Источник: b_a_n_s_h_e_e — 18.10.2010
Какие образы встают перед глазами, когда мы слышим выражение «викторианская семья»? Отец, служащий где-нибудь в Сити, мать-домохозяйка в кружевном платье, целый выводок детишек под присмотром сдобной нянюшки, кухарка, несколько горничных, которые стараются казаться как можно незаметнее. Иными словами, уютная семейка среднего класса. Тем интереснее кажутся супружеские пары, которые выбивались из этого стереотипа.
Одной из таких необычных пар были Артур Манби и Ханна Калвик, его горничная, жена и рабыня.
Впрочем, по мнению того же Джона Стюарта Милля, любая викторианская жена была одновременно рабыней своего мужа. У замужних женщин не было практических никаких прав, они не могли распоряжаться своим имуществом, после развода им не отдавали детей. «Рабыней» можно назвать и горничную, особенно «maid of all works» - единственную служанку, на которую взвалена вся работа по дому. Бедняжки надрывались от восхода до поздней ночи и света белого не видели.
С другой стороны, ни жены, ни даже горничные не носили ошейник. А Ханна его носила, причем с гордостью.
[306x423]
Фридрих Каспар Давид
(Friedrich Kaspar David) (1774-1840)
Немецкий живописец, представитель романтического пейзажа. В 1794-1798 годах Фридрих учился в копенгагенской Академии художеств, затем работал в Дрездене. Крупнейший пейзажист раннего немецкого романтизма, Фридрих изображал, как правило, поросшие лесом горы Баварии или пустынное побережье Померании с человеческими фигурами, как бы затерянными среди природы. Подчиняя пейзажные мотивы эффектам рассеянного, таинственного мерцающего или феерически вспыхивающего освещения (чаще лунного, чем солнечного), Фридрих воплощал стихийную мощь, грозную и почти мистическую беспредельность мироздания, тонкое созвучие сил природы движениям человеческой души, чувство прорыва в неведомое. Пейзажи Фридриха отличаются строгой выверенностью рисунка, четкостью пространственных планов, богатой игрой светотени. Смутное внутреннее беспокойство порой перерастает в картинах художника в настроение щемящей тоски, в горькое осознание бренности всего земного.
Виолончельный вздох и скрипок переливы,
И влажный голос флейт я повторил
И радостная дрожь прошла по мне пугливо,
Как легкий ветерок от лебединых крыл.
Воды и крыльев плеск, и гордое скольженье…
Но кончен звуков пир и белоснежных тел.
И я ушел, но все хранит воображенье
Крылатый взлет смычков, - когда и я летел.
Теофилис Тильвитис
Зло порождает зло. Если ударить человека по лицу, он даст сдачи. Если наплевать ему в душу, завтра он наплюет в душу кому-нибудь другому. Одного солдата заставляли мыть туалеты, а потом он взял автомат и перестрелял всю часть. Один косоглазый мальчик в детстве терпел насмешки от других детей, а потом вырос и сделался серийным убийцей. Одну проститутку обидел клиент, и у нее в вагине выросли зубы. "Профессиональная деформация!" - сказали врачи.
***********************************
Будут и стихи, и математика,
Почести, долги, неравный бой, -
Нынче ж оловянные солдатики
Здесь, на старой карте, стали в строй.
Лучше бы уж он держал в казарме их,
Только - на войне как на войне -
Падают бойцы в обеих армиях,
Поровну на каждой стороне.
[484x550]
Может быть - пробелы в воспитании
И в образованье слабина, -
Но не может выиграть кампании
Та или другая сторона.
Совести проблемы окаянные -
Как перед собой не согрешить?
Тут и там - солдаты оловянные, -
Как решить, кто должен победить?
И какая, к дьяволу, стратегия,
И какая тактика, к чертям!
Вот сдалась нейтральная Норвегия.
Ордам оловянных египтян.
Левою рукою Скандинавия
Лишена престижа своего, -
Но рука решительная правая
Вмиг восстановила статус-кво.
Где вы, легкомысленные гении,
Или вам являться недосуг?
