Совершенно теряюсь в этих дискуссиях и логических доводах. Я не могу объяснить людям свое восприятие мира. Я не могу вести споры, мне чужда логика. Любой может мне логически доказать, что я дура. Я такой идиот: знаю, что права и не могу донести свое понимание до других. Мне нравится спор без победы. Беседа, обмен восприятиями. Не хочу доказывать кому-то очевидные для меня вещи, потому что это бессмысленно. Нельзя объяснить необъяснимое.
Господи, я не могу разговаривать с эмоциональными инвалидами.
После разговора с таким человеком, а особенно если их несколько, я чувствую себя последней идиоткой и изгоем. Может быть это я - инвалид.
я инвалид.
я так рада, что не одна такая. боже, да я просто описаться готова от облегчения

Хорошо писать кому-нибудь длинные-длинные письма...

Мечты и воспоминания - это какие-то зыбучие миражи. Нет ничего ужаснее. Затягивают, затягивают как в болотный омут.
И всё равно хочу быть вечно молодой, потому что у стариков нет ничего, кроме прошлого. Пусть не телом, но душой я останусь молодой до самой смерти. Пожалуйста.
Мечты, надежды на будущее и сны - отрава. Я же знаю, что никогда, никогда из этого не выберусь.

А когда я была совсем маленькая, я любила риосвать всякое. Ну как все дети. Уток, деревья, человечков. И если кто спрашивал, кем я буду, когда вырасту, я неизменно отвечала, что художником. Как-то взяла у мамы книжку о балете и срисовала оттуда кучу фотографий-иллюстраций. Так я училась рисовать человеческое тело. И в школе все 11 лет я рисовала. В младших классах я это делала дома, а в более старших уже изрисовывала всё, что попадалось под руку: тетрадки, парты, обои дома, дверь изуродовала в комнате. Рисунки были не фонтан, конечно. Кроме девушек я как-то и не научилась ничего рисовать, по-моему. И никогда не пыталась рисовать то, что вижу. Отдать меня в художественную школу мать не имела возможности - она работала на трёх работах и нам едва хватало на еду и сладости два раза в месяц. И вот сижу я, такой удод, смотрю на свои убогие рисунки и думаю, "а что было, если бы...".
Понятие "художник" по сю пору олицетворяет для меня свободу. Самую что ни на есть свободу... Если я художник, я могу всё.
[400x283]

Общение с людьми в очень часто приносит мне разочарование. Я люблю наблюдать за людьми и их общением со стороны. Я действительно какая-то рыба - только беззвучно открываю рот и выпучиваю глаза. Интересно, смогла ли бы я общаться с такими же рыбами? Вряд ли. Бессмысленно мечтаю о шапке-невидимке. В ней можно спокойно наблюдать за миром и за лицами. И даже делать зарисовки. Мне нравилось лицо какого-то мальчика со старшего курса, я пялилась-пялилась исподтишка, а он заметил. И, естественно, решил, что он мне нравится. Ненавижу, когда это случается! Почему я не могу спокойно рассматривать его лицо, движения мышц, эмоции, блеск в глазах? Почему я должна прятаться, делать вид, что не замечаю его, чтобы скрыть смущение от того, что он ЗНАЕТ, что я смотрю? Ненавижу, как это устроено в мире... На Питера Стила я бы пялилась в два раза больше, но это не значит, что я хотела бы затащить его маньячноподобную тушу в постель. То есть, я бы хотела, конечно))) Но чисто гипотетически.

Замечательно было бы пожить в своих снах. Сидеть отшельником, как Люциус, пялиться в монитор, гулять и рисовать и лепить и фотографировать и учить немецкий и... И всё это будучи невидимкой. Это ведь как растворение в окружающем мире! А потом видеть сны. Обязательно неосознанные.
Жаль, что я люблю фотографировать людей, с ними ведь надо ОБЩАТЬСЯ. Люблю узнавать в каждом что-то неожиданно прекрасное. Бесконечные дневники. Идеальная матрица.

