Перевод интервью из Sunday Times от 17 мая 2009 года. Автор Брайан Эпплярд.
Я спрашиваю Игги Попа, — хренотряса, самоистязателя, стейдж-дайвера, разрушителя машин, бывшего торчка и вора, прародителя панка и вокалиста Stooges, — почему Swiftcover, онлайновые продавцы автостраховок, захотели сделать его лицом своей новой рекламной компании в Великобритании.
Он кривляется и застенчиво скалит зубы. Румянец проступает на его медной, отмеченной свежим шрамом коже. «Я так странно себя чувствую из-за всего этого. Я боялся этого вопроса. Это так охренительно странно.»
Он бьёт рукой по столу и его вдруг разбирает высокочастотный хохот: «Они сказали, что хотят, чтобы в этой рекламе участвовал кто-то,... (длинная пауза) ...кого невозможно не любить!»
Мы пялимся друг на друга в тишине; брови подняты, челюсти отвисли.
«Ты хочешь сказать», — ошарашенный, недоверчиво спрашиваю я — «что почти 45 лет, отвратительного, оскорбительного и откровенно гадкого рок-н-ролла, постоянных дебошей и грехопадения — работа всей твоей жизни — ни к чему не привели? Люди не могут не любить тебя!"»
«Вот именно!»
«Тебе удалось это, Игги, ты облажался наоборот!»
Теперь мы оба хихикаем. «Это так волнующе», — задыхается он — «быть любимым!»
Итак вот он — на автобусах, на радио, на ТВ, продаёт автостраховку и чертовски всеми любим. А ведь всё могло быть совсем иначе..
Давным давно, в застёгнутом на все пуговицы молчаливом мире Америки середины 50-ых, Джеймс Ньюэлл Остерберг-старший вдруг резко выключил радио в своём трейлере в Мичигане. Он был недостаточно расторопен и в результате маленький Джеймс Ньюэлл Остерберг-младший услышал то, чего не должен был:
«You ain’t nuthin’ but a houn’ dawg…»
Это был Элвис или, по мнению Остерберга-старшего, мистер Большая Проблема. Он мечтал, что его сын станет кем-то уважаемым, ну а Элвис, тогда ещё дерзкий мальчишка, казался ему совершенно недостойным уважения. Большой Джим возлагал большие надежды на Маленького Джима и хотел, чтобы тот оставался правильным и не встал на путь порока. Он заставлял его делать армейскую стрижку в четверть дюйма каждые две недели и высмеивал его желание одевать в школу белые носки.
«Он говорил мне, что это претенциозно.» — рассказывает Игги/Маленький Джим — «Он всегда говорил: «Почему ты хочешь быть этим, если можешь быть тем?» Он хотел, чтобы я принадлежал высшему обществу, а не якшался с отребьем. Но он был демократом, так что никогда бы не высказал этого. К тому же принадлежность к классу в Америке говорит лишь о деньгах».
Но в то же время Большой Джим был достаточно умён — или, возможно, в свете последующих событий в жизни мальчика, достаточно глуп, — чтобы не навязывать сыну свою волю. Он критиковал всё, что тот делал, но не мешал ему. Много позже Маленький Джим принёс домой альбом Боба Дилана «The Times They Are A-Changin’».
«На обложке Дилан чрезвычайно неприятно усмехается, будто говорит: «Как же убога твоя страна, всё, что ты сделал, не стоит ничего». Отец был просто в бешенстве, но не отобрал пластинку.»
Затем, когда Маленький Джим заявил, что бросает колледж, чтобы стать рок-звездой, Большой Джим встал в дверях трейлера. Ему пришлось бы драться с отцом, чтобы выйти. «Этот парень мог надрать мне задницу с завязанными глазами. Черт побери! Он проверял моеня на смелость. Но я направился к двери, и он смягчился. Он дал мне уйти.»
Позже Большой Джим даже пришёл на концерт Stooges.
«Ты как неопытный питчер.» — сказал он Игги после шоу — «Большая скорость, но никакого контроля.»
На этом месте вы, возможно, подумали, что перед вами предказуемая история мятежной рок-звезды, отвернувшейся от своей буржуазной и узколобой семьи. Но это не так, всё намного сложнее и трогательней. Позвольте мне дать вам небольшую подсказку: расскажу, что первым делом попалось мне на глаза, когда я попал в дом Игги.
Его ассистент Спенсер забрал меня и моего фотографа из отеля в Майами Бич. Он полчаса вёз нас на север через душный, бедный Маленький Гаити к потрёпанному бунгало на берегу кофейной Литл Ривер, казавшейся в тот момент смертоносной. Металлические ставни на окнах начали ржаветь, а бегонии, пальмы и разные виды плюща будто пытаются поглотить дом и, кажется, им это удаётся. Спенс пытается быть внимательным и тут же убирает птичий помёт со ступенек у входной двери. Всё оставшееся время, пока мы там были, он лениво прибирался.
Первое, что мы увидели в крохотном холле, — это алтарь, мраморный столик с барочной позолотой. А на нём фото родителей Игги. Большой Джим в кожаном шлеме пилота — он служил в ВВС во время войны. Он скалится и выглядит в точности как Игги, но не таким истощённым. Луэлла, мать Игги, красива и весело улыбается. Тут же рядом маленькое распятие и накрытая шарфом коробка, в которой находится прах Луэллы и Джима.
«Я выбрал эти фото», — позже объяснил мне Игги — «потому что здесь они такие оптимистичные, такие молодые и полные надежд.»
Игги был единственным ребёнком.
Игги Поп — это рок-н-ролл.
Читать далее...