Где вы, проигравшие сражения
Просто, не испытывая мук?
Или вы, несущие в венце зарю
Битв, побед, триумфов и могил, -
Где вы, уподобленные Цезарю,
Что пришел, увидел, победил?
Нервничает полководец маленький,
Непосильной ношей отягчен,
Вышедший в громадные начальники,
Шестилетний мой Наполеон.
Чтобы прекратить его мучения,
Ровно половину тех солдат
Я покрасил синим - шутка гения, -
Утром вижу - синие лежат.
Я горжусь успехами такими, но
Мысль одна с тех пор меня гнетет:
Как решил он, чтоб погибли именно
Синие, а не наоборот?..
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ...Девочке двенадцать лет. Она прильнула к дощатому забору кафешантана «Марс» и слушает чарующие звуки русских и цыганских романсов. Они входят в душу как неизбежное, как первая любовь — отныне и навсегда.
ДЕНЬ ВТОРОЙ. ...Шесть лет спустя. Молоденькая, восемнадцатилетняя, Изабелла Юрьева поел перед знаменитым Алексеем Таскиным, когда-то аккомпанировавшим «несравненной» Вяльцевой. Как он скажет, так и будет. Поет, между прочим, тот самый романс, который услышала через щели забора: «Увидя вас один лишь раз, не знаю, что со мною сталось». Маэстро вежливо улыбнулся. Похвалит? Ударит отказом? Отделается? Маэстро сказал: «Услышав вас один лишь раз, могу утверждать: у вас прекрасный, природой поставленный голос. Вам не надо учиться— учение только испортит его. Берите ноты и выходите на эстраду!» «Как? Так сразу?» «Ну, не сразу, можно недели через две».
ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ...Война. Вспоминает знаменитая певица Изабелла Юрьева: «Я усомнилась в пригодности своего репертуара. Срочно выучила новую, патриотическую песню и с ней вышла. Спела и вдруг слышу— кто-то из бойцов крикнул: «Сашу!» Потом: «Белую ночь!»
И она пела одну за другой свои старые песни и романсы. Очевидно, в них было то, что отняла у людей война: радость, счастье, любовь.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. ...Уничтоженный, но живой послевоенный Сталинград. «С утра зарядил дождь,— записала рассказ Юрьевой журналистка.— Его пелена скрыла очертания встающего из руин города. К вечеру по улицам можно было уже не идти, а плыть. «Кто же в такую погоду пойдет на концерт?» — грустила певица. К назначенному времени пришел автобус. Она и музыканты взгромоздились с ногами на сиденья, потому что вода заливала пол. И вдруг она увидела, что по затопленной улице, держа в руках обувь, босиком, подняв подолы платьев, подвернув брюки, идут бесконечной толпой те, кого дождь не остановил,— ее слушатели, ее почитатели. И она расцвела от счастья».
ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ...5 апреля 1965 года, Ленинградский театр эстрады. Изабелла Даниловна Юрьева дает свой последний концерт. Хотя голос не изменил и красота не ушла. Тогда ответ казался ясен: молодец, нашла в себе мужество уйти в свой звездный час, решив, что хватит, пришло время других. А может, в другом ответ? Всю жизнь она боролась за свою песню. Сами подумайте: по всей стране гремит «Тачанка-ростовчанка», а она поет «Жалобно стонет», или— «Страна встает со славою на встречу дня», а она— «Прощай, мой табор», или вот— «Расправив упрямые плечи, вперед комсомольцы идут», а Изабелла Юрьева все о своем: «Мой нежный друг, если можешь, прости...»
ДЕНЬ ШЕСТОЙ. ...Москва. 90-летняя певица с надеждой, с любовью, с наслаждением наблюдает возвращение романса. Их ведь всего-то три вопроса, которыми занято искусство: любовь, жизнь и смерть. Нет: жизнь-смерть — любовь. То, о чем она пела всегда.
20 января 2000 года.Изабелла Юрьева умерла
Устами младенца
О том, что устами младенца глаголет истина – знают все. Что это толком означает – не знает никто. Но многим доводилось выслушивать от своих детей поразительно меткие замечания.
