Иван Горюшкин-Сорокопудов. «Скит». 1912 г.

1.
[700x514]

1.
[495x700]

2.
[500x700]

3.
[491x700]

4.
[487x700]

5.
[497x700]

6.
[488x700]

Как мы обидели Аллу Борисовну
Было это лет пять назад, когда там уже объявили перестройку, а у нас с этим делом не спешили. Однако какие-то «волнения духа» оттуда просачивались и, наконец, просочилась даже Она. Это сейчас нас ни «Баккарой», никакими рок-бандами не проберёшь, а по тем временам Алла Пугачёва была чуть ли не знаменем демократии. Ведь поговаривали, что её страшно не любит сам Егор… э, виноват, тогда ещё — Юрий Кузьмич, что десять лет он певицу в Томск не пускал, да вот что-то отвлёкся или приболел. Газета «Красное знамя» из осторожности тиснула коротенькую сухую информацию: «Нар. артистка РСФСР А. Пугачёва выступила с концертом во Дворце спорта. Певица спела 11 или 12 песен». А рядом поместила большой очерк про малоизвестную заезжую пианистку. Наша молодёжная газета, которую «завсегда» пускали для проверки «минного поля» (а значит, и взятки с нас были гладки), потихоньку готовилась к большому интервью. Вариант «домашнего захвата» мы отмели сразу: местопребывание эстрадной звезды простиралось, по слухам, от обкомовских дач до какой-то подпольной квартиры главы местной культурной мафии.

Тайну нашего проникновения во Дворце спорта через шесть кордонов милиции мы, надеюсь, унесём с собой в могилу. Иначе посыпется много звёздочек, и наша милиция будет полностью обезглавлена в борьбе с нынешней преступностью.

И вот мы у заветной двери в гримёрную. Бережно громыхая магнитофоном, плохо сколоченным «гробиком» с поэтическим названием «Легенда», затаились у входа. Через минуту ощутили за спиной обжигающее дыхание. Словно из воздуха возник человек со взглядом покойного Рентгена и не менее рентгеновской улыбкой. Но так как первый советский «дипломат» (типа «сундук») просветке не поддавался, он с ласковостью стального отлива обратился к нам:

— Вы кто такие будете, ребятки?

— Мы из газеты.

— Нельзя ли документик полюбопытствовать?

— А вы, собственно, кто?

Ладно скроенный дядя небрежно взмахнул удостоверением, н в глазах его отразились магические вензели «К», «Г» и, как водится, «Б». «Мы здесь поставлены» — затвердил он свой гранитный пост, а журналисты осознали, что Аллу Борисовну уже перевели в разряд государственных ценностей.

С лёгким недоверием осмотрев наш магнитофон, который отчего-то вдруг стал смахивать на старую итальянскую мину, бдительный цербер высказал большое личное сомнение по поводу нашей встречи. В пяти сантиметрах от желанной цели заволновались и мы. По счастью, стальное сердце охранника имело трещинки человеческих слабостей. Он не мог отказать себе в удовольствии поприсутствовать на репетиции (вот уж кто наслушался Пугачёвой!). Оставив заслушавшегося меломана-охранника, мы буквально на плечах Аллы Борисовны ворвались в гримёрную.

— Да я, вообще-то, журналистам уже всё сказала, — довольно холодно приняла нас звезда, но мы уже пододвигали кресла, включали магнитофон. Это всё мы уже просчитали в редакции. Мой коллега с чуть-чуть улучшенными чертами киноактёра Олега Басилашвили смягчал взгляд Аллы Борисовны, а я уже начинал подкидывать вопросы откуда-то сбоку:

— Вы ведь впервые в Томске?

— Да нет. Когда мне было 17 лет, я приезжала сюда с концертной группой. Только я тогда не была ещё той Пугачёвой, и вы меня, дорогие журналисты, не заметили. Так-то.

Грех был слишком тяжёл и неожиданен, и мы поспешили отмежеваться.

— Да нас тогда… да мы тогда ещё не работали в газете.

Тут Пугачёва сделала страшные глаза:

— Вы что же, хотите сказать, что вас тогда не было на свете? Ха-аро-шенький комплимент даме для начала!

Тут мы невольно рассмеялись, не удержалась и Алла Борисовна, и разговор наш покатился легко, весело и интересно.

После часовой беседы мы добирались в редакцию в состоянии лёгкой эйфории. С невытравленным тогда ещё провинциальным холуйством хотелось воскликнуть в переполненном автобусе: «Граждане, не толкайте нас, мы только что разговаривали с Аллой Пугачёвой!»

Редактор сказал нам: «Всё, что угодно, но только не целую полосу на Пугачёву. Давайте хоть колонку спорта поставим». А потом он на всякий случай уехал в «срочную командировку». И печать газету подписывал зам. Но всё обошлось, материал даже отметили на летучке. И теперь, когда у старого камина мы рассказываем эту историю, молодое поколение журналистов не верит, что совсем недавно были такие абсурдные, боязненные времена. А что нам скажут нигилисты-внуки?

Кстати, Алле Борисовне интервью понравилось. Только при фразе «умная женщина» она не удержалась от колкости: «А за кого вы меня раньше держали?»

Сергей Симонов.

***
Молодой ленинец. — Томск, 1990. — № 13 (30 марта). — С. 8.

В декабре 1985 года во время гастролей в Томске Алла Пугачёва посетила научную библиотеку Томского государственного университета и дала интервью университетской газете «За советскую науку».

«Студенты — любимая аудитория»
Наступающий Новый год традиционно богат сюрпризами. И те, кто постарше, наверняка помнят немало интересных предновогодних событий и историй.

Говорят, если в 00 часов 00 минут, 1 января загадать желание, то оно непременно сбудется. Неизвестно, кто загадывал это желание в первые мгновения уходящего года. Вероятно, большой любитель эстрады.

Когда к университету подъехала машина и из неё вышла народная артистка РСФСР Алла Пугачёва, отлаженный механизм университетской библиотеки начал давать сбои. Шедшие на лекцию в главный корпус студентки вдруг изменили маршрут и оказались в стеклянной галерее «научки». И тут и там зазвучали аплодисменты.

