[525x700]

За это время реки успели слиться в моря, а мои мысли в умозаключения.

Я не скажу, что прям за песледние несколько недель увидела оборотную сторону жизни... её менее розовую и яркую, но я стала ценичнее.

Может мой жизненный опыт не стал намного больше, но я теперь точно педставляю от чего меня уже тошнит... и как меня достали... и даже,наверно,кто...

Зато я нашла для себя новую забаву... предполагаю это нравится только мне. Я наслаждаюсь запахом лета...

На этой недели выходила с утра на пробежку... Такого счастья и тонуса во всем теле я давно не чувствовала... Сколько запахов... ощущений тепла... а главное СВОБОДЫ. Весы-самый свободолюбивый знак задиака. И я понимаю, что это обсалютно так. Меня легко ввести в уныние и угнетать... но только дайте мне свободы как духовной так и физической и я про всё забуду) наверно, вот оно мое счастье:)

____________________________________________________________________________________________

встретилась с Валерой.

Как же я по нему соскучилась... Когда прощалась у подъезда... думала, что растаю от удовольствия, хотя бы от того, что он рядом:) как не расплакалась, сама не знаю)) Да Эмо Кид я.... НУ чтож поделаешь... неделя с лишним не виденья с МЧ дали о себе знать. Я даже отвыкла от поцелуев о_О да ... забыла как это делается)))

Пришлось вспоминать поцелуй с валей.который был на кануне. Она не плохо целуется:)

Хех... а дала ж  себе слово с девченками не целоваться.. мда. а с Валей уже 3 раз... считаю фак.....

photos by markhoppus

http://twitpic.com/2honh

Обстоятельства гибели

Долгое время о его гибели было ничего не известно. И только в 1998 году в море близ Марселя один рыбак обнаружил браслет. На нем было несколько надписей: «Antoine», «Consuelo» (так звали жену летчика) и «c/o Reynal & Hitchcock, 386, 4th Ave. NYC USA». Это был адрес издательства, в котором выходили книги Сент-Экзюпери. В мае 2000 г. ныряльщик Люк Ванрель заявил, что на 70-метровой глубине обнаружил обломки самолёта, возможно, принадлежавшего Сент-Экзюпери. Останки самолёта были рассеяны на полосе длиной в километр и шириной в 400 метров. Почти сразу французское правительство запретило любые поиски в этом районе. Разрешение было получено только осенью 2003 года. Специалисты подняли фрагменты самолёта. Один из них оказался частью кабины пилота, сохранился серийный номер самолёта: 2734-L. По американским военным архивам учёные сравнили все номера самолётов, исчезнувших в этот период. Так, выяснилось, что бортовой серийный номер 2734-L соответствует самолёту, который в ВВС США значился под номером 42-68223, то есть самолету Локхид P-38 «Лайтнинг», модификация F-4 (самолёт дальней фоторазведки), которым управлял Экзюпери.

Журналы Германских ВВС не содержат записей о сбитых в этой местности 31 июля1944 года самолетах, а сами обломки не имеют явных следов обстрела. Это породило множество версий о крушении, включая версии о технической неисправности и суициде пилота.

Согласно публикациям прессы от марта 2008 г, немецкий ветеран люфтваффе, 88-летний Хорст Рипперт заявил о том, что именно он сбил самолет Антуана Сент-Экзюпери. Согласно его заявлениям, он не знал, кто был за штурвалом самолета противника:

Пилота я не видел, лишь позже я узнал, что это был Сент-Экзюпери

Эти данные были получены в те же дни из радиоперехвата переговоров французских аэродромов, которые осуществляли немецкие войска

Лев Николаевич Толстой

"Имей цель для всей жизни,цель для известного времени,цель для года,для месяца,для недели,для дня и для часа, идля минуты,жертвуя низшие цели высшим".

когда коридоры пустые и белые, а двери закрыты и их много не всегда знаешь куда идти и чувствуешь себя загноной овцой пологающейся только на свои интстинкты,которые ведут тебя... куда? узнаешь только сделав шаг.

я не хочу причинять никому боль. и да... я верю в ложь во спасение.

но когда мне говорят, что правда - это важно... я отвечу честно...пусть я и буду той самой овцой не знающей, что стоит за её поступком... но...наверно... я таковой и буду, но зато не плюющей в спину... или тыкающей нож о_О ?!?

правда кусается,но это же лучше сладкой лжи...

