Человек в черном колодце из липкой тьмы.
Он чувствует пустоту под ногами.
Он был мальчишкой, путешествующим по летнему дню,
Сквозь солнечных зайчиков, с деревянным мечем.
Теперь вокруг нечто желает выклевать его голубые глаза.
Нечто, что следит за ним в его ночных кошмарах,
Заставляя делать один неверный ход за другим.
Он присел на блестящую, тонкую иглу своего страха.
Мертвые бабочки на полу его квартиры.
В шею впился жирный, черный паук.
Он позвонил старому другу, чтобы узнать,
Что происходит вокруг и друг сказал,
Что его время вышло.
Тогда он тоже вышел ...
В о к н о.

Мы смеемся и улыбаемся
Мы стираемся и растворяемся
Мы встречаемся и кончаемся
Мы прощаемся и начинаемся
Мы вплетаемся и срастаемся
Мы отражаемся и отражаемся

Я проснулся от невероятной тишины. Тишина была внутри. Тишина была снаружи. Я висел над гладким, как бутылочное стекло, озером. Мое лицо было совсем близко к воде. Я смотрел вниз и видел глубину, и глубина улыбалась. Незаметно тишина подкатила к горлу, наполнила его слезами и покатилась дальше через глаза вниз по щекам. Я не мог пошевелиться и я не мог оторвать взгляд от того, что видел. Там было много всего и все это складывалось в твой образ - позолоченные волосы и изогнутый, выложенный серебряной чешуей хвост. Ты смотрела мне прямо в глаза и что-то шептала. Я угадывал некоторые слова - "...здесь...стань ближе...не существует..." Левая рука протянулась к воде, где образовалась небольшая воронка, которая уже через несколько секунд разрослась и втянула мое тело словно какую-то жидкость. Когда я снова проснулся, я был уже внутри тебя. Я стал частью твоего тела и твоей тенью. Что ж, мне не следовало нарушать границу между мирами...

Глина абрикосового цвета.
Абсурдная глубина воды и неба.
Агония лета.
Обнаженные тела рассыпались аккордами по песчаному берегу,
Под арестом летней жары, в клетке из солнечного света.
Народ на пляже умножается как бактерии под обстрелом фотонов.
Биссектрисы разных точек зрения делят углы отражения случайных взглядов.
Забальзамированы в волшебном безделии,
Мы слизываем песок с твоей обгоревшей, июльской кожи.

Заснул в музыкальной студии, маленькое, полностью закрытое помещение, на матрасе, прямо под ударной установкой, среди гитар, колонок и усилителей. Перед тем зажег церковную свечку и увидел как она догорела и погасла уже сквозь сон. Мир изменился сегодня ночью.

- Я тебя не понимаю, ты едешь так же быстро, как я, чего же ты боишься?
Ты думаешь, что ты правишь лучше меня?
- Нет, - сказал я, - я в этом не уверен. Но я знаю дорогу, я знаю,
какие перекрестки опасны, какие нет, а ты едешь вслепую.
Она посмотрела на меня со странным выражением глаз и сказала:
- Вслепую? Я думаю, что так интереснее. Вообще все.

Задремал на церковном подворье
Среди белого дня у ограды.
Мне приснилось зеленое море,
Где как чайки качались фрегаты.

Мне приснились зеленые травы
За рекой утонувшей в тумане,
Пока полдень меня тихо плавил
В своем тертом, замшелом кармане.

Свет от лампы зеленой под вечер
За притворенной ставней мне снился
Где твой шепот несвязанной речью
Светлячками под лампой кружился.

И зеленые, теплые груши
В моем сне глухо падали с веток
И зеленое небо обрушил
С колокольни монах напоследок.

Вечер, сиреневый вечер
Играет смычком на струнах ветров.
Свечи и голые плечи,
Жаркие губы, холодная кровь.

Ночи, безумные ночи,
Спят на коленях под шелком твоим.
Пальцы вплетаются в кольца.
Звезды кружатся пьяные в дым.

Струны, натянуты струны.
Бьются аккорды в сердце твоем.
Руки, протянуты руки,
Танцуют фламенко в небе пустом.

Твои глаза закрыты и ты улыбаешься.
Твоя улыбка – это окно в цветущий сад.
Капли на листьях смеются и срываются.
Я тоже сорвусь.

Пока тело отдано напрокат,
Я фотографирую реальность.
Слепой, но все же снимающий копии
С тебя улыбающейся.

Этот дом – декорация твоих фантазий,
Кораблик придуманного счастья,
Иллюзия существования надежной связи
На двуспальной кровати.

Я тоже верю в Большой Взрыв
И в кофе без сахара
А ты – энтропия моей траектории,
Финита ля трагедия.

Как же крепко все сшито
Смех, капли прилипшие к стеклу,
Момент твоей истины,
Промокший мир.