— Рады приветствовать Аллу Борисовну в Томском университете, — выразила общую мысль Т. П. Путятина, зам. директора НБ. И после краткого экскурса в историю библиотеки предложила гостье пройти в отдел редких книг.

Многое интересовало Аллу Пугачёву, внимательного экскурсанта и «книжника»: и литературные вкусы графов Строгановых, бывших владельцев коллекции, положившей начало нашей библиотеке, и история декабристов, связанная с нашим городом. А в конце экскурсии гостья удивилась:

— Множество литературы, почти вся библиотека Жуковского, как я поняла, на английском, итальянском, французском, немецком языках. Как работают с этим материалом студенты? Значит, если хочешь приобщиться, изучай языки? Это замечательно.

А потом… Потом были автографы, запись в книге почётных гостей НБ, розы в подарок за «миллион алых роз», аплодисменты, и конечно короткое новогоднее интервью для университетской газеты.

— Алла Борисовна, Вы, конечно, знаете, что наш город студенческий. Студенты составляют значительную часть Вашей концертной аудитории, короче…

— Что я думаю о студентах? Это моя любимая аудитория. И конечно, я рада, что здесь побывала. Поэтому очень хочу выкроить хоть час-полтора и встретиться со студентами университета, ведь побывать в вашем знаменитом вузе и не… Хорошо бы организовать такую встречу. Ну, а, если не удастся (не всё зависит от нас), я думаю, в Томске я не в последний раз.

— Ваши новогодние пожелания университету?

«Студенты — любимая аудитория», изображение №1
Интервью взял А. Олеар.

***
За советскую науку. — Томск, 1985. — № 43 (26 декабря). — С. 4.

1.
[516x460]

Здравствуйте, Алла!
— Давайте сразу оговоримся: мы не фанатичные поклонники.

— Но мы посмотрели концерт, где не было, как обещали скептики, пения под фонограмму, движений вполсилы, песен вполголоса. Мы видели, как требовательно Пугачёва работает на репетиции, мы, наконец, беседовали целый час с умной женщиной. И мы не можем не уважать её.

— По-моему, можно любить Пугачёву, можно не любить, можно быть равнодушным, но невозможно отрицать, что Алла Пугачёва — это явление в нашем искусстве.

…Народная артистка республики Алла Борисовна Пугачёва стоит у двери гримёрной и ждёт, когда принесут ключ. Чуть-чуть сердится.

Только что закончилась репетиция. Вместе с музыкантами она долго искала точную интонацию одной фразы. Ну, вроде бы нашли. Всё нормально. «Ещё раз! Ещё попробуем. Начали!»

Мы ещё не знаем, что разговор получится простым и непринуждённым, и поэтому немного волнуемся. «Должны подойти корреспонденты», — говорит Пугачёва. Вот теперь наконец можно сказать: «Здравствуйте!»

— Алла Борисовна, вы впервые в Томске?

— Нет… Мне тогда было семнадцать. Поездка по ударным комсомольским стройкам — Тюмень, Сургут, уренгойский газ…

— Впечатления о нашем городе?

— Было ощущение, будто встречаюсь со старым добрым знакомым. Сразу попросила отвезти туда, где старые улицы. Запомнились ваши деревянные кружева, дом Шишкова… У меня был свободный день — где я только не побывала!..

— А как вам томские зрители? Можно ли говорить, что до Урала и за Уралом люди разные?

— Знаете, когда я выхожу на сцену, то не думаю, какие зрители передо мной, какого темперамента, какой страны, города. В принципе я не должна об этом думать.

— Вы адресуете песни какой-то определённой аудитории? Которая примет вас безоговорочно?

— Я просто знаю, какая аудитория примет меня безоговорочно, какая — нет. Но я честно работаю, независимо от того, какой зритель, и не стараюсь его раскачивать. Некоторые ансамбли любят это. У нас такого никогда не было и не будет. Иначе не поймёшь, в чём же, собственно, заключается успех песни. Надо в чистом виде знать ей цену.

Вчера на концерте было две премьеры. Песни, которые мы никогда не пели. (Мы — это не Николай Второй. Я всегда себя соединяю с коллективом). «Прости, поверь» и «Молодой человек». Они хорошо прошли.

— На пластинку вы записали песню Владимира Высоцкого «Беда». Почему? Были ли на то особые причины?

— В принципе нет. Дело в том, что песни «Беда» и «Бокал вина», написанные им для Марины Влади, я давно хотела спеть. «Беда» вошла в программу «Монологи певицы» в 1980 году. Мы должны были пригласить Володю посмотреть. Накануне премьеры он умер. Такие дела.

Сейчас модно, нет, не то что модно, а как-то вошло в традицию у некоторых людей говорить, что они были друзьями с Высоцким. У меня своя история. Не считаю себя его близким другом. Но знала его творчество, общалась с ним, естественно. Он хотел, чтобы я спела что-нибудь. Ни одну, кроме тех песен, которые назвала, не могу спеть.

— На ваш взгляд, кто повлиял на вас? И в частности, как вы соотносите творчество Эдит Пиаф со своим?

— Так случилось, не знаю почему, но одно время меня пытались сравнивать с такой певицей, как Пиаф. Вероятно, нет в общем-то схожести натур, характеров, репертуара. Вероятно, общая у нас нужность, что ли, определённого певца в жизни. Пиаф появилась не случайно в своей Франции. Многие песни её трагичны, с болью. Через свою боль она выражала боль других людей. Может быть, и это общее.

Но совсем не значит, что я страдаю прямо изо дня в день. Если я пою о том, что от меня кто-то ушёл или я ушла, то не значит, что это именно я. Это жизненные ситуации. Я женщина, и создаю образ именно женщины. И, может быть, сегодняшнего дня.