Ребенок – зеркало, в котором отражается мир (и все взрослые в нем), и эта игра света на гранях «маленького хрусталика» придает особое очарование детскому восприятию бытия.
«Детство часто держит в своих слабых пальцах истину, которую не могут удержать взрослые люди своими мужественными руками и открытие которой составляет гордость позднейших лет». (Д. Рескин). Но, будем надеяться, что детская рука в нашей взрослой ладони – тоже наш путь к познанию. И не просто некоей абстрактной истины, но и познанию нежности, гордости, силы, радости.
Отцы и дети
«Тот мудрый ребенок, кто знает своего отца», – важно сказал Гомер.
«Тот мудрый отец, кто знает своего ребенка», – перефразировал В. Шекспир.
Итак, тема «отцов и детей» в серьезных и шуточных высказываниях человечества. Любые отношения – всегда наболевшая тема. И без юмора частенько не обойтись. Приятно, что юмор и ирония в высказываниях взрослых всегда направлены на себя самих, а вовсе не на предмет своей любви, заботы и хлопот.
«Есть три пути что-то сделать: сделать самому, нанять кого-нибудь или запретить своим детям делать это». Или – «У детей вы можете многому научиться. Например, узнать, сколько в вас есть терпения…» И даже: с «маленькими детьми, как с интеллигентами: когда они шумят, они нам действуют на нервы, когда сидят тихо – это подозрительно». (Г. Лауб).
Подрастающий ребенок – особый предмет внимания, удивления, и снова – шуток в отношении самих себя:
«Вы понимаете, что ребенок вырос тогда, когда он перестает спрашивать, откуда берутся дети и отказывается говорить, куда он сам собирается идти.» (О. Рурк). Или: «Родители обычно уверены, что они отлично знают своих детей, и время только укрепляет их в этом заблуждении «– (Т. Драйзер).
«Первая половина нашей жизни разрушена нашими родителями, вторая – нашими детьми.» (Клэренс Дэрроу, английский адвокат).
Этот знаменитый афоризм в сатирическом виде описывает некое «современное представление» о слагаемых человеческой личности. Спорно, но не без тонкости подмечено то, о чем любят поговорить и психологи. По сути – юморная гипербола, и ее можно трансформировать прямо противоположным образом. Но прежде всего – это самоирония.
Дети и будущее
Эту связь понимали всегда, трудно ее не осознать. Иногда в этой связи выражались глубокомысленно, но не без сарказма: «Берегите слезы ваших детей, дабы они могли проливать их на вашей могиле». (Пифагор).
Иногда выражались несколько расчетливо, чуть напыщенно, но от этого не менее правильно по сути: «Дети – одна треть нашего населения и все наше будущее» – именно так говорится в программе содействия детскому здоровью (Child Health Promotion Programme – CHPP).
А можно сказать еще проще: «Ребенок – это мнение Бога о том, что мир должен существовать и продолжаться».
Это и наше мнение. Пусть существует дальше мир, в том числе, – в наших детях. А нам остается только о них говорить, подшучивая над собой. Нам остается только их любить.
Мало кто из нас в наше время способен сказать: «Мне б сыновей трое, да девок без счета» – нет таких
|
Виктор Васнецов. Радость праведных о Господе (Преддверие Рая). Триптих. Центральная часть |
|
|
Это цитата сообщения JemmaMia Оригинальное сообщение
Она надевает чулки, и наступает осень;
сплошной капроновый дождь вокруг.
И чем больше асфальт вне себя от оспин,
тем юбка длинней и острей каблук......
И.Бродский
Под стынущий кофе прикольно ржавеет клен.
Симптомы осенней болезни укутав в шарф,
В шестнадцатый раз вспоминаю, что я влюблен
В медовую рыжесть, в которой живет душа.
Бездомной собакой бросаюсь к ее ногам,
Чтоб выпросить ласку и, может, чего пожрать.
А птицы, пакуя манатки, летят в юга,
В свой птичий полет, где в прогнозе живет жара.
Мне б с ними махнуть, но, увы, сопли, кашель, лень,
Боязнь высоты, миллионы других причин.
