Харрисон Фишер - сын Феликса Фишера и внук Хьюго Антуана Фишера, художников-эмигрантов из Богемии, родился в Бруклине в 1875 г.
.
[показать]
В 1886 семья уехала из Нью-Йорка и переехала в городок Аламеду (Калифорния), около Сан-Франциско, где спустя два года умерла мать Харрисона.
В 1893 картины деда - Антуана Фишера- были показаны на Всемирной Колумбийской выставке в Чикаго. Они принесли деду художника успех, и он смог даже открыть студию на Battery Street в Сан-Франциско. Как только семья прибыла в Калифорнию, отец художника – Феликс Фишер- начал преподавать двум сыновьям уроки рисования, беря их в поездки на пленэр вверх и вниз по Тихоокеанской береговой линии, где они делали эскизы пейзажей.
Задатки таланта обнаружились у Харрисона в возрасте шести лет, поэтому он без труда поступил в Институт искусств Марка Хопкинса и уже подростком продал свои иллюстрации местным газетам.
Популярный национальный журнал «Judge» вскоре издал работы Фишера, и художнику пришлось снимать отдельную студию, чтобы сконцентрироваться на работе. Через несколько лет он стал работать в большой газете издательства Уильяма Рандольфа Херста «San Francisco Examiner», где делал наброски событий и новостей.
В 1897 Фишер получил работу мультипликатора и иллюстратора в известном журнале "Puck magazine». Его имя стало известным и популярным, он наслаждался признанием и славой.
К 1900 Харрисон выполнял заказы самых известных журналов Америки.
Его самый большой успех был связан с яркими рисунками красивых американских девушек, которые он нескромно подписывал «Девушки Фишера». Таким образом, он стал иллюстратором «идеальной американской женщины».
Россию делает береза.
Смотрю спокойно и тверезо,
еще не зная отчего,
на лес с лиловинкою утра,
на то, как тоненько и мудро
береза врезана в него.
[640x371]
Она бела ничуть не чинно,
и это главная причина
поверить нашему родству.
И я живу не оробело,
а, как береза, черно-бело,
хотя и набело живу.
VI Всемирному фестивалю молодежи и студентов посвящается..
В 1955 году (за два года до фестиваля) инструктора Кривошеева вызвал тогдашний первый секретарь МГК комсомола Михаил Давыдов: «С сегодняшнего дня освобождаешься от всех дел. Займешься голубями». Голубями?
В кабинете сидел еще мужчина, как выяснилось, - Иосиф Туманов (потом - народный артист СССР, известный постановщик массовых народных зрелищ). «Важнейшая задача! - продолжал Давыдов. - Через два года нам нужны 100 тысяч голубей!» А Туманов достал что-то вроде брошюры с печатями и визами - сценарий мероприятий фестиваля.
...В 1949 году в Париже проходил I Всемирный конгресс сторонников мира. Требовалась эмблема. Знаменитый Пабло Пикассо, вспомнив, очевидно, древние легенды, изобразил голубку с оливковой веточкой в клюве. Так голубь стал символом мира. Фестивали молодежи и студентов (не только наш) проходили под девизом «За мир и дружбу между народами!». Церемония открытия традиционно начиналась с торжественного прохода по стадиону делегаций стран-участниц. И традиционно же проход этот предварял взлет голубиной стаи: голуби как бы начинали весь праздник.
День Творения
• • •
Судить человечество следует строго,
но стоит воздать нам и честь:
мы так гениально придумали Бога,
что, может быть, Он теперь есть.
[400x333]
• • •
Был создан мир Творцом, а значит
и Божий дух огнём горит
не в тех, кто молится и плачет,
а в тех, кто мыслит и творит.
Игорь Губерман
Шнорр фон Карольсфельд Юлиус (1794—1872)
[399x559]Вот площадь в сентябрьском стиле.
Вот девочка в узком окне.
Две белых ладони застыли,
как память ее о весне.
На эту осеннюю площадь
чудесную лошадь веду.
Лиловая умная лошадь
шагает за мной в поводу.
В губах -- золотой подорожник,
зеленая грива густа...
Какой сумасшедший художник
позволил сойти ей с холста?
Походкой своей неземною
она потешает народ,
но счастлив я знать, что за мною
лиловая лошадь идет,
что эта зеленая грива,
как поздняя ива, густа...
Уж если она некрасива,
что значит тогда красота?
От хохота рушится площадь,
хватается всяк за живот...
Но тихая, умная лошадь
по городу гордо идет,
под узким оконцем шагает,
и видит она над собой,
как с белой ладони слетает
счастливый петух голубой.