— Когда вам работать радостнее всего…

— Могу сразу перебить ваш вопрос. Для меня то, чем я занимаюсь, не является работой. Это жизнь, потребность. В наш коллектив приходят те, кто хочет не просто работать, а жить здесь. Плохие, корыстные люди не задерживаются у нас. Равнодушные тоже. Атмосфера творчества и взаимопонимания. Преданности своему делу. При этих условиях можно выдержать всё, даже непризнание, даже неприятие.

— Разве вам пришлось испытать непризнание?

— Да как вам сказать. Зрители предъявляют мне особый счёт. В этом есть сложность. Тот же самый зритель пойдёт на концерт другого певца и будет совершенно по-другому слушать. А если я спою так же…

— Вам это не простят?

— О, мне многое не прощают! К счастью. Не жалуюсь на это. Я всё время на виду и не стараюсь скрывать своих ошибок и находок.

— У вас есть какой-то определённый идеал?

— Определённая цель. Я никакого отношения к эстраде не имела и, честно говоря, её недолюбливала. Поэтому и пришла в неё.

— Чтобы переделать?

— Не то чтобы переделать. Внести какую-то свежую струю. Естественно, я знала, что все шишки повалятся на меня. А иначе прогресса не будет. Кто-то должен искать.

Вы знаете, у меня очень хорошо романсы получаются, песни типа «Не отрекаются любя», «Женщина, Читать далее...

«Пришла и говорю»
С большим успехом начались в Томске театрализованные представления с участием народной артистки РСФСР Аллы Пугачёвой.

Мои ожидания, когда я шёл во Дворец спорта на представление с участием народной артистки РСФСР А. Пугачёвой, оправдались. Интересная, насыщенная программа, замечательная группа «Рецитал». Балет — органичная часть представления — яркий, зрелищный.

Программу представления «Пришла и говорю» можно условно разделить на две части: Алла Пугачёва исполняет песни собственного сочинения и песни известных композиторов. Вторая часть мне понравилась больше. С удовольствием слушал «Расскажите, птицы», «Миллион алых роз», «Паромщик»… Интересны новые песни, которые исполнила певица.

Покоряет та самоотдача, с которой выступает певица.

А. Щербаков,
мастер п/о «Томскводоканал».

На концерты с участием известных артистов всегда иду с некоторой опаской: одно дело смотреть их выступления по телевизору, другое — на сцене. А вдруг они окажутся не такими интересными? А тут ещё посмотрела фильм «Пришла и говорю» — так сожалела потом, что посмотрела. Не знаю, чья вина — сценариста, режиссёра, но фильм не получился. Была разочаровала, больше сказать, огорчена, той откровенной саморекламой известной певицы — героини фильма.

И вот — театрализованное представление под тем же названием «Пришла и говорю». Алла Пугачёва на сцене гораздо интереснее, ярче, самобытнее, чем в фильме. Каждая песня — маленький спектакль, сыгранный по-настоящему талантливо.

Мы, зрители, особо взыскательны к тем актёрам, за творчеством которых следим. Поэтому любая неудача заметнее и обиднее.

Т. Иванова,
инженер.

Я поклонница творчества заслуженной артистки РСФСР Аллы Пугачёвой. Стараюсь не пропустить её выступлений по телевидению, покупаю пластинки. Театрализованное представление с её участием «Пришла и говорю» мне понравилось. Ещё раз А. Пугачёва показала многогранность своего дарования: она интересная актриса и певица, композитор и режиссёр. В программе прозвучали и песни известных композиторов, и её собственные сочинения.

Она говорит со зрителями о проблемах, волнующих всех, — о мире, о войне, о любви, о доброте — говорит страстно и талантливо.

Песни, которые исполняет певица, могут нравиться, могут не нравиться, но равнодушными зрителей они не оставляют.

«Пришла и говорю» — это не концерт в обычном смысле слова, а спектакль. Понравились и другие его участники — группа «Рецитал» и балет.

Е. Смирнова,
студентка университета.

***
Молодой ленинец. — Томск, 1985. — № 152 (19 декабря). — С. 3.

Рецензия на один из концертов Пугачёвой в Тбилиси в октябре 1983 года, опубликованная в главной русскоязычной газете ГССР «Заря Востока» за 5/X.1983.

Обратная связь
Конечно, ни о какой компетентности в делах эстрады тут не может быть и речи. Оговорюсь сразу — позволяя себе это откровение, исхожу только из своих зрительских пристрастий и ощущений, хорошо зная, что эмоции неверные помощники в критической оценке. Однако всегда ли это так? Правильно ли, что мы, критики, часто душим в себе зрителя, не считаясь с тем, что есть жанры, которые питаются зрительской любовью, и оценить их, не учитывая эту «обратную связь», практически невозможно?

Не пора ли преодолеть в себе снобизм по отношению к зрелищным жанрам, будь то фильм или эстрадное представление? Сделаем же, наконец, открытие — концы ножниц сходятся! Искусство, обитающее на вершине Парнаса, и массовое зрелище, широко и удобно расположившееся у его подножия, взаимопроникаемы и взаимосвязаны. Сознание своей правоты и наличие таланта никогда не компенсировали художнику пустого зала. Любое самое кассовое зрелище вольно или невольно попадает под влияние открытий, совершаемых в высоком искусстве.

Современность в критических суждениях не исключает первородности зрительских ощущений. Их совокупность, по-моему, великое счастье. Я не знаю, как ещё называется то, что делает на эстраде Алла Пугачёва, — эстрадное представление или спектакль одного актёра. Но рассчитано оно именно на первородность зрительских ощущений, на их возрождение. Не потому только, что актриса откровенно, чуть ли не с первого дня появления на эстраде указала нам на истоки своего творчества, обрисовав контуры старого балагана, площадного народного зрелища, где клоун в традиционной одежде и в маске легко и естественно налаживает контакт с публикой («Арлекино, Арлекино») и с потешной демократичностью сообщает о слабостях сильных мира сего («Всё могут короли...»). Отсюда унаследовала актриса и пластику, и манеру широко, размашисто, без оглядки на традиционную «звёздную» привлекательность лепить образ песни, «влезать в кожу» каждого персонажа, переключать диапазоны своего голоса от вкрадчивого шёпота до клокочущего то рыданием, то смехом крика. Я удивилась и тому бесстрашному самообнажению, с которым Алла Пугачёва поведала нам о вечном круговращении страстей человеческих: гордыне, страхе перед возрастом, жажде тепла, одиночестве, разлуке, воле к любви...