В те минуты, когда жизнь возвращалась в его тело и его полуоткрытые мутные глаза вдруг начинали видеть, веки вздрагивать и пальцы шевелиться, возвращались и мысли, о которых он не думал, что они - последние.
Жизнь входила сама как самовластная хозяйка: он не звал ее, и все же она входила в его тело, в его мозг, входила, как стихи, как вдохновение. И значение этого слова впервые открылось ему во всей полноте. Стихи были той животворящей силой, которой он жил. Именно так. Он не жил ради стихов, он жил стихами.
Сейчас было так наглядно, так ощутимо ясно, что вдохновение и было жизнью; перед смертью ему дано было узнать, что жизнь была вдохновением, именно вдохновением.
И он радовался, что ему дано было узнать эту последнюю правду.
Все, весь мир сравнивался со стихами: работа, конский топот, дом, птица, скала, любовь - вся жизнь легко входила в стихи и там размещалась удобно. И это так и должно было быть, ибо стихи были словом.
Строфы и сейчас легко вставали, одна за другой, и, хоть он давно не записывал и не мог записывать своих стихов, все же слова легко вставали в каком-то заданном и каждый раз необычайном ритме. Рифма была искателем, инструментом магнитного поиска слов и понятий. Каждое слово было частью мира, оно откликалось на рифму, и весь мир проносился с быстротой какой-нибудь электронной машины. Все кричало: возьми меня. Нет, меня. Искать ничего не приходилось. Приходилось только отбрасывать. Здесь было как бы два человека - тот, который сочиняет, который запустил свою вертушку вовсю, и другой, который выбирает и время от времени останавливает запущенную машину. И, увидя, что он - это два человека, поэт понял, что сочиняет сейчас настоящие стихи. А что в том, что они не записаны? Записать, напечатать - все это суета сует. Все, что рождается небескорыстно, - это не самое лучшее. Самое лучшее то, что не записано, что сочинено и исчезло, растаяло без следа, и только творческая радость, которую ощущает он и которую ни с чем не спутать, доказывает, что стихотворение было создано, что прекрасное было создано. Не ошибается ли он? Безошибочна ли его творческая радость?
Он вспомнил, как плохи, как поэтически беспомощны были последние стихи Блока и как Блок этого, кажется, не понимал...
Поэт заставил себя остановиться. Это было легче делать здесь, чем где-нибудь в Ленинграде или Москве.
Тут он поймал себя на том, что он уже давно ни о чем не думает. Жизнь опять уходила из него.
Долгие часы он лежал неподвижно и вдруг увидел недалеко от себя нечто вроде стрелковой мишени или геологической карты. Карта была немая, и он тщетно пытался понять изображенное. Прошло немало времени, пока он сообразил, что это его собственные пальцы. На кончиках пальцев еще оставались коричневые следы докуренных, дососанных махорочных папирос - на подушечках ясно выделялся дактилоскопический рисунок, как чертеж горного рельефа. Рисунок был одинаков на всех десяти пальцах - концентрические кружки, похожие на срез дерева. Он вспомнил, как однажды в детстве его остановил на бульваре китаец из прачечной, которая была в подвале того дома, где он вырос. Китаец случайно взял его за руку, за другую, вывернул ладони вверх и возбужденно закричал что-то на своем языке. Оказалось, что он объявил мальчика счастливцем, обладателем верной приметы. Эту метку счастья поэт вспоминал много раз, особенно часто тогда, когда напечатал свою первую книжку. Сейчас он вспоминал китайца без злобы и без иронии - ему было все равно.
Самое главное, что он еще не умер. Кстати, что значит: умер как поэт? Что-то детски наивное должно быть в этой смерти. Или что-то нарочитое, театральное, как у Есенина, у Маяковского.
Умер как актер - это еще понятно. Но умер как поэт?
Да, он догадывался кое о чем из того, что ждало его впереди. На пересылке он многое успел понять и угадать. И он радовался, тихо радовался своему бессилию и надеялся, что умрет. Он вспомнил давнишний тюремный спор: что хуже, что страшнее - лагерь или тюрьма? Никто ничего толком не знал, аргументы были умозрительные, и как жестоко улыбался человек, привезенный из лагеря в ту тюрьму. Он запомнил улыбку этого человека навсегда, так, что боялся ее вспоминать.
Подумайте, как ловко он их обманет, тех, что привезли его сюда, если сейчас умрет, - на целых десять лет. Он был несколько лет назад в ссылке и знал, что он занесен в особые списки навсегда. Навсегда?! Масштабы сместились, и слова изменили смысл.
Снова он почувствовал начинающийся прилив сил, именно прилив, как в море. Многочасовой прилив. А потом - отлив. Но море ведь не уходит от нас навсегда. Он еще поправится.
Внезапно ему захотелось есть, но не было силы двигаться. Он медленно и трудно вспомнил, что отдал сегодняшний суп соседу, что кружка кипятку была его единственной пищей за последний день. Кроме хлеба, конечно. Но хлеб выдавали очень, очень давно. А вчерашний - украли. У кого-то