1967
Сергей Виноградов "Галинка"
Сергей Арсеньевич Виноградов (1869—1938). Живописец, рисовальщик, автор статей о московских деятелях культуры и искусства, С. А. Виноградов продолжал в своем творчестве традиции русской школы бытового и пейзажного жанров. Вынужденный в 1924 г. покинуть родину, художник поселился в Риге и во многих произведениях воспел природу восточной территории Латвии — Латгалии, ставшей для него неисчерпаемым источником творческого вдохновения. В своей рижской художественной студии С. А. Виноградов воспитал более сорока талантливых учеников. Картины мастера хранятся во многих музеях, как в России, так и за ее пределами.
Алупка. 1917. Холст, масло. Нижегородский художественный музей, Нижний Новгород
"Он на несколько десятилетий был забыт, в советской истории искусства упоминали его мало, от случая к случаю, поскольку последние 15 лет жизни провел в Латвии, то есть практически за границей. Поехал в 1923 году сопровождать выставку россиян в США - и не вернулся в советскую Россию. По-настоящему известным Виноградов стал недавно, после публикаций статей о нем на родине после перестройки, с успешным появлением работ на зарубежных аукционах.
Первая ассоциация с этой картиной. Когда-то, очень много лет тому назад я читала детскую книжку. Помню автора - Виталий Закруткин, "Открытие мира". Так вот, дело происходит поздней осенью, на улице слякоть, дождь и сплошная мерзость . Босиком на улицу нельзя - холодно, валенки тоже не оденешь - нет снега, ботинок или сапог нет. Вобщем вынужден сидеть дома. И так ему тошно, что он спрашивает мать:
-Мамань, можно я повою?
Сергей Виноградов. Мальчик у окна 1890е.
День вокала
• • •
Пою фальшиво я, но страстно,
пою, мелодию круша,
по звукам это не прекрасно,
однако светится душа.
[450x561]
• • •
Пора уже налить под разговор,
селёдку покромсавши на куски,
а после грянет песню хриплый хор,
и грусть моя удавится с тоски.
И.Губерман
Эдгар Дега В кафешантане: Песня собаки
Ф. Гойя. “Маха одетая”. Около 1800
Загадка, окутанная романтической легендой, — двойная картина с изображением молодой женщины — махи. Полотно откидывалось на шарнирах, как прочитанная страница, и под ним открывалось другое — та же маха, но обнаженная, несмотря на строжайший запрет инквизиции. Многие думали, что художнику позировала герцогиня Альба, однако исследования и сравнения с ее известными портретами кисти Гойи показали, что это не так. Скорее всего картину заказал Мануэль Годой, единственный, кому запреты инквизиции были не указ и кто мог держать крамольную картину в своем собрании и без стеснения показывать ее желающим. Но достойно ли великого художника делать из картины фривольную игрушку? Конечно, его попросил заказчик, вкусы которого хорошо известны. Однако Гойя — не мальчик на побегушках и не полуголодный бедняк, чтобы хвататься за любую работу. Что же так заинтересовало его?
Преображение на глазах у зрителя — вот задача, которую решает художник. Одетая маха, превращаясь в обнаженную, меняется до неузнаваемости, оставаясь между тем все той же молодой женщиной. Нет ли здесь потаенного смысла, ведь маха — подлинное олицетворение Испании. Маха и махо — выходцы из низов, хитрые, находчивые, неунывающие, умеющие вывернуться из любого положения. Если рыцарь Дон Кихот — возвышенный символ страны, то Санчо Панса — настоящий махо, а Дульсинея одновременно и рыцарский идеал, и лукавая маха.
Не совсем понятно, почему современники считали картину изображением Венеры — богини любви, которой пристало появляться во всем блеске красоты, в роскошном, праздничном окружении. Героиня Гойи лежит на кушетке, на смятых простынях и подушках. Да и не похожа она на Венеру. Она явно попала сюда с мадридской улицы! Может быть, Венерой ее назвали, помня о другой, едва ли не единственной до тех пор в испанской живописи обнаженной «Венере» Веласкеса, с которым снова соперничал Гойя. В картине Веласкеса тоже совершается таинство преображения —он пишет Венеру со спины, а она держит перед собой зеркало, и мы видим отражение ее лица, облик взрослой, зрелой женщины с вечно юным, прекрасным телом. Но если у Веласкеса Венера «стареет на глазах», с махой Гойи происходят другие перемены.