Актриса не требует от зрителя напряжённой внутренней работы. Она сама идёт ему навстречу, угадывая его чувства и желания, сообщая ему доверительно и просто («Я вам спою не песнь, мою, а жизнь мою»). Необъяснимые силы подключают механизм зрительского соучастия, и ему, зрителю, кажется, что она поёт о его жизни, о личной его ностальгии («Вот плывёт из детства дом, мой старый дом...»), и растерянности («Держи меня, соломинка, держи»), жажде быть понятым («Скупился на любовь...») и семейной драме, которая ещё полыхает у него в сердце («Ты и я — мы оба правы»), об отравляющем жизнь праздном любопытстве («Я больше не ревную»), о грусти по быстро текущем времени («Когда я уйду далеко-далеко...»).

Постепенно эстрадный спектакль приобретает очертания жизненного пути человека, возникает новое художественное качество, приближающее его к сферам высокого искусства.

Скрещение «низкого» и «высокого», балагана и поэзии (недаром лучшие песни в репертуаре Аллы Пугачёвой созданы на стихи О. Мандельштама и М. Цветаевой), отношения актрисы со зрителем открывают перед нами новую интересную страницу взаимопроникновения культурных уровней. Это процесс двусторонний, и, конечно же, здесь не обойтись без издержек и проблем. Нельзя идти на поводу у любого вкуса и отвечать любому зрительскому «ожиданию» (такие моменты в спектакле всё же есть, и они дают аргументированный материал для строгой критики). Ведь зрелищная культура не только удовлетворяет вкусы и потребности массового зрителя, но и способствует их формированию.

Возможности Аллы Пугачёвой, обладающей особой «эмоциональной магией», в таком смысле ещё далеко не исчерпаны.

Циала Коринтели.

***
Заря Востока. — Тбилиси, 1983. — № 229 (5 октября). — С. 4.

Интервью, взятое у Аллы Пугачёвой на гастролях в Белгороде в марте 1978 года, было опубликовано в областной газете «Белгородская правда» за 25 марта 1978 года

Быть щедрым на добро
Фото В. Горелова
Фото В. Горелова
В Белгороде с успехом проходят концерты лауреата Всесоюзного и Международного конкурсов певицы Аллы Пугачёвой. Корреспондент «Белгородской правды» Е. Дубравный встретился с популярной певицей и попросил ответить на несколько вопросов.

— Алла Борисовна, Ваше искусство несколько необычно: оно синтезирует в себе вокальные качества, элементы драматургии, хореографии. Многие говорят о «театре песни», связывая его с Вашим именем. Что же послужило толчком для его создания и как он рождался?

— Происходило всё это довольно сложно, и мне трудно сказать, что именно послужило отправной точкой. В песне меня привлекают прежде всего драматургические возможности. Я внимательно присматривалась к нашим певцам, много искала. Особенно близкими казались мне Клавдия Шульженко, Леонид Утёсов. Потом было знакомство с французской школой пения, с искусством Эдит Пиаф, Шарля Азнавура. А Ив Монтан просто покорил меня своей манерой исполнения во время гастролей в нашей стране. Но я понимала, что подражать им бессмысленно: в их искусстве лежит своя национальная основа. Я не торопилась выходить на эстраду, потому что знала: сцена не прощает дилетантства. Но пришло время...

— Это было на конкурсе «Золотой Орфей»?

— Да, в Болгарии я исполнила «Арлекино», стремясь выразить в этой песне результат долгих своих исканий, свой взгляд на искусство пения. Хотелось, используя мимику, жест, движение, создать яркий, запоминающийся характер. Зрители сразу приняли песню. Мне казалось, я нашла своё направление. Появились характеры неудачника-мага, всемогущего и в то же время бессильного короля. Но это были созданные мной маски, в которых я не могла выразить себя как личность.

— И начался новый поиск?

— Бывают моменты, когда вдруг понимаешь, что замыкаешься в созданном тобой мире, а надо идти дальше. Мне нравилось создавать совершенно непохожие друг на друга характеры. Но я как бы была отстранена от них, да и они жили самостоятельной жизнью. А если соединить их в себе? Если показать, что это я такая разная: смешная, грустная, ожидающая... Так в репертуаре появились 90-й сонет Шекспира, песни «Приезжай», «Женщина, которая поёт».

— Поддерживаете ли Вы творческие связи с композиторами, поэтами?

— Люблю поэзию — глубокую, заставляющую думать, переживать. Любит её и М. Таривердиев. Это сблизило нас, и я с удовольствием исполнила его песни к кинофильму «Ирония судьбы». Сотрудничаю с А. Зацепиным. А рождаются, песни по-разному. Вот как получилось с песней «Женщина, которая поёт». В больнице я читала стихи Кайсына Кулиева. Одно, стихотворение как-то сразу захватило. Потом в одну ночь родилась песня, а вечером она уже звучала со сцены.

— Драматургия песни предполагает чётко выстроенную систему действия на сцене. Остаётся ли место для импровизации?

— Конечно. Только я назвала бы это непроизвольностью движений, жестов, Разумеется, есть какая-то общая конструкция песни. Но жесты, мимика, эмоциональная наполненность зависят от душевного состояния в момент исполнения и от жизненного опыта, который приобретается каждодневно.

— В Вашем репертуаре разноплановые песни. Каков принцип их подбора?

— Зрители уже привыкли к моим героям-маскам. Мне же хочется найти песни, которые дали бы возможность не представлять что-то, а включать зрителей в песню, заставляя сопереживать. Песня помогает снять с людей груз повседневных забот, показать важные психологические глубины человеческой души. Исполняя песни, искренне хочу, чтобы люди в зале становились выше в своих помыслах и чувствах, откровеннее, щедрее на добро.