Придумаю их, если завтра придешь ко мне,
И буду болеть, если будешь меня лечить.
Под стынущий кофе ты будешь меня спасать
И трогать мой влажно-собачий сопливый нос,
Менять холодилки на лоб и давать лизать
Кислющий лимон с пожеланием сладких снов.
Укутав меня в одеяло, ты будешь ждать,
Чтоб я поостыл, чтоб я стал 36.6
И это почти как любовь, как напиться дать
Студеной водицы иссохшей моей душе.
27.09.10
Саша Бес
Абдалиева Акжан
Это цитата сообщения KYKOLNIK Оригинальное сообщение
Пердюмонокль...
Две картины у меня сами собой сложились в интересный пердюмонокль *
Строго по правилу «всё гуляли - веселились, подсчитали - прослезились»
Делай раз:
Ernest Jean Delahaye (French, 1855-1921) «Mademo»
Лауреат Нобелевской премии по литературе, 83 года, Мехико
Записала Рита Гиберт. Фотограф Аричи Грациано
Corbis / RPG
Я всегда хотел сочинять мыльные оперы. Для людей вроде меня, желающих единственно, чтобы их любили за то, что они делают, мыльная опера гораздо эффективнее романа.
Нам приходится бороться с окаменением языка. Такие слова, как «народ», «демократия» потеряли свое значение. Всякий, кто может организовать выборы, считает себя демократом.
Я пытался писать сказки, но ничего не вышло. Я показал одну из них моим сыновьям, тогда еще маленьким. Они вернули ее со словами: «Папа, ты думаешь, дети совсем тупые?»
Я стараюсь предотвратить неприятные сюрпризы. Предпочитаю лестницы эскалаторам. Все что угодно — самолетам.
США инвестируют в Латинскую Америку огромные деньги, но у них не получилось то, что мы сделали без единого цента. Мы меняем их язык, их музыку, их еду, их любовь, их образ мыслей. Мы влияем на Соединенные Штаты так, как они хотели бы влиять на нас.
СПИД лишь добавляет любви риска. Любовь всегда была очень опасна. Она сама по себе — смертельная болезнь.
Проститутки были моими друзьями, когда я был молод. Я ходил к ним не столько заниматься любовью, сколько избавиться от одиночества. Я всегда говорил, что женился, чтобы не завтракать в одиночестве. Конечно, Мерседес (жена. — Esquire) говорит, что я сукин сын.
У меня была жена и двое маленьких сыновей. Я работал пиар-менеджером и редактировал киносценарии. Но чтобы написать книгу, нужно было отказаться от работы. Я заложил машину и отдал деньги Мерседес. Каждый день она так или иначе добывала мне бумагу, сигареты, все, что необходимо за работой. Когда книга была кончена, оказалось, что мы должны мяснику 5000 песо — огромные деньги. По округе пошел слух, что я пишу очень важную книгу, и все лавочники хотели принять участие. Чтобы послать текст издателю, необходимо было 160 песо, а оставалось только 80. Тогда я заложил миксер и фен Мерседес. Узнав об этом, она сказала: «Не хватало только, чтобы роман оказался плохим».
Если во что-то вовлечена женщина, я знаю, что все будет хорошо. Мне совершенно ясно, что женщины правят миром.
Единственное, чего женщины не прощают, это предательство. Если сразу установить правила игры, какими бы они ни были, женщины обычно их принимают. Но не терпят, когда правила меняются по ходу игры. В таких случаях они становятся безжалостными.
У меня был спор с профессорами литературы на Кубе. Они говорили: «Сто лет одиночества» — необычайная книга, но она не предлагает решения». Для меня это догма. Мои книги описывают ситуации, они не должны предлагать решений.
Я мелкобуржуазный писатель, и моя точка зрения всегда была мелкобуржуазной. Это мой уровень, мой ракурс.
Если бы я не стал писателем, я хотел бы быть тапером в баре. Так я помогал бы влюбленным еще сильней любить друг друга.
Великие бедствия всегда порождали великое изобилие. Они заставляют людей хотеть жить.