[700x525]

[700x583]

 Бредёт в глухом лесу усталый пешеход
И слышит: кто-то там, далёко, за кустами,   
Неровными и робкими шагами   
За ним, как вор подкравшийся, ползёт.

Заныло сердце в нём, и он остановился.   
«Не враг ли тайный гонится за мной?
Нет, мне почудилось: то, верно, лист сухой,   
Цепляяся за ветви, повалился Иль заяц пробежал...»

[показать]

Кругом не видно зги,
Он продолжает путь знакомою тропою.
Но вот всё явственней он слышит за собою
Всё те же робкие, неровные шаги.

И только рассвело, он видит: близко, рядом   
Идёт старуха нищая с клюкой,   
Окинула его пытливым взглядом   
И говорит: «Скиталец бедный мой!   

Ужель своей походкою усталой   
Ты от меня надеялся уйти?      
На тяжком жизненном  пути      
Исколесил ты  вёрст немало.      

Ведь скоро, гордость затая,   
Искать начнёшь ты спутника иль крова...      
Я старость, я пришла без зова,      
Подруга новая твоя!

[показать]

[показать]

Осенний Летний сад... Два лебедя в пруду
Любовно стерегут покой своих владений:
И скорбь - в который раз принявших смерть растений,
И мрамора - всегда!- живую красоту.

Осенний Летний сад... Ажур твоих оград
Берёт меня в кольцо и хороводы кружит.
Мне нравится бывать в плену у этих кружев,
Я пленница твоя, осенний Летний сад!

[показать]

Осенний Летний сад... Как славно им брести
И ворошить листву неторопливым шагом,
Дышать иных веков анапестом и ямбом,
И выдыхать свои несмелые стихи

Художни:Азат Галимов

Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,

Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.

[показать]

В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.

И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.

И замертво спят сотни тысяч шагов
Врагов и друзей, друзей и врагов.

А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной до двери дворца.

Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.

И все перламутром и яшмой горит,
Но света источник таинственно скрыт.

Художник Галимов А.Х.

Амалия Ризнич (1803 – 1825)

[показать]

Под небом голубым страны своей родной Она томилась, увядала... Увяла наконец, и верно надо мной Младая тень уже летала; Но недоступная черта меж нами есть. Напрасно чувство возбуждал я: Из равнодушных уст я слышал смерти весть, И равнодушно ей внимал я. Так вот кого любил я пламенной душой С таким тяжелым напряженьем, С такою нежною, томительной тоской, С таким безумством и мученьем! Где муки, где любовь? Увы, в душе моей Для бедной, легковерной тени, Для сладкой памяти невозвратимых дней Не нахожу ни слез, ни пени.

Об Амалии Ризнич известно чрезвычайно мало. Не сохранилось ее портретов и ни одной строчки, написанной ее рукой. Это и неудивительно, потому что ей, умершей в возрасте 22 лет, довелось прожить в России немногим более года. Ее увековечила только встреча с Пушкиным. Это он оставил на полях рукописей ее портреты и запечатлел особенность ее внешнего облика одной шутливой строчкой – «мадам Ризнич с римским носом».

[700x485]

Джордж Хейтер (1792-1871), «Портрет Е.К. Воронцовой». 1832 г. Холст, масло

До

[показать]

Картина фиксирует момент перед соблазнением. Молодой человек в красных бриджах старается склонить молодую девушку на кровать, а та, сопротивляясь, хватается за свой туалетный столик, пытаясь его опрокинуть, чтобы между объектом преступной страсти и соблазнителем возникла преграда. По иронии судьбы, из раскрытого ящичка туалетного столика выглядывает книга по правилам ухаживания. Маленькая собачка хозяйки, встревоженная суетой, отчаянно лает.

После

[показать]

Это произведение — продолжение картины "До" — иллюстрирует ситуацию после удачного совращения молодой девушки. Молодой человек спешно поправляет свои красные бриджи. Девушка, вся взъерошенная, в съехавшем набок чепце и наспех надетом платье, умоляет его быть впредь очень благоразумным и не выдавать их тайну. Перевёрнутый туалетный столик и разбитое зеркало символизируют отныне безвозвратно утраченную девственность девушки, её разбитую жизнь. Собачка хозяйки, мирно посапывающая неподалёку, — наглядная иллюстрация усталости, охватившей после полового акта юношу и девушку.

В "Биографических анекдотах" Уильяма Хогарта, опубликованных в 1785 году Джоном Николсом, сказано, что возможным заказчиком картины "После", как и предшествовавшей ей "До", был герцог Монтегю, "порочный дворянин до мозга костей", а реальным прототипом развратного молодого человека в красных бриджах — Сэр Джон Виллс, позднее ставший главным судьёй Суда общих тяжб ("общей скамьи") в Англии.

После этой картины многие художники взялись рисовать гравюры со сходными сюжетами, многие из которых имели весьма скандальный успех, но ближе всего к "оригиналу" были гравюры того же Уильяма Хогарта.

  источник

[700x780]

Этот сюжет по сути своей относится к разгульной жизни блудного сына из притчи Евангелия от Луки, проматывающего свое наследство, развлекающегося в притонах в блудницами. Мотив публичного дома казался весьма привлекательным, он быстро обособился в самостоятельный вид изображения. Это давало возможность, согласно воззрению гуманистов, выразить предостережение: как легко можно «промотаться» в таких увеселительных заведениях. Предостерегали также от пьянства, поскольку оно снижало бдительность, и, не в последнюю очередь, указывали на то, что в конце концов мота и пьяницу ждала бедность. Как и в большинстве голландских жанровых картин, которые не были лишь воспроизведением реальности, всегда в скрытом смысле содержали призывы к соблюдению моральных норм и ценностей, у Вермеера речь шла о проблеме контроля над чувственностью. Мотив алкогольного опьянения, точнее, наслаждения вином, является центральной в композиции. На покрытом ковром столе, расположенном параллельно плоскости картины, и подобно барьеру отделяющим зрителя от действующих лиц, стоит кувшин с вином.

