"Маленькая ворона указала именно на это место мне, и
на этом месте я "увидел" возможность заставить тебя понять,
как действуют, находясь в настроении воина.
Все, что ты делал прошлой ночью, было сделано в
правильном настроении. Ты контролировал себя и в то же самое
время ты был отрешен, когда ты спрыгнул с дерева, чтобы
поднять клетку и подбежал ко мне. Ты не был парализован
страхом. И потом, у вершины утеса, когда лев взвизгнул
сзади, ты двигался очень хорошо. Я уверен, что ты не поверил
бы в то, что ты сделал, если бы взглянул на тот утес в
дневное время. Ты был в достаточной степени отрешен и в то
же время имел в достаточной степени контроль над собой. Ты
не оступился и не намочил в штаны, и в то же время ты
забрался на эту стену в полной темноте. Ты мог оступиться и
убиться; чтобы лезть на эту стену в темноте, требуется
держаться за самого себя и отступиться от самого себя в одно
и то же время. Именно это я называю настроением воина.
Я сказал, что что бы там я ни делал прошлой ночью, все
это было продуктом моего страха, а не результатом
настроения, контроля и отрешенности.
- Я это знаю, - сказал он, улыбаясь. - и я хотел
показать тебе, что ты способен подстегнуть себя к тому,
чтобы выйти из своих границ, если ты находишься в
соответствующем настроении. Страх загнал тебя в настроение
воина, но сейчас, когда ты знаешь об этом, все, что угодно,
может служить тебе, чтобы войти в него.
Я хотел с ним спорить, но мои мысли не были достаточно
ясны. Я чувствовал необъяснимое раздражение.
- Удобно всегда действовать в таком настроении, -
продолжал он. - оно проносит тебя через всякую чушь и
оставляет очищенным. Это было большое чувство, когда ты
достиг вершины утеса, разве не так?
- Я сказал, что понял то, о чем он говорит, и, однако
же, чувствую, что было бы глупым пытаться приложить его
учение к повседневной жизни.
- Настроение воина требуется для каждого отдельного
поступка, - сказал он. - иначе становишься рассеянным и
неуклюжим. В жизни нет такой силы, в которой отсутствовало
бы это настроение. Посмотри на себя. Все обижает и огорчает
тебя. Ты хнычешь и жалуешься, и чувствуешь, что каждый
заставляет тебя плясать под свою дудку. Ты - листик,
отданный на волю ветра. В твоей жизни нет силы. Что за
отвратительное чувство, должно быть!
Воин, с другой стороны, является охотником. Он
рассчитывает все. Это контроль. Но после того, как его
расчеты окончены, он действует. Он отступается. Это
отрешение. Воин не является листиком, отданным на волю
ветра. Никто не может его толкнуть. Никто не может заставить
его поступать против самого себя или против того, что он
считает нужным. Воин настроен на выживание. И он выживает
наилучшим способом из всех возможных."
[604x451]