[250x378]

В этом доме живёт Большое Яйцо. Печкой оно, в общем-то, не пользуется: говорит, это для уюта. Поэтому из трубы дыма нет. Но я подозреваю, печка там не столько для уюта, сколько создать видимость обычного деревенского домика с трубой. Дверей в доме нет, потому что Яйцо никуда не выходит. К тому же, если прорезать дверь, тут же явится толпа незваных гостей. Всяких любопытных личностей, сующих нос не в своё дело. И отсутствие двери не создаёт особенных подозрений - всегда можно предположить, что она с другой стороны. Тем более, вон, и труба торчит, значит, всё как надо.
Я потому так много говорю о Доме, потому что Дом - это не просто какая-то серая коробка, а единственный друг Яйца. Кроме прекрасной зелёной герани на подоконнике, конечно. Дом защищает Яйцо. Держит напор ветров, прячет его от дождя и укрывает от любопытных глаз. А его странный жилец почти всегда смотрит в окно. Днём в него падает луч солнца, а ночью - луны. Когда события за окном становятся невыносимыми (такое иногда бывает), Яйцо переводит взгляд на герань. Потоки света делают её удивительно прекрасной... Высвечивается и сверкает каждая зелёная ворсинка на стебле, все они очерчивают нежный силуэт, и блики солнца (или лунного света) играют на листьях. Яйцо знает, что герань - всего лишь глупое растение, но иногда ему кажется, что она его понимает. Понимает, и никогда не сможет промолвить хоть слово.
У Дома, вообще-то, есть свой собственный характер, временами конфликтующий с характером Яйца. Последнее мирится с этим, потому что несмотря на нередкие споры, Дом продолжает верно защищать своего жильца. Он довольно общителен, и хотел бы иметь не только дверь, но и ещё пару окон, но ради Яйца остаётся недоделанным. Яйцо болезненно относится к таким жертвам и страдает от чувства вины. К тому же Дом видит недостатки друга и указывает ему на них, надеясь, что исправив их, Яйцо станет счастливее. Дом любит Яйцо. А Яйцо хочет быть наедине с геранью. Это потому что она молчит. Ему нравится рассказывать сказки в пустом доме, когда всё вокруг заливает лунный свет.
Снаружи много событий, шевелений, жизни. Это даёт пищу для размышлений, порождает беспокойные сны и из-за всего этого внутри Яйца рождаются сказки. Иногда оно записывает их на стеклянные пластинки и складывает в комод. Это из-за того что они такие хрупкие и их так легко разбить. Они как будто почти не вещи... Яйцо хочет сохранить призрачность снов.

Странно, что из детства я не могу вспомнить почти ничего светлого. Только обиды, стыд, горечь...
С яслей до выпускного - одна полынь. А что вспоминается хорошего? Мне было хорошо, когда я прогуливала школу почти две недели. Уходила утром, дожидалась ухода мамы, возвращалась домой и целые дни мечтала. Это ж надо: мечтать по нескольку часов подряд! Слушала ERA, писала дневник, гарри поттера читала... Помню, два раза подряд вместо уроков сходила в кино на "Эквилибриум". Весной это было. Ходила, как мешком по голове стукнутая, дышала запахом ручьев.
Никогда, кстати, так и не смогла понять, как можно сжечь собственный дневник. Мне одна девочка как-то призналась, что вела, а потом сожгла. Наверное, уж очень тяжелые воспоминания хранились в ее записях. Мои-то стопочкой лежат запертые в комоде. Прямехонько рядом с сигаретами.
Какая же я была тогда счастливая, несмотря ни на что. Не нашла я еще тогда "лекарства от всех бед" - компьютера. Пользовалась вместо него собственным воображением, дневником и книгами. А еще воровала у мамы деньги, была эгоистичной, недалекой и жалкой, и никогда не думала о завтрашнем дне. Старалась не думать.
В детстве, лет девять-десять, я боялась летних лагерей. Вернее, тамошних детей. Мне мама в то время посоветовала побольше читать, чтобы отвлечься от плохого. Интересный совет, правда? Впрочем, ребенком я бы не поняла большего, мне кажется. В один такой лагерь взяла я с собой, помнится, ужасно интересную книжку "Доктор Дулитлл", а ее украли. И по сей день иногда испытываю смутное желание все-таки прочитать ее когда-нибудь.
А еще помню девочку из второго или третьего отряда со значком "Сильнее! Глубже! Быстрее!". Почему мне никогда не бывает от такого весело?
Сейчас я веду довольно жалкую жизнь, учась в колледже, где ношу маску, стараясь никого не подпускать к себе на расстояние меньшее, чем пушечный выстрел; а дома бесконечно увлекаюсь новыми и новыми играми, безуспешно пытаясь сохранить лицо перед ним. И с каждым днем я теряю веру в собственные силы что-либо изменить. До бесконечно малого. до бесконечно малого.

