальше,
какое-то время глядеть пристально —
рассеянным взглядом,
гипнотическая недвижная фигура Нарцисса
потихоньку начнет исчезать — и в итоге исчезнет.
Настанет момент истины мифа,
когда фигура Нарцисса примет очертанья руки,
выплывшей из собственной призрачной тени,
сжимая в пальцах яйцо, клубенечек, семя,
из которого новый Нарцисс — на сей раз цветок — родится.
Рядом — та же рука,
каменеющая известняковой глыбой,
ископаемая окаменелость, в которой — тоже цветок.
С. Дали
Геометрия духа — симметрия,
заворожившая душу снами,
что рождены корнями и оттого всесильны.
Это они, оплетая сердце,
Сушат мозг, свивая пергамент извилин.
Это они готовят — и скоро! —
Великое Таинство Метафорфозы.
Ждать недолго — твоя голова канет в омут,
и по воле богов, воле сна и страсти
ты — человек! –
станешь стеблем, цветком, Нарциссом.
И когда голова твоя рухнет,
канет,
взорвется,
расколется
и разлетится,
снова, снова и снова
родится цветок — Нарцисс.
Знаешь, Гала (а впрочем, конечно, знаешь),
Это — я.
Да, Нарцисс — это я.
С. Дали
manon-gabrielle.livejournal. (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
manon_gabrielle)
КАТАЛОГ
Ох, как надоела зима! Следует что-то предпринять.Будем "думать цветы")
Центральной работой Гуго ван дер Гуса и одним из самых значительных произведений нидерландского искусства второй половины XV в.
мы вправе считать знаменитый «Алтарь Портинари», вошедший в историю под именем заказчика.
| [показать] |
| Альбом: Символика цветов |
О символике цветов в "Алтаре Портинари"
| [показать] |
| Альбом: Символика цветов |
Нидерланды|ГУГО ВАН ДЕР ГУС ок.1436-1482|« Алтарь Портинари» 1476-1479| дерево, масло| Галерея Уффици | Флоренция
Луна и снег. И шорохи вдали.
Искрят покойно липы вековые.
Окошки от мороза поросли
Невиданною, сказочной ковылью.
Обилие и полногласность звёзд.
Мерцание, созвучное хваленье.
И необъятен, и безмерно прост
Подлунный мир в полночном просветленье.
Во всём - отображенье Красоты,
Свечение Немеркнущего Света.
И сердце тает, тает в эту стынь
Благодареньем Первому Поэту.
Иеромонах Роман
17 декабря 1994г., Скит Ветрово
Живопись Медведев Игорь Витальевич Театр Луны
Яков Полонский
К ПОРТРЕТУ
Она давно прошла, и нет уже тех глаз
И той улыбки нет, что молча выражали
Страданье — тень любви, и мысли — тень печали,
Но красоту её Боровиковский спас.
Так часть души её от нас не улетела,
И будет этот взгляд и эта прелесть тела
К ней равнодушное потомство привлекать,
Уча его любить, страдать, прощать, молчать.
1885
В. Л. Боровиковский "Портрет Марии Лопухиной"
Архип Иванович Куинджи. Вид Исаакиевского собора при лунном освещении. 1869
Анна Ахматова
Когда лежит луна ломтем чарджуйской дыни
На краешке окна и духота кругом,
Когда закрыта дверь, и заколдован дом
Воздушной веткой голубых глициний,
И в чашке глиняной холодная вода,
И полотенца снег, и свечка восковая
Горит, как в детстве, мотыльков сзывая,
Грохочет тишина, моих не слыша слов, —
Тогда из черноты рембрандтовских углов
Склубится что-то вдруг и спрячется туда же,
Но я не встрепенусь, не испугаюсь даже.
Здесь одиночество меня поймало в сети.
Хозяйкин черный кот глядит, как глаз столетий,
И в зеркале двойник не хочет мне помочь.
Я буду сладко спать. Спокойной ночи, ночь.
Куинджи Ладожское озеро
В тот год, когда писалось «Ладожское озеро», соседом по квартире с Архипом Ивановичем был маринист Судковский. Лет через десять Судковский выставил картину «Мертвый штиль», где повторялся найденный Куинджи мотив просвечивающего сквозь воду каменистого дна... Куинджи объявил ее плагиатом. Он разошелся с Судковским, с которым до тех пор дружил, и настоял на том, чтобы Суворин (в газете которого появилась статья Вагнера, ставившая картину Судковского «рядом с лучшими произведениями Куинджи») написал статью в защиту авторского права на художественное открытие. Он даже свозил в этих видах Суворина на квартиру к собственнику картины (которому она, к слову сказать, досталась всего за 100 рублей)...
Другие газеты выступили на защиту Судковского. Художники Крамской, Максимов, Волков, Репин напечатали в «Новом времени» письмо в редакцию с заявлением, что картина Судковского «прямо заимствована» у Куинджи... По существу, Куинджи мог быть и правым. Но во всей этой истории, в той горячности, с которою он отстаивал свое «первенство», сказался, конечно, прежде всего присущий ему «неистовый» темперамент.
