neobychno.com/category/animal/

[300x225]
Находки в желудках акул

Популярная газета «The Times», согласно собственным архивам, определила топ-10 необычных находок, найденных в желудках акул.
Впервые газета рассказала о чудаке-моряке, безрезультатно ловившим рыбу на металлические доллары. Через 4 недели после этого случая (это происходило в 1821 году), моряки поймали дельфина и акулу, у которых в желудках нашли 3 крючка с металлическими долларами.
Следующим сообщением газеты стал рассказ о находках в желудке еще одной акулы в 1823 году. Там обнаружили 1 овцу, ноги и голову ягненка, 1 краба и загадочную «морскую сову». В том же году выловили акулу, у которой нашли 6-ти фунтовое пушечное ядро. Скорее всего, ядро было прикреплено к усопшему, которого похоронили в море, а акула полакомилась им вместе с ядром.
Во времена американской революции британские моряки нашли в брюхе у акулы связку документов с американского корабля «Нэнси».
В репортаже с Нового Орлеана в 1856 году было рассказано об «акульей» находке в виде полуразложившегося трупа мужчины, среднего роста и прилично одетого.
В желудке акулы был найден гусь с биркой имени владельца на лапке. Гуся в свое время смыло с палубы парохода «Ютландия» волной во время шторма. Обнаружившие его рыбаки вернули гуся владельцу, второму машинисту Тейту, которого тот зажарил и съел. В Брисбейне выловили гигантскую акулу, в желудке которой нашли множество всяких вещей, из которых выделили овечью шкуру и достаточно крупного краба.
В Фиуме была выловлена акула, у которой нашли пару человеческих ступней в ботинках.
А вот абсолютно живую находку в виде живой черепахи извлекли из желудка акулы в1922 году. Черепаху назвали Ионой и подарили Нью-Йоркскому Аквариуму.
В Сиднейский аквариум была доставлена живая акула, которая выплюнула изо рта человеческую руку с татуировкой. По отпечаткам пальцев и сохранившейся татуировке обнаружилось, что рука принадлежит Джеймсу Смиту, который был убит и брошен в море.

Фотографии anjela_chaika : Я обожаю такие вещи!!!

парус (М.Лермонтов)
Белеет парус одинокий
В тумане моря голубом
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?...

Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит...
Увы! Он счастия не ищет
И не от счастия бежит!

Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!

* Назло неистовым тревогам
ты, дикий и душистый край,
как роза, данная мне Богом,
во храме памяти сверкай.

* О тиховейные долины,
полдневный трепет над травой
и холм - залет перепелиный...
О странный отблеск меловой
расщелин древних, где у края
цветут пионы, обагряя
чертополоха чешую,
и лиловеет орхидея...
О рощи буковые, где я
подслушал, Пан, свирель твою!

* Воображаю грань крутую
и прихотливую Яйлы
и там - таинственную тую,
а у подножия скалы -
сосновый лес... С вершины острой
так ясно виден берег пестрый -
хоть наклонись да подбери.
Там я не раз, весною дальней,
встречал, как счастье, луч начальный
и ветер сладостный зари...
Там, ночью звездной, я порою
о крыльях грезил... Вдалеке,
меж гулким морем и горою,
огни в знакомом городке,
как горсть алмазных ожерелий,
небрежно брошенных, горели
сквозь дымку зыбкую, и шум
далеких волн и шорох бора
мне посылали без разбора
за роем рой нестройных дум!

* Любил я странствовать по Крыму...
Бахчисарая тополя
встают навстречу пилигриму,
слегка верхами шевеля. (...)
И посетил я по дороге
чертог увядший. Лунный луч
белел на каменном пороге.
В сенях воздушных капал ключ
очарованья, ключ, печали,
и сказки вечные журчали
в ночной прозрачной тишине,
и звезды сыпались над садом.

* Я видел мертвый город: ямы
былых темниц, глухие храмы,
безмолвный холм Чуфуткалэ...
Небес я видел блеск блаженный,
кремнистый путь, и скит смиренный,
и кельи древние в скале.

* О заколдованный, о дальний
воспоминаний уголок!
Внизу, над морем, цвет миндальный,
как нежно-розовый дымок,
и за поляною поляна,
и кедры мощные Ливана -
аллей пленительная мгла
(любовь любви моей туманной!),
и кипарис благоуханный,
и восковая мушмула...

С приветом я к вам посылаю
Пегаса — конька своего.
Спросите, чего я желаю,
И я вам скажу: ничего!

Простите беспечность поэта.
Дышу я — и только всего.
А шум деловитого света
Не стоит подчас ничего.

Процентщика мучат тревоги.
Червонец — его божество.
Но вот подведёт он итоги —
И что же найдёт? Ничего.

Отвешивать должен поклоны
Вельможа-старик для того,
Чтоб графской добиться короны,
А что ему в ней? Ничего.

Унылая ряса пресвитера —
Заветная цель одного.
Другой добивается митры.
А суть-то одна: ничего.

Влюблённому жизни дороже
На свете одно существо.
Но вот он женился — и что же
Нашёл под тряпьём? Ничего,

Рифмует поэт беспокойный
И верит: его мастерство
Торжественных лавров достойно.
А что его ждёт? Ничего.

Храбрится буян, угрожая,
Но тщетно его хвастовство,
И, кроме свирепого лая,
Не жди от него ничего.

Не верит поэту девица —
Ни просьбам, ни вздохам его,
Но скоро она убедится,
Что страшного нет ничего.

Ей по сердцу ласки поэта.
Упрямец достиг своего,
А что обещал ей за это?
Но правде сказать, ничего…

Священник громит за неверие
С амвона её и его.
Но попусту бьёт артиллерия —
Поправить нельзя ничего.

Прощайте! У бурного моря
Я жду корабля своего.
И, если погибну я вскоре,
Что вам эта смерть? Ничего.

Останусь готовым к услугам
До смертного дня моего —
Коль есть у вас что-нибудь, — другом,
И другом, коль нет ничего!

я живу в Донецке