Вообще, легче всего умереть, если ты сомнамбула.

А я три дня в колледж ни ногой. Трудно учиться, когда скучно, но иногда ещё труднее посещать интересные занятия, на которых ничего не получается. Интересно ужасно, стараешься, стараешься, а получается фигня. И надо плёнку отщёлкать для технологии обработки, а я - никак. Не могу я это быстренько, за недельку. Ну не могу, и всё. Не мусорные же баки и не детские площадки фотографировать) У меня плёнка может по два месяца лежать, я беру иногда и делаю достойный кадр. Правда, он только при съёмке кажется достойным частенько... В общем, я настолько не уверена в себе, что становлюсь неудачником.
Играю без перерыва и не хочу обратно в реальность. Хочу жить среди спрайтов. Ткнёшь их пальцем - они улетучиваются.

Хочу синтетического друга. Он будет улыбаться всему, что я говорю и будет делать всё, что я ему прикажу. Вот сейчас мы бы вместе рисовали акварелью или цветными карандашами и улыбались. А если я захочу сделать что-нибудь не очень хорошее, он бы качал головой и тоже улыбался.

Читать далее...

С каждым днём я всё больше начинаю вспоминать свои детские мечты. Вспомнила, как в пятнадцать лет сидела над контурными картами, намечая маршруты своих будущих путешествий.
Вчера случайно открыла журнал со статьями о путешествиях и туризме. О дикой Амазонке... Джунгли, мачете, армейские ботинки и москитная сетка... О разных городах и деревнях, о раскрашенных людях с бронзовой кожей. Об экзотической пище и босоногих детишках на улицах. Жаль, что я такая белокожая неженка. Мне даже загорать нельзя. В единственный в своей жизни двухдневный поход я больше всего страдала от того, что забыла гигиеническую помаду и губы обветрили и растрескались...) И помню, я едва плелась под весом своего тяжеленного рюкзака и на привал просто свалилась набок в траву и больше не шевелилась >_< И всё равно - я хочу путешествовать. Хочу увидеть баобаб. Да меня "самолётки", слетающие с деревьев приводят в щенячий восторг, что уж говорить о всех чудесах мира)

А ещё я безумно хочу увидеть Прагу, потому что много читала о ней у Майринка. У него такая Прага! На грани сна и яви - магическая, мрачная, кровавая, прекрасная...

смерть медленно съедает его, и он снова становится маленьким



Читать далее...

испачкался акварелью.

[700x509]

.
[500x500]

Разбавленный водой кагор - просто мерзость. Да любая выпивка, разбавленная водой, наверняка отвратительна на вкус.
Как же я вымотана тем, что мне не позволено никакого допинга...

Теперь я понимаю Родена, который говорил, что жизнь есть движение.

Ы.
О_о

Читать далее...

Одиночество благотворно влияет на творчество. А я не одна. У меня счастье. Счастливая семейная жизнь. Даже целыми днями сидя дома одна, пока он на работе, я с трудом могу что-то делать, потому что постоянно чувствую присутствие благополучия. Пытаюсь рисовать что-то милое и доброе - получаю нечто пресное, пустое. И мне приходится совершать прямо-таки немыслимые усилия, чтобы заставить себя взять карандаш или фотоаппарат. Не знаю, что это: странная лень, дикая неуверенность в себе, бездарность или пустота в душе...
Я могу не рисовать. Я могу не фотографировать. Я могу не писать. Только если я ничего этого не делаю, я чувствую себя ужасно, но только потому что боюсь обнаружить, что я пуста или бездарна, что я никто. А вовсе не потому что во мне какие-то бездны идей и жажда творчества. Я называю это ленью, но, по-моему, это страх.

Я хочу попробовать очень многое, но не делаю ничего. Если я немедленно что-то не сделаю с собой - ...я не знаю
не знаю, что будет, потому что я уже себя ненавижу.
Неужели я просто-напросто выбираю лёгкое ...... я устала разбрасываться, не достигая ничего ни в какой области.
мне не за что себя любить. я даже уже не уверена, что люблю рисовать.
Я всегда рисовала - с детства. Но может это - пустые движения рук.

Читать далее...