Судковский Мертвый штиль
Stabat Mater
Перевод В.А. Жуковского
Горько плача и рыдая,
Предстояла в сокрушенье
Матерь Сыну на Кресте.
Душу, полную любови,
Сожаленья, состраданья,
Растерзал ей острый меч.
Как печально, как прискорбно
Ты смотрела, Пресвятая
Богоматерь, на Христа!
Как молилась, как рыдала,
Как терзалась, видя муки
Сына – Бога Твоего!
Кто из нас не возрыдает,
Зря Святую Матерь Бога
В сокрушении таком?
Кто души в слезах не выльет,
Видя, как над Богом-Сыном
Безотрадно плачет Мать;
Видя, как за нас Спаситель
Отдает себя на муку,
На позор, на казнь, на смерть;
Видя, как в тоске последней
Он, хладея, умирая,
Дух свой Богу предает?
О Святая! Мать Любови!
Влей мне в душу силу скорби,
Чтоб с тобой я плакать мог!
Дай, чтоб я горел любовью,
Весь проникнут верой сладкой
К Искупившему меня;
Дай, чтоб в сердце смерть Христову,
И позор Его, и муки
Неизменно я носил;
Чтоб во дни земной печали,
Под крестом моим утешен
Был любовью ко Христу.
Чтоб кончину мирно встретил,
Чтоб душе моей Спаситель
Славу рая отворил!
А. Дюрер. Семь печалей девы
Ты думала, что я
заплачу спозаранку,
Увидев, что тебя
со мною больше нет?
В музее есть портрет
художника Зарянко,
Сто с лишним лет назад
написанный портрет.
Пойду с утра в музей,
глаза раскрою шире:
Легки твои шелка
и недоступен взгляд...
Как хорошо, что жил
художник в этом мире
Сто с лишним лет назад,
сто с лишним лет назад...
Казаков Анатолий Сергеевич
Портрет Елизаветы Христофоровны Абамелек, урожденной Лазаревой. 1854
"Это не живопись, а натура, оживленные и одушевленные изображения... В глазах живая влага, выпуклость - эти глаза смотрят. Рука совершенно отделилась от холста... верность натуре доведена до той степени, что вы невольно забываете полотно, видите перед собою живого человека", - пишет современник в обзоре выставки 1850 г. о работах Зарянко С.К. (1818-1870).
Вы можете себе представить, чтобы человек, лишенный пальцев на руках, в одиночку дважды переплыл на небольшом паруснике Атлантику? Именно это и совершил, несмотря на тяжелые увечья, Говард Блэкберн.
Даже на фотографии от 190-сантиметрового богатыря, чем-то похожего на известного борца Ивана Поддубного, веет силой и уверенностью в себе. Общающиеся с ним не сразу замечали, что у него нет пальцев на руках. Он и ходить старался как можно меньше хромая, хотя на одной ноге у него тоже не было пальцев и пятки. Трудно поверить, что с такими увечьями можно рискнуть не просто в одиночку выйти на паруснике в море, а совершить многодневное плавание, когда надо неоднократно ставить и убирать паруса, бороться со штормами и управлять судном, да и просто обслуживать себя и готовить пищу. А он не считал свои поступки чем-то особенным: «Мужчина потому и является мужчиной, что просто обязан преодолевать любые трудности».
МАТЬ СОЛДАТА
В фильме "Солдат Иван Бровкин" роли Евдокии отводилось незначительное место. После того как Пельтцер, блистательно сыгравшую в фильме, окрестили матерью русского солдата, в продолжении - картине "Иван Бровкин на целине" - эта роль писалась специально под нее.
ВАС НИКТО НЕ ЛЮБИТ
В душе многие коллеги не испытывали симпатии к Татьяне Ивановне Пельтцер. Не любили за прямолинейность, за правду-матку, которую она резала в глаза, за вздорный характер. Замечательный актер Борис Новиков, которого однажды обсуждали на собрании труппы за пристрастие к спиртному, после нелестного выступления актрисы, обидевшись, сказал: "А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы. Вас никто не любит, кроме народа!" И потом долго испытывал неловкость за эти слова.
ВЕЧНАЯ ПИОНЕРКА
Когда Марк Захаров пригласил Леонида Броневого в Театр имени Ленинского комсомола, мэтр поначалу удивился: "Как я буду выглядеть рядом с комсомольцами?" Но подумав, сказал: "А с другой стороны, у вас же там служит вечная пионерка Татьяна Пельтцер! Рядом с ней я за октябренка сойду".
РЕКЛАМА
Когда актрису попросили поместить ее фото на рекламных сигаретах, она заметила: "Когда-то я мечтала, чтобы мои портреты были на афишах. А теперь… лишь бы не на туалетной бумаге!"
ИЗДЕРЖКИ ЗНАМЕНИТОСТИ
Труппа Театра сатиры отправляется в Германию обслуживать советские войска. На первом же КПП какой-то строгий майор начинает придираться ко всяким мелочам. "Товарищ майор, мы же артистов везём!" Майор обходит машину, заглядывает в кузов и первое, что он видит - лицо Татьяны Пельтцер. Он мгновенно расплывается в улыбке: "Ой, кого я вижу! ТОВАРИЩ ПИЗНЕР!" С этой минуты Татьяна Ивановна поняла, что она знаменита.