Одетая маха лежит на зеленой кушетке, на буро-коричневом фоне в белом платье с розовым поясом, ярко-желтой накидке и золотых туфельках. Растрепаны ее черные волосы, в том же ритме вьются по накидке черные кружева. Перевернув «страницу», мы видим совсем иную живопись — кушетка бархатисто-синяя, фон — лиловый, простыни и кружева подушек играют серебристым, голубоватым светом, создавая драгоценную оправу для женского тела, а его называли «самым прекрасным куском живописи, который когда-либо создавался».
Лицо одетой махи — неподвижная, раскрашенная, даже размалеванная румянами и белилами маска, лицо обнаженной девушки становится свежим, юным, на губах мерцает мечтательно-грустная улыбка, не уступающая прославленной в веках улыбке Джоконды.
Ф. Гойя. “Маха обнаженная”. Около 1800
В 1859 году художник подготовил серию из трех картинах под названием «Прошлое и Настоящее» (Past and Present), темой которых стала неверность супруги. Этот цикл был создан под влиянием серий Уильяма Хогарта.Триптих состоит из трех отдельных сцен из жизни одной семьи среднего класса.
На первой картине муж обнаруживает неверность жены, он держит письмо, из которого узнал о предательстве жены, давит каблуком портрет любовника жены. муж не сердит, он спокоен и, похоже, огорчен. Он поступает "как должно". Ей должно уйти. У двух дочерей, играющих слева рухнул карточные домик.Еще один символ. На столе половинка яблока. Вторая половина, представляющая жену, упала на пол.
[показать]
Augustus Leopold Egg Past and Present - I.
В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.
Augustus Leopold Egg
1816-1863
С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер
И вечно вели нескончаемый спор -
С улыбкой одна, а другая с презреньем.
Кранах, Влюблённая старуха и молодой человек 1520-1522
Кранах Лукас Старший Любовь по расчету
Кранах Влюбленный старик
В понедельник 25 ноября 1913 года [все даты до 1918 года приводятся по старому стилю — ВлВ] скучающие обыватели под заголовком «Самоубийство курсистки» прочитали в московской газете «Столичная жизнь» такое вот небольшое сообщение:
Вчера, вечером, в доме Константинопольского подворья, по Крапивенскому пер., застрелилась из револьвера слушательница Высших женских курсов Полторацкой, дочь надворного советника, Надежда Григорьевна Львова. Незадолго до смерти она говорила с кем-то по телефону. Никаких записок покойная не оставила. Смерть наступила мгновенно: пуля попала в сердце.
До обобщений, впрочем, я дошла гораздо позже. До каждого обобщения доходят, топча свои собственные следы.
А тогда я увидела тебя в самый последний момент. Уже было слишком поздно притворяться, что не вижу. Ты шёл с незрелой седоволосой кошечкой. (Кошки с цветом волос под седину заполняют в природе нишу, возникающую из-за действительно седых женщин с волосами, покрашенными в рыжий цвет). Кошка висела на твоей руке, модно дёргалась и демонстрировала близость. В декольте у кошки, переходившем все мыслимые границы, кипел бюст. Благодаря ложбинке, которая образуется между полушариями, такое декольте производит впечатление, будто кто-то голый повернулся к тебе задом.
День гадкого утенка
• • •
Нигде по сути не был я изгой,
поскольку был не лучше и не хуже,
а то, что я существенно другой,
узналось изнутри, а не снаружи.
[400x290]
• • •
Меня на сочувствии тонком
не словит лукавая нелюдь,
я долго был гадким утёнком
и чуткий поэтому лебедь.
И.Губерман
Кадр из мультфильма ГАДКИЙ УТЕНОК
Я вышла под летящий снег,
В огромный город белый-белый.
Порой переходя на бег,
Преодолев дворы Капеллы
И муфту обронив песцовую,
Я быстро шла по мостовой.
Оставив позади Дворцовую,
Где не было души живой,
На правом берегу Невы
Застыла я, прильнув к иконке…
В одном не виноваты Вы,
Что лёд Невы был слишком... слишком тонкий...
Ирина Брандукова
Ирина Бируля
Он не знает и доли всех граней моих.
Он не друг… и, тем более, мне не жених,
Но достойный и самый возможный.
Я боюсь отыскать в нем чужое…
То, с чем я не сумею смириться,
Чтобы путь отречения сложный,
Где в конце нас останется двое,
Я прошла… и смогла покориться.
[показать]
Я не знаю и доли всех граней его,
Но уже, где-то смутно, боюсь одного:
Вдруг во мне он отыщет чужое?
Не простит мне неправильность жеста?
(Неумышленно, неосторожно)
И решит, что усилий не стоит
(Не подруга ему, не невеста)
Этот путь отречения сложный…
Ирина Брандукова
Художник Ольга Шагина