***
Белгородская правда. — Белгород, 1978. — 25 марта. — С. 4.

1.
[526x604]

Прянишников Илларион Михайлович (1840 - 1894)
«В ожидании шафера», (1891)
Серпуховский историко-художественный музей, Серпухов

1.
[700x485]

Жан-Леон Жером. «Дверь мечети Эль-Хассанейн в Каире». 1866 г.

1.
[482x700]

ЯПОНСКИЙ ХУДОЖНИК КАОРУ ЯМАДА

1.
[700x700]

2.
[700x700]

3.
[467x700]

4.
[700x700]

5.
[700x700]

6.
[700x700]

7.
[700x392]

8.
[700x691]

9.
[664x699]

10.
[700x700]

Хатынь
Геннадий Зыков

1.
[700x678]

«Дора и Минотавр», Пабло Пикассо

1936 г. Пергаментная бумага, цветные карандаши, тушь. Размер: 40,5 x 73,5 см. Музей Пикассо, Париж, Франция #Story_surreal

Испанский художник создал целую серию картин и рисунков о Минотавре и Доре Маар. В образе критского чудовища (согласно легенде - человека-людоеда с головой быка, жившего в Лабиринте и убитого Тесеем) подразумевался сам Пабло Пикассо. Одна их таких работ перед вами.

Картина «Дора и Минотавр» была создана в 1936 году. Лето пара проводила в маленьком городке Мужен, неподалеку от Канн, в компании Ман Рэя, Роланда Пенроуза с женой, Ли Миллер, Андре Бретона и его жены Жаклин Ламба. Особенно близко Пикассо и Дора дружили с поэтом Полем Элюаром и его женой Нюш. Солнце, море, бесконечные пляжи… Пикассо и Дора погружались в любовь и мифы Древней Греции, представляя друг друга то Минотавром, то Нептуном, то Сфинксом.

Минотавр для Пикассо всегда был тем персонажем, в котором он отражал свое альтер эго, и в этой работе художник запечатлел конкретный этап своей личной жизни - страстные отношения со своей новой возлюбленной, Дорой Маар.

1.
[700x386]

Артем Роговой

1.
[696x700]

2.
[649x700]

3.
[700x700]

4.
[700x691]

5.
[637x700]

Серия картин "Сорта винограда" художника Эдвина Дикина (Edwin Deakin, 1838-1923)

1.
[462x700]

2.
[463x700]

3.
[462x700]

4.
[458x700]

5.
[458x700]

6.
[464x700]

Художественные материалы в живописи

1.
[700x684]

2.
[700x696]

3.
[409x700]

4.
[700x700]

5.
[700x700]

6.
[231x700]

7.
[452x700]

8.
[327x700]

Почётная гостья Алла Пугачёва
«Я заскромничала»
— Алла Борисовна, улыбнитесь, пожалуйста.

— Ой, что вы? Мне от простуды все губы лихорадкой обсыпало, какое там улыбнуться — говорить тяжело. А зачем, кстати, вам моя улыбка?

— Хочу убедиться, что вы действительно избавились от щёлки между передними зубами.

— Да ну её на фиг, эту щёлку! Уверяют, она — признак влюбчивости, а мне этого больше не надо. Могу я остаток жизни провести без всякого такого?

— Какого — «такого»?

— Говорю же вам: всякого. Я обвенчанная женщина, со мной это случилось впервые, живу теперь по законам Божьим.

— Думаете, дантист убережёт от соблазнов? Не вы ли намедни спросили у читавшего вам любовные стихи Сергея Шакурова: «Где ж ты раньше был?»

— Правильно: раньше… А сегодня и стихи, и моя реплика — только часть шоу под названием «Рождественские встречи». Кажется, мне удалось добиться того, к чему стремилась. Получился настоящий театр песни. Правда, при подготовке концертов нам, как водится, не хватило одного дня, поэтому первое выступление, по сути, превратилось в генеральный прогон. Всё было так сумбурно и непонятно, что и вспоминать страшно. Но никто не опустил руки, артисты меня же уговаривали: «Борисовна, мы должны победить?» Действительно, ко второму представлению все пришло в норму, и в финале зал стоя приветствовал певцов.

Я по инерции называю показанное в «Олимпийском» концертом, хотя на самом деле это спектакль, подлинное театральное шоу с участием эстрадных артистов. Ничего подобного у нас ещё не видели.

— Тогда почему «Олимпийский», а не Кремлёвский дворец или, скажем, «Россия»?

— Конечно, я выбрала бы другую сцену, но в таком случае пришлось бы играть неделю, десять дней или обижать людей, оставшихся без билетов. Даже «Олимпийский» не смог вместить всех желающих.

Да и артисты не могут подолгу сидеть на одном месте — у всех гастроли, поездки. Я и так впервые в жизни столкнулась с тем, что многие говорили: мы не хотим из-за участия в «Рождественских встречах» терять деньги.

— Отказывались петь у Пугачёвой?

— Соглашались выступить, скажем, один раз. Никак не могли врубиться, что это не концерт, а цельная программа, из которой слова не выкинешь. Поэтому я взяла только тех, кто готов был всё отменить и репетировать.

— С отказниками ваши дорожки разошлись навсегда?

— С какой стати? Я ведь не к себе на блины звала, а приглашала участвовать в программе, в которой у меня роль режиссёра.

Кстати, заметили: в концерте практически не звучали раскрученные шлягеры? Мне хотелось, чтобы артисты не выпячивались, не перетягивали одеяло на себя, а работали только на идею «Встреч». У нас не было первых и последних, начинающих и знаменитых, все оказались примерно равны. Мы все — лицедеи, актёры!

— После первого дня из программы выпали Лайма Вайкуле, Володя и Петрович Пресняковы. Выпячивались и перетягивали?