Событие, происшедшее весной 1874 года, не имело аналога за всю немалую историю существования императорского дома Романовых. Как наверняка известно читателю, люди здесь были разные. Возможно, именно их пороки и добродетели, высочайшее проявление духа и падение в нравственную бездну заставляют читать сегодня историю Романовых, как увлекательный роман. Но никогда среди них не было человека, замешанного в презренном, по-особому «не царском деле» — воровстве.
И все же такой человек нашелся. Им был великий князь Николай Константинович Романов. Оговоримся сразу — стопроцентно и безоговорочно его вина доказана не была. Не существовало и никакого обвинительного заключения. Собственные показания самого великого князя — сплошное противоречие. Не менее противоречивы и оценки людей, пытавшихся разобраться в этом темном деле. Для одних виновность Николая Константиновича не подлежит сомнению. Другие выдвигают, помимо прочих, версию сплетенной против него адской интриги, замешанной на вопросах престолонаследия. Так что, какой же знак ставить в конце словосочетания «преступление имело место быть» — восклицательный или вопросительный, — до сих пор неизвестно. Но если что и не подлежит никакому сомнению, так это то, что наказание состоялось...
Простые, тихие, седые,
Он с палкой, с зонтиком она,-
Они на листья золотые
Глядят, гуляя дотемна.
Их речь уже немногословна,
Без слов понятен каждый взгляд,
Но души их светло и ровно
Об очень многом говорят.
В неясной мгле существованья
Был неприметен их удел,
И животворный свет страданья
Над ними медленно горел.
Гелий Коржев: Осень прародителей
Изнемогая, как калеки,
Под гнетом слабостей своих,
В одно единое навеки
Слились живые души их.
И знанья малая частица
Открылась им на склоне лет,
Что счастье наше - лишь зарница,
Лишь отдаленный слабый свет.
Оно так редко нам мелькает,
Такого требует труда!
Оно так быстро потухает
И исчезает навсегда!
Как ни лелей его в ладонях
И как к груди ни прижимай,-
Дитя зари, на светлых конях
Оно умчится в дальний край!
Простые, тихие, седые,
Он с палкой, с зонтиком она,-
Они на листья золотые
Глядят, гуляя дотемна.
Теперь уж им, наверно, легче,
Теперь всё страшное ушло,
И только души их, как свечи,
Струят последнее тепло.
"Автопортрет в юности". 1840.
В живопись Иван Кузьмич Макаров пришел по складывающейся семейной традиции. Его отец окончил когда-то знаменитую Арзамасскую школу Ступина и работал учителем рисования в те времена в уездном городе Саранске Пензенской губернии. Затем он организовал собственную рисовальную школу сначала в Саранске, а затем в самой Пензе.
Портрет певицы Е.А. Лавровской
Бобров Виктор Алексеевич
Елизавета Андреевна Лавровская — великая певица XIX века. Она родилась в 1845 году в городе Кашине Тверской губернии, городе, известном своим историческим прошлым, архитектурными сооружениями, высокой художественной культурой... Лавровская была одной из первых русских женщин, которая получила вокальное образование в Петербургской консерватории. Обладательница редкого по красоте контральто, Лавровская пела на сценах лучших оперных театров Санкт-Петербурга, Москвы, Киева, Одессы, Неаполя, Флоренции, Лондона, Парижа, Берлина, Дрездена... В Италии в честь Лавровской была выпущена медаль. Портрет певицы находится в Дрездене в знаменитой картинной галерее. Талант Лавровской высоко ценили Д.Россини, П.Виардо, Г.Берлиоз, А.Рубинштейн, А. Бородин, Н.Римский-Корсаков, С.Танеев, С.Рахманинов и много других музыкантов — современников певицы. Она с успехом пела в операх Глинки, Даргомыжского, Серова, Чайковского, Глюка, Россини, Моцарта, Верди, Гуно... Лавровская была замечательной камерной певицей. Остались воспоминания пианиста, профессора А.Б.Гольденвейзера: "Крупной фигурой среди вокалистов консерватории в мое время была Лавровская... Это был один из самых замечательных голосов, какие мне приходилось слышать: изумительное меццо-сопрано, довольно низкое. Я застал ее в Москве уже немолодой. В самые первые годы моего приобщения к музыкальному миру я помню ее еще замечательной певицей. Она устраивала несколько раз концерты вместе с Зилоти и Танеевым. Зилоти Лавровской аккомпанировал. Пела она в те времена превосходно. Помню, однажды она пела в симфоническом концерте, которым дирижировал Антон Рубинштейн. Она пела "Чудный сон" из "Руслана" Глинки и на "бис" романс Рубинштейна "Отворите мне темницу". Рубинштейн вышел сам ей аккомпанировать, и впечатление от их ансамбля осталось незабываемое..."
Крамской Иван Николаевич. Портрет певицы Е.А.Лавровской на эстраде. 1878г.