Мастера из Кампьоне (XIV в.). Гробница Аврелия Августина:  (1362, Павия, церковь Сан-Пьетро в Чьель-д’Оро)

[показать]

[показать]

Вера

[показать]

Ван Дейк был учеником Рубенса, которому великий мастер, умирая в полном блеске своей славы, завещал духовную часть своего совершенного искусства. Некоторые ученики Рубенса рабски подражали ему, перенимали даже смелость и ловкость кисти маэстро, но мало заботились о самостоятельности и самобытности. Ван Дейк счастливо избежал подобного недостатка.

Начинался XVII век. Обширная мастерская Рубенса полна учеников. Один рисует с натуры, другой делает большую копию с эскиза учителя, третий заканчивает набросанные фигуры. Шума и смеха кругом немало, особенно потому, что самого Рубенса сейчас нет в мастерской. Но вдруг становится необыкновенно тихо, замолчали даже самые веселые и шаловливые. Все стоят испуганные, растерянные и тревожно поглядывают друг на друга. На большом полотне с работой Рубенса беспечной рукой одного из шалунов стерт угол картины. Что-то теперь будет? Что скажет маэстро? Хорошо бы все исправить, прежде чем вернется Рубенс. Но кто осмелится коснуться полотна? Кто сумеет все исправить так, чтобы мастер ничего не заметил?

О, Мифы древней Греции поведайте легенду
об Ирисе, Богини радуги цветке...

Давным давно, стараньями титана Прометея,
Похищен был огонь с Олимпа и подарен людям.
Кругом всё расцвело и пело без вина хмелея
И радовались все...cогретые огнём мы будем!

И вспыхнула на небе семицветная дуга,
Зажгла её Богиня радуги -  ИрИда
Она соединила Радости мостом брегА
Любви и счастья, и исчезли тучи и обиды.

[640x314]  Linda Thompson

 Вот шумный день угас и вечер, солнце скрылось
А радуга всё озаряла небеса,
И от негаснущего пламени Земля светилась
Хвалили Прометея все, поверив в чудеса.

Всю ночь не гас горящий мост,сверкая в темноте
А утром лучи солнца радугу небесную разбили
И разноцветные осколки падая везде
В долинах Ирисами гордыми застыли!

Так Ирис был из радуги рождён
С тех пор весь мир его небесной красотой  пленён!

Nadja Ulbl

Nancy Sinatra and Lee Hazlewood - Paris Summer

[показать]

По набережной ночью мы идем.
Как хорошо - идем, молчим вдвоем.

И видим Сену, дерево, собор
И облака...
А этот разговор
На завтра мы отложим, на потом,
На после-завтра...
На когда умрем.

Ирина Одоевцева.

"Он притягивает сочетаниями. Культура, утонченность, намек на флирт и красоты. Запах свободы, раскрепощенности. В нем легко, светло и все время пахнет весной.
Правда когда в нем живешь долго, то начинаешь замечать хмурое небо, грязные стены, нечищеные бетонные укрепления на реке, дешевые кварталы. Все как везде. Но все равно он остается притягательным Парижем. И в этих красках чувствуется импрессионизм французских художников и поэтов, мелкие мазки.
Это город культурный шалопай. )))"           Эльвин 

 

НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ

Ни в жены, ни в любовницы, ни в сестры:
Нет верности, нет страстности, нет дружбы.
Я не хотел бы с ней попасть на остров
Необитаемый: убила глушь бы.

Когда любим и любишь, счастьем рая
Глушь может стать. Но как любить такую?
Как быть с ней вечно вместе, созерцая
Не добрую и вместе с тем не злую?

Вечерние меня пугали б тени,
Не радовал бы и восход румяный.
Предаст. Расстроит. Омрачит. Изменит.
Раз нет мужчин, хотя бы с обезьяной.

  [показать]

Jean Barry - Эдвард Стейхен (Edward Steichen) 1915г.

С МОНМАРТРА

Город-Змей, сжимая звенья,
Сыпет искры в алый день.
Улиц тусклые каменья
Синевой прозрачит тень.
Груды зданий, как кристаллы;
Серебро, агат и сталь;
И церковные порталы,
Как седой хрусталь.


[показать]
A Snapshot- Paris, 1911 - Альфред Стиглиц (Alfred Stieglitz)

 Город бледным днем измучен,
Весь исчерчен ,
Как венец... тьмой излучин,
И над ним издалека —
По пустыням небосклона,
Как хоругви, как знамена,
Грозовые облака...
И в пространствах величаво,
Властной музыкой звуча,
Распростерлись три луча
(Твой образ — Слава!)
И над городом далече
На каштанах с высоты,
Как мистические свечи,
В небе теплятся цветы...

 

stanis_sadal

[700x485]

Аверкамп Хендрик (AVERCAMP, Hendrick)

[800x389]

Аверкамп Хендрик (Avercamp Hendrick по прозвищу “Немой из Кампена”, “De Stomme van Campen”) (1585–1634), голландский живописец эпохи барокко. Хендрик Аверкамп родился в Амстердаме, был крещен 27 января 1585. В 1586 году семья Аверкампа переехала в Кампен, где отец открыл аптечное дело. С материнской стороны Аверкамп был внуком ученого Петра Мероутануса. Вероятно, на основе свойственной от природы глухоты Аверкамп никогда смог научиться правильно говорить. Он получил от своей матери уроки письма и рисования, и мог в дальнейшем выражать свои чувства в рисунках.

[700x431]

[700x525]