из "Гитанджали" Рабиндраната Тагора.
Дня уже не стало, тени простерлись по земле. Пора мне идти к реке
наполнить свой кувшин.
Вечерний воздух звенит печальной музыкой воды. Ах, меня зовут в сумерки.
На одинокой дорожке нет прохожих, ветер поднялся, рябь скользит по реке.
Не знаю, вернусь ли я домой. Не знаю, кого мне случится встретить. Там,
у брода, в маленькой лодке играет незнакомец на своей лютне.
Прекрасно твое запястье, усеянное звездами и искусно выложенное
тысячецветными каменьями. Но еще прекрасней для меня твой меч с его
молниеносным клинком, подобным распростертым крыльям божественной птицы
Вишну, величаво парящей в гневном красном цвете заката.
Он трепещет, как последний отклик жизни в восторге страдания при
конечном ударе смерти; он сияет, как чистое пламя, одной яркой вспышкой
сжигающее всякое земное чувство.
Прекрасно твое запястье, усеянное звездными алмазами; но твой меч, о,
владыка грома, блещет такой несравненной красотой, что страшно смотреть
на него, страшно думать о нем.
На морском берегу бесконечных миров собрались дети. Беспредельное небо
неподвижно над ними, и немолчные воды охвачены бурей. На морском берегу
бесконечных миров с криками и плясками собрались дети.
Строят они себе домики из песка и играют пустыми раковинами. Из листьев
опавших они сплетают себе кораблики и, улыбаясь, пускают их по широкой
пучине. Дети играют на морском берегу миров.
Они не умеют плавать, они не умеют закидывать сети. Искатели жемчуга
ныряют за жемчужинами, купцы плывут на своих кораблях, а дети собирают
камешки и снова разбрасывают их. Они не ищут скрытых сокровищ, они не
умеют закидывать сети.
Море вздымается с хохотом, и бледной улыбкой мерцает морской залив.
Смертоносные волны напевают детям незатейливые песни, как поет мать,
качая колыбель младенца. Море играет с детьми, и бледной улыбкой мерцает
морской залив.
На морском берегу бесконечных миров собрались дети. Буря мечется в
бездорожном небе; корабли бесследно тонут в пучине; смерть свирепствует,
а дети играют. На морском берегу бесконечных миров великое собрание детей.
Ты сделал меня известным друзьям, которых я не знал. Ты дал мне место в
домах, не мне принадлежащих. Ты приблизил дальних и из чужого сделал брата.
У меня тревога в сердце, когда я должен покинуть обычное убежище, – я
забываю, что и в новом обитает старое и что ты обитаешь и там.
В рождении и в смерти, в этом мире и в других, куда бы ты ни повел меня,
всюду ты, все тот же единый спутник моей бесконечной жизни, вечно
связующий мое сердце с непривычными узами радости.
Тому, кто знает тебя, никто не чужд, нет для него запертой двери. О,
внемли моей молитве, не дай мне утратить в общении со многими блаженство
прикосновения к единому.
Твой солнечный луч с раскрытыми объятиями слетает на эту мою землю и
весь долгий день стоит у моих дверей, чтоб вернуть к твоим ногам облака,
сотканные из моих слез и вздохов и песен.
С любовным восторгом ты окутываешь свою звездную грудь этим покровом
туманного облака, придавая ей бесчисленные формы и складки и окрашивая
ее в постоянно меняющиеся цвета.
Она так легка, так воздушна, так нежна, так полна слез и темна, – вот
почему ты любишь ее, непорочный и ясный. И вот почему она может скрывать
твой грозный белый свет пафосом своих теней.
Если мне не суждено встретиться с тобой в этой моей жизни, дай мне
всегда чувствовать, что я был лишен твоего лицезрения, – не дай мне
забыть ни на миг, дай мне и в сонных грезах моих, и в часы бодрствования
сносить муки этого горя.
Когда мои дни проходят на многолюдном торжище этого мира, и руки мои
наполняются ежедневной добычей, дай мне всегда чувствовать, что я не
приобрел ничего, – не дай мне забыть ни на миг, дай мне и в сонных
грезах моих, и в часы бодрствования сносить муки этого горя.
Когда я сижу у дороги, усталый и жаждущий, когда я стелю себе ложе во
прахе, дай мне всегда чувствовать, что долгий путь еще не пройден мной –
не дай мне забыть ни на миг, дай мне и в сонных грезах моих, и в часы
бодрствования сносить муки этого горя.
Когда покои мои изукрашены, и флейты звучат, и звонок смех, дай мне
всегда чувствовать, что я не позвал тебя в свой дом, – не дай мне забыть
ни на миг, дай мне и в сонных грезах моих, и в часы бодрствования
сносить муки этого горя.
Тот же поток жизни, что струится в моих жилах, день и ночь, в
ритмической пляске, струится по вселенной.
Та же жизнь радостно пробивается сквозь прах земли бесчисленными
стеблями трав и разрастается буйными волнами листьев и цветов.
Та же жизнь колышется в океанской колыбели рождения и смерти, в отливе и
в приливе.
Я чувствую, что мои члены возвеличены прикосновением этого мира жизни. И
моя гордость питалась жизненным трепетанием веков, пляшущих в моей крови
в этот миг.
Мои глаза потеряли сон в дозоре; если все же я не встречу тебя,
мой дозор сладостен.
Мое сердце восседает в сени дождей в ожидании твоей любви;
если я лишусь ее, все же
Читать далее...