Память - это день,
Когда был смысл
Твоей игры со временем.
Когда вечер не зовешь,
А утро разбудит
Поцелуем и ты уже часть
Необыкновенной мелодии.
И ты станешь королевой
Этого мира,
Только загадай себе короля.
Я хочу поиграть еще,
Почему нет ?

Взбирайся по веткам
К вершине мира.
Поймай солнце в осколке.
Здесь безопасно,
Маленьким друзьям по оружию
Тебя не убить.

Мечтай и ты улетишь.

Отчего не вышвырнуть
Все остальное, лишнее...

Облако вымокло в утренней зелени
Сонных холмов.
Терлось щекой о шершавые заросли
Черных кустов.
Радугой каялось в землю влюбленное,
Цвет без корней.
Белой телегою съехало к выселкам,
Стало светлей.

Сижу, как килька в томатном соусе, как выпотрошенная и сваренная на медленном огне рыба. Отчего не сделают понедельник выходным днем, ведь необходимость этого так очевидна. Зато вчера катался за горилкой на велосипеде, который мне одолжили по доброте душевной, к тому же обещанная горилка то же сыграла свою роль. А все-таки это здорово, лет десять не кататься на велосипеде, а после отправиться за горилкой с его помощью. Еще и детей своих прокатил, бедняжки до сих пор не знали что это такое.

Дождь идет, нежно и мягко вливаясь в наше нутро, пока мы взахлеб стараемся его не замечать. Но дождь знает куда он идет - прямо к нашим снам и детским страхам. И вот уже наша ребенок-душа готова преклониться пред дождем и отдаться в его объятия. - Возьми меня с собой, - шепчет она еле слышно. Если бы только мы могли слышать и впитать в себя все счастье этой маленькой, сладкой смерти, когда смерть - это совсем не конец, а только мостик на другой берег реки.
Дождь приходит чтобы примирить нас с вечностью и всякий раз напрасно, изливаясь в душные подворотни наших мыслей, он спускается дальше в лабиринты материнского лона Земли, туда где его действительно ждут.
Все что я знаю - это дождь, вечно идущий от меня к тебе с одним и тем же посланием. Он как никто другой способен передать как я раскаиваюсь и как я был безумен когда отдал тебя дождю...хотя...ведь это был уже снег.

Прозрачна жизнь
Между моей любовью и твоею.
Между растением и светом.
Кружится механизм размноженья.
Возможно, что не близость это,
Но сближенье
Явно здесь присутсвует.
Осталось лишь решиться.
.....
И сам не совершая ничего,
Я свет беру себе,
Оставив тень
Как способ к отступленью,
В корнях запутавшись
Своих же
И в сплетении сдругими.

Отмеряя шагами,
Летний день не словить рукой.
Улицей замирая,
Полдень ходит меж нас с тобой.

Спрячу боль в рукаве.

С пьяну перепутал,
Придумал тебя за окном.
Прокапали минуты,
Разлилось небо ведром.

К стенке память пошлю.

Ветром затянусь
Помня только тень твою.
Размотается грусть,
Снова горькую пью.

Радость в поле швырну.

Говорят, что все хорошо.
Все хорошо.
Все будет хорошо.
У тебя есть ВСЕ.
О чем еще мечтать?
Днем теплый оффис.
Ночью кровать.
Стоит ли бежать от судьбы?
Ты справишся с ролью,
Любой идиот справился бы.
Все нормально.
Я верил в свое ОСОБОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ,
Пока не получил срочное сообщение.
В нем говорилось:
-Сделай что-нибудь для улучшения
Наших жизненных условий.
Или ты вообще не на что не способен?
Точка.
Ничего все проходит,
И ты привыкнешь жить в заднем проходе.
Простите, простите
И заварите чаю,
Я сегодня же улетаю,
Пока все не стало
Так хорошо как вы обещали.
Что на что я меняю?
Я меняюсь на полет под луной
Над сонной травой,
Путаясь в корнях, с ведьмой на плечах.
На эхо в горах, что вернет мне память.
Сколько извилин, еще нужно править,
Перекатываясь по дну ущелья.
Хорошо бы такого зелья
Всем нам у которых
Все будет хорошо.

В шелесте листьев
Кто-то смеется.
Пъяное солнце
В кровь льется быстро.

Как-будто выстрел
День обжигает,
И убегает.
Асталависта.

Белой страницей
День оторвался,
И расписался
Дождями на лицах.

Между струится,
Тает Дорога,
Мучительно долго
Жизнь ее длится.

Светом напиться,
В сердце свирели
Не перепели
Лета границы.

Во всем что мы делаем есть доля случайности. Случайности преследуют нас повсюду, незаметно подталкивая к неизбежному и предопределенному. Правда, сейчас я понимаю, что ничего случайного в это утро не произошло.