— Всё не так. На первом концерте практически не звучали мои песни: мы не вписывались по хронометражу, и я заскромничала, ограничилась тремя номерами, дав выступить другим. А ночью мы собрались, чтобы обсудить и подкорректировать программу, и все стали убеждать меня, что я должна больше спеть. Поскольку за рамки четырёхчасового шоу не выйти, Володя, Лайма, Валера Меладзе и Анна Лихолет уступили мне место, и я в знак признательности склонила голову. Они проявили великодушие — по отношению не ко мне, а к зрителю, хотевшему услышать Пугачёву.

— Все подвинулись охотно или кого-то пришлось попросить?

— Я не просила. Коллеги поняли ситуацию. Например, ничего не изменилось от того, что я стала на место Лаймы, а только улучшилось.

— И Вайкуле так считает?

— Можете спросить. С Лаймой я, правда, пока не разговаривала, но у меня нет сомнений, что мы поймём друг друга. Всё было чисто, без обид. Например, Саша Иратов сам предложил снять песню Алёны Апиной — своей жены. Это о чём-то говорит? Не расстраивайте меня, пожалуйста, а то я сейчас начну думать, что мы сделали что-то не так.

— А кое-кто уже и думает. Скажем, выпадение Пресняковых никак не связано с изменением в отношениях Володи и Кристины?

— Глупости, какие глупости! Вовка— мой сынок, как я могу от него отказаться? Пресный — прекрасный артист, но песня «Дуська» как-то не совсем ложилась в программу. Да он и сам это понял. (Словно по заказу в этот момент в квартире Пугачёвой–Киркорова раздаётся телефонный звонок: Володя — лёгок на помине. Я становлюсь слушателем классического семейного разговора, который не должен оставить и тени сомнения в искренности отношений собеседников. А. Б. кладёт трубку и всем своим видом как бы спрашивает: у вас есть ещё вопросы на эту тему? Есть. — А. В.)

— А Петрович?

— Да, это ошибка.

— Ошибка, что позвали?

— Нет, я случайно исключила из концерта не тот номер. Но и меня понять надо: за несколько дней поднять такую махину на хрупких женских плечах.

— Неужели всё тянули в одиночку?

— Не смешите, мне же больно улыбаться!

Когда хотите, чтобы всё было сделано хорошо, не перепоручайте Читать далее...

Статья об Алле Пугачёвой, опубликованная в всесоюзной газете «Советская культура» за 16/IX—1980.

Всё могут короли?
Она принадлежит к тому довольно редкому числу творческих личностей, о которых высказывают лишь крайние точки зрения — или восторги, или неприятие и никогда безразличие — «ничего», «средне», «так себе». Только полюсные оценки, только исключающие друг друга мнения. И не то, чтобы расходились позиции профессионалов и малокомпетентных людей, как это подчас бывает, — в данном случае на той и на другой стороне и знатоки, и любители искусства, уточню — эстрадного искусства, а ещё конкретнее — творчества Аллы Пугачёвой.

Редакционная почта почти ежедневно приносит письма, связанные с её именем. Просьбы, благодарности, вопросы, похвалы, возмущение — чего только не прочитаешь здесь! Одни не устают восторгаться, другие не хотят признавать.

А ведь когда вдумываешься, находишь глубокий смысл в этом: если хотите, здесь одно из свидетельств таланта певицы. Да, её исполнительский почерк, манеры, внешний облик далеки от того, что «принято», что привычно. Правда, можно протянуть нити к творчеству Эдит Пиаф — открытость чувств, эмоциональный накал страстей в пении, полная сценическая раскрепощённость. Аналоги есть, и вместе с тем она — сама по себе, она — Пугачёва. Может нравиться или не нравиться её манера, можно признавать или не признавать её стиль, но это яркая личность в эстрадном искусстве. Самостоятельность творческих исканий, яркая индивидуальность Аллы Пугачёвой неопровержимы.

Сейчас уже трудно сказать, кто первый пустил в ход выражения «маска Пугачёвой», «театр Пугачёвой». Почему именно «маска», понять не могу. О какой «маске» может идти речь применительно к ней, когда она в разных песнях всегда другая — лицо, манера, движения, тембр голоса, неизбежно удивляющие новизной. И ведь какие пики в её песенном багаже: от рафинированной утончённости, подчёркнутой лаконичности красок в песнях из «Иронии судьбы», исполнением которых Алла Пугачёва пленила без преувеличения всех, до исступлённой страсти в «Сонете Шекспира»; от детских «пустячков», «скороговорок», в которых голос певицы неожиданно становится отрывистым, мальчишечьим, максимально приближенным к ребячьей речи (к примеру, «Волшебник-недоучка»), до драматического монолога «Не отрекаются, любя»; от «зазывных» шлягеров до народного причета «Ой, дитя моё, дитятко». А чего стоит комедийный «спектакль» «Старый дом» со многими действующими лицами и одним исполнителем всех ролей — Аллой Борисовной. Где уж тут толковать о масках! «Театр Пугачёвой» — это верно. Только она относится к тем артистам, которые не играют, не изображают роль, а проживают жизнь героя, песня для неё — форма существования в искусстве, форма самовыражения.

Театрализация у Пугачёвой — художественная необходимость, художественная позиция. И повышенная экспрессия у неё не штамп, а естество, выражение своего «я», иногда с пережимом, но никогда в подражание. Певица настойчиво утверждает себя на сцене, порой попросту демонстрирует свою непохожесть на других, свою абсолютную освобождённость от канонов, от привычного, делая это подчас неловко, даже грубо, вызывая тем самым осуждение.

Путь Аллы Борисовны к Олимпу, к нынешнему успеху был ой как тернист: она упорно завоёвывала признание, причём быстрее у публики, дольше у критиков. Правда, я не склонна разделять бытующее мнение, будто «не пускали» Пугачёву в знаменитости. Всё гораздо сложнее и глубже: её судьба — хрестоматийный пример насущной необходимости актёру своей роли, певцу — своей песни. Только так!

Многие годы, до встречи с «Арлекино» болгарского композитора Димитрова, которую обработал для конкурса на «Золотом Орфее» специально для Пугачёвой Павел Слободкин, руководитель ансамбля «Весёлые ребята» (с ним она в ту пору выступала), Алла была просто эстрадной исполнительницей, одной из множества других. Эта песня сделала Пугачёву эстрадной «звездой» первой величины.