" ¶ШЕРРИ-БРЕНДИ§

Поэт умирал. Большие, вздутые голодом кисти рук с белыми бескровными пальцами и грязными, отросшими трубочкой ногтями лежали на груди, не прячась от холода Раньше он совал их за пазуху, на голое тело, но теперь там было слишком мало тепла. Рукавицы давно украли; для краж нужна была только наглость - воровали среди бела дня. Тусклое электрическое солнце, загаженное мухами и закованное круглой решеткой, было прикреплено высоко под потолком. Свет падал в ноги поэта - он лежал, как в ящике, в темной глубине нижнего ряда сплошных двухэтажных нар. Время от времени пальцы рук двигались. щелкали, как кастаньеты, и ощупывали пуговицу, петлю, дыру на бушлате, смахивали какой-то сор и снова останавливались. Поэт так долго умирал, что перестал понимать, что он умирает. Иногда приходила, болезненно и почти ощутимо проталкиваясь через мозг, какая-нибудь простая и сильная мысль - что у него украли хлеб, который он положил под голову. И это было так обжигающе страшно, что он готов был спорить, ругаться, драться, искать, доказывать. Но сил для всего этого не было, и мысль о хлебе слабела... И сейчас же он думал о другом, о том, что всех должны везти за море, и почему-то опаздывает пароход, и хорошо, что он здесь. И так же легко и зыбко он начинал думать о большом родимом пятне на лице дневального барака. Большую часть суток он думал о тех событиях, которые наполняли его жизнь здесь. Видения, которые вставали перед его глазами, не были видениями детства, юности, успеха. Всю жизнь он куда-то спешил. Было прекрасно, что торопиться не надо, что думать можно медленно. И он не спеша думал о великом однообразии предсмертных движений, о том, что поняли и описали врачи раньше, чем художники и поэты. Гиппократово лицо - предсмертная маска человека - известно всякому студенту медицинского факультета. Это загадочное однообразие предсмертных движений послужило Фрейду поводом для самых смелых гипотез. Однообразие, повторение - вот обязательная почва науки. То, что в смерти неповторимо, искали не врачи, а поэты. Приятно было сознавать, что он еще может думать. Голодная тошнота стала давно привычной. И все было равноправно - Гиппократ, дневальный с родимым пятном и его собственный грязный ноготь.
Жизнь входила в него и выходила, и он умирал. Но жизнь появлялась снова, открывались глаза, появлялись мысли. Только желаний не появлялось. Он давно жил в мире, где часто приходится возвращать людям жизнь - искусственным дыханием, глюкозой, камфорой, кофеином. Мертвый вновь становился живым. И почему бы нет? Он верил в бессмертие, в настоящее человеческое бессмертие. Часто думал, что просто нет никаких биологических причин, почему бы человеку не жить вечно... Старость - это только излечимая болезнь, и, если бы не это не разгаданное до сей минуты трагическое недоразумение, он мог бы жить вечно. Или до тех пор, пока не устанет. А он вовсе не устал жить. Даже сейчас, в этом пересыльном бараке, "транзитке", как любовно выговаривали здешние жители. Она была преддверием ужаса, но сама ужасом не была. Напротив, здесь жил дух свободы, и это чувствовалось всеми. Впереди был лагерь, позади - тюрьма. Это был "мир в дороге", и поэт понимал это.
Был еще один путь бессмертия - тютчевский:

Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.

Но если уж ему, как видно, не придется быть бессмертным в человеческом образе, как некая физическая единица, то уж творческое-то бессмертие он заслужил".

Шаламов Варлам "Колымские рассказы"

[270x400]  [533x400]

[533x400] [243x300]

[800x600]

[198x300]

ни тоски не любви не жалости. хотя сейчас это не к месту.

просто я бессыдно плагиатю валин пост. запихивать в цитаты не буду (а то обрадуется)

а разве сейчас не бьютефол дэй?

опять не к месту)) песня просто хорошая играет)

U2-Beautiful Day (=

Удачливый человек-тот, кто способен сложить прочный фундамент из камней, которые швыряют в него другие.
(с) Дэйвид Бринкли

Тупик – это не когда нет выхода. Тупик – это когда нет желания его искать(с)

Решив уходить навсегда к новым мечтам, надеждам, уходи, но никогда не оборачивайся, потому что обернувшись, ты увидишь то, что заставит тебя вернуться.(с)

[700x525]
 

а картиночку нашла у какого-то фотографа интересненького) посмотрела его фотоальбом)такого взгляда на вещи я давно не видела))) все сейчас банальные какие-то стали) БОЛЬШЕ ФАНТАЗИИ! =))) ПИПЛЫ! А то будем как Эмо киды,которым сказали, что носить, как стричься и вот они на одно лицо! так и все мы сейчас... одинаковые... =( сокрушенные кто чем... но не индивидуальные

хорошо,когла всё хорошо)))

теперь зовите меня !กุลสตรีคริสติน่า !
ну или просто   สตรี(=

УЖАС! ХДДДД

I think that a light weight of my brain is a cause of my
unsuccessful.

And so...

I don't loaded about it [показать]

But I should to do something.

And I really see a better way to  become a uppish,  cocksure girl. And i think to combine it with cheerful disposition and kindness in my soul.

I can not imagine it, but I will try to achieve the desired result [показать]

[500x333]