Я наблюдаю за певицей очень давно, видела её и солисткой липецкого вокально-инструментального ансамбля, и в оркестре Лундстрема, и в программах молодых артистов Москонцерта. Впечатлений никаких. Средний эстрадный стандарт. (Не правда ли, неправдоподобными кажутся сегодня такие слова в адрес заслуженной артистки республики Аллы Пугачёвой?)

Как сейчас вижу её на V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в 1974 году. Помню внешний облик — сочетание бронзово-золотистой копны волос и зелёного платья. Красиво! И пела неплохо. Однако потрясений никаких не было. Пугачёва получила на конкурсе третью премию, отзывы появились весьма прохладные.

И вдруг спустя даже меньше года в Болгарии на «Золотом Орфее» — стремительнейший взлёт. После «Арлекино» о Пугачёвой заговорили. Это было в полном смысле открытие великолепных вокальных данных, голоса, в красках которого певица сумела передать глубочайшую тоску, боль, тщательно спрятанные за маской хохочущего паяца, его надежды, его мечты.

А потом в подтверждение того, что успех не случаен (как бывает порой на эстраде — Читать далее...

35 лет назад, в августе 1987 года произошёл знаменитый скандал в гостинице «Прибалтийская». По поводу этого инцидента было опубликовано множество материалов в ленинградских и центральных газетах, один из них — в газете «Известия» за 26.08.1987, содержащий обзор читательской почты.

Поставим «звезду» на место?
Кто бы мог предположить, что случай с Аллой Пугачёвой займёт такое место в нашей редакционной почте? После того как телевидение и ряд газет сообщили о недостойном, по их мнению, поведении популярной певицы в ленинградской гостинице «Прибалтийская», наша редакция оказалась под давлением таких, например, требований: «Я не выписываю „Ленинградскую правду“, но слышал о хулиганской выходке А. Пугачёвой в ленинградской гостинице. Правда ли это? И если это правда, то почему об этом ничего не упоминается в вашей газете, которую я давно выписываю и очень уважаю? Скрывать такой факт безобразия А. Пугачёвой — это значит идти не по пути перестройки, а по проторённой дорожке прежнего мышления». (В. Пшеничников, ветеран войны и труда, Эстонская ССР).

Читатели уже знают об интервью, которое корреспондент в ФРГ Евгений Бовкун взял у Аллы Пугачёвой, принимавшей участие в празднике газеты западногерманских коммунистов «Унзере цайт» («Известия» № 260). Об эпизоде в гостинице «Прибалтийская» там всего несколько строк. Позвольте их повторить. Отвечая на вопрос о том, «что же всё-таки там произошло?», певица сказала: «Чтобы понять, кто прав, нужно выслушать обе стороны. Мне же не предоставили возможности высказаться. „Ленинградская правда“, не поместившая ни строчки об антивоенном концерте, в котором участвовали Линденберг и я, поторопилась опубликовать письмо Н. И. Байковой: меня просто опередили, поскольку я обещала пожаловаться на плохой сервис, на качество обслуживания».

Эта информация резко расходится с требованиями, которые предъявили нам многие читатели. «Закон для всех один, и перед законом все равны,— пишет москвич П. Абрамов. — Почему гр. Пугачёву не привлекают к ответственности за хулиганство?» «Вместо того, чтобы строго призвать к порядку зарвавшуюся „звезду“, а ещё лучше подвергнуть аресту за матерщину, ваша газета взяла хулиганку под свою защиту, — пишет москвич, член Союза журналистов Д. А. Вершинин. — Позор, товарищи, позор!» Эти письма представляют собою далеко не самую резкую из тех оценок, которые дают певице многие читатели. В. И. Панков из Омска: «Один товарищ мне сегодня сказал, что Алла Пугачёва купила автомашину за 100 тыс. руб. Я этому не поверил, не может быть такой цены. Но как бы то ни было, за свой поступок она должна быть строго наказана. Не за то мы воевали, кровь проливали (я трижды ранен), чтобы такая, как Пугачёва, дискредитировала нашу страну и насмехалась над нашими чувствами». Семья Беляковых из Ленинграда: «Как хорошо, что миллионы читателей „Советской России“ откроют глаза на наглость и хамство „звезды“. Пора всем миром ставить её на место». Н. В. Скуратовский из Красноярска реагирует с твёрдостью, от которой у меня лично, признаюсь, мороз прошёл по коже: «За А. Пугачёвой тянется солидный список её „номеров“. Пора поставить точку».

В почте довольно много писем с требованием лишить Аллу Пугачёву звания народной артистки РСФСР. В них авторы переносят акценты со случая в гостинице на внешность артистки и её исполнительскую манеру. Инвалид войны И. Горбатенко из Бердска Новосибирской области: «Это горе-певица без дара, без голоса. Разве можно её сравнить с Анной Герман, Зыкиной, Шульженко, Толкуновой, Орловой и многими другими хорошими певицами? У неё нет нашего русского советского выступления». «В песне Пугачёвой нет ни искренности, ни доброты», — считает В. Г. Курганов из Чимкента.

Довольно часто творческие претензии читателей к Алле Пугачёвой плавно переходят в сопоставление жизненных уровней певицы, с одной стороны, и автора письма — с другой. Вот как выразила своё возмущение Г. Н. Черныш из г. Никополя: «Нужно наказать Аллочку, чтобы ей неповадно было. У меня семья из 5 человек, и живём мы в однокомнатной квартире. С удовольствием бы обменялась квартирой с ней. Узнала бы она, как жить с 2 маленькими детьми в, маленькой комнатке».

В ряде писем звучит мысль о неблагодарности певицы. «А ведь простой народ отрывает от себя копейку, чтобы такие вот „звёздочки“ жили в люксах, — пишет А. К. Зуенок из Новосибирска. — А вот поработала бы техничкой да получала бы так рублей 80, вот тогда б, наверное, была б умней. Ну а не нравится петь, так шла бы на другую работу». «Надо напомнить, чей хлеб она ест», — требует И. С. Григорьев из Волгограда. «Мы вас кормим, мы вас одеваем, мы оплачиваем ваши платья и украшения», — утверждает И. С. Швец из Одесской области. Т. А. Николаева из Коми АССР считает, что на певицу должен быть наложен крупный денежный штраф «с доведением её уровня жизни до среднего в нашей стране». Автор письма утверждает, что такая мера способствовала бы «повышению тонуса творческой активности».

Некоторые читатели не ограничиваются критикой, предлагая конкретные Читать далее...

Легенда и правда об Арлекине
«Я хорошо знаю теперь, что певица должна быть музыкантом. Это также жизненно необходимо, как еда и сон. В музыке я нахожу новые приёмы, новые идеи, освобождаюсь от чего-то устаревшего, мешающего.»
Недаром лик сей двуязычен.
Таким и был сей властелин:
К противочувствиям привычен,
В лице и в жизни арлекин.
А. Пушкин.
«Алла Пугачёва — открытие не только фестиваля „Золотой Орфей“, но и мировой эстрады».
Александр Иосифов,
директор фирмы «Балкантон»
Алла играет на сцене, как играют Беко, Пиаф, Димитров. В Болгарии мы такой певицы ещё не видели.
Васил Андреев,
автор болгарского текста «Арлекино»
Музыкальная школа («я с пяти лет купаюсь в музыке»), дирижёрско-хоровой факультет в училище, агитбригада радиостанции «Юность», джаз, озвучивание кино, вокально-инструментальные ансамбли — таков путь Аллы Пугачёвой. Исполнение песни Эмила Димитрова «Арлекино» сделало её обладательницей главного приза «Золотого Орфея-75». Вернувшись в Москву после долгих гастролей, Алла Пугачёва даёт интервью нашему специальному корреспонденту Марку Павловичу.

— Алла Борисовна, вы любите ходить в цирк?

— Очень. Мой отец умел глотать шарики, он родился фокусником, и у него был большой талант комического актёра. В самодеятельности ему предсказывали блестящее будущее на манеже, но… началась война…

— А кто научил вас петь?

— Семья. Если у квартир действительно есть свои достопримечательности, то главной достопримечательностью нашей была песня. Тут жили горячие поклонницы Руслановой и Шульженко. Жили и пели. Пела мама, пела бабушка, пела соседка. Это были послевоенные сентиментальные песни, которые, может быть, специально и писались для вдов. Например, «Осенние листья», они сопровождали всё моё детство, их пела мама, и я не слышала лучшего исполнения.

— Что привело вас ни профессиональную сцену?

— Странно, но моё неумение петь. Подруга по училищу показала меня Лифшицу и Левенбуку, которые подбирали в свою программу певицу. Там были претендентки из московских театров, красивые, уверенные, профессиональные. Мне было не по себе. Я стояла в сторонке — подросток, острые плечи, неуклюжесть. До этого я пела только перед зеркалом. Под пульсирующие звуки старого патефона, под голос Клавдии Шульженко — воображала, что это я.

И вот я на сцене. Мне снисходительно разрешили спеть. У меня был несильный, неразвитый голос, и было волнение — физическое, не творческое. Я исполнила «Робот» Левона Мерабова. Комедийная песня о человеке, который забыл все тёплые слова, объясняется междометиями, она же… она просит его стать человеком. Смешно. А я в 16 лет со своими бантиками спела трагедию тридцатилетней. Это было ещё смешнее. Все покатываются, а у меня на глазах слёзы.

«Робот» стал моей «самой-самой» песней. И я удивлялась тому, как скоро привыкла к мысли, что я певица. Ведь сцена была для меня чем-то недосягаемым и далёким. Я даже не осмеливалась поступить в драмкружок, хотя мне этого очень хотелось.

— А когда же вы успели поработить в цирке?

— Это был не цирк, а эстрадно-цирковое училище. Меня приняли концертмейстером. В свободные часы усаживалась в сторонке и смотрела, как люди занимаются: речевики, клоуны, жонглёры. Постепенно у меня стало неплохо получаться жонглирование. Мне никто его не показывал, но и не запрещали смотреть.

— Там и родилась идея «Арлекино»?

— Она накапливалась долго, может быть, годами. 10 лет назад я искала свою песню. Какую? Этого я не знала. От отца я переняла тягу к той песне, где есть комический поворот, «глотание шарика», к песне, позволяющей наполнить себя болью и насмешкой, иронией и печалью. Моя программа была разнообразна, но иногда слишком пестра. Я видела, что иду по чужим стопам и передо иной была перспектива стать исполнителем с «лицом», похожим на десятки других. И вот тогда я встретилась с удивительным человеком — журналисткой Ларисой Куликовой, работавшей на радиостанции «Юность». В этой женщине была бездна обаяния, и, кроме того, она оказалась замечательным педагогом, вместе с созданной ею агитбригадой я побывала в городах Западной Сибири, которые поразили меня размахом строек и километровыми проспектами, выросшими в тех местах, где ещё вчера были болота и густые леса. При мне открывали газовые фонтаны в Тюмени, закладывали заводы и домны.

А потом я уехала в Липецк, стала петь в ВИА «Новый электрон», которым руководил Валерий Приказчиков. Я пела модную «На тебе сошёлся клином белый свет» — трагедию всё той же тридцатилетней. Я изо всех сил пыталась донести до зрителя смысл песни, но внешняя фактура — «детский сад!» — не соответствовала тому, что я делала, и потому не трогала никого. Однажды вышла на «шпильках» и застряла каблуком намертво. Застыла на месте, замерла, будто меня взяли на мушку, и начала петь.

Уже финальные слова: «Я могла бы побежать за поворот». Вытаскиваю ногу, слышу треск сломанного каблука. И на словах «Только гордость, только гордость не даёт» ушла, хромая, зажав туфлю под мышкой. Были аплодисменты, вызовы, пришлось петь Читать далее...