23 декабря 2011 года в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя 
|
Гатчинский районный суд отказался удовлетворять иск лесбиянки Марии Ефременковой к православному активисту, руководителю петербургского отделения движения «Народный собор» Анатолию Артюху. Гражданка Ефременкова, известная бурной деятельноситью на ниве пропагадны «прав» извращенцев (была организатором и активной участницей «гей-парадов», а также судилась с районными администрациями, оспаривая отказы в согласовании в акций педерастов), пыталась взыскать с Анатолия Артюха компенсацию морального вред, причиненного ей высказываниями активиста «Народного собора» на интернет-форуме «РНЛ» под статьей «Голубое яблоко с гнильцой внутри». В своем иске, поданном по месту жительства А.А. Артюха, в Гатчине, радетельница о правах содомитов Ефременкова просила суд обязать ответчика прислать ей письмо с извинениями, выплатить 20 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда, и, самое главное, опровергнуть на «Русской народной линии» ряд высказываний, опубликованных на форуме. В частности, содомитке не понравился обращенный к ней призыв руководителя «Народного собора» «покаяться в хуле на Церковь и Патриарха», в том что она «заражает пороком людей, особенно молодых». Также Ефременковой не понравились слова Артюха о том, что «Мы защищаемся от тех кто грех пытается сделать нормой», о том, что пропагандисты содомии типа истицы «не могут воспринимать правду, так как ты и тебе подобные заменили совесть купленными законами» и, наконец, о том, что «Такие как ты, ничего не могут предложить людям, даже просто родить и воспитать детей, вы можете только зарабатывать дешевую популярность на разбрасывании своих фекалий». Процесс в Гатчинском суде вызвал большой резонанс среди православной общественности: впервые в новейшей истории суд должен был дать правовую оценку не фактов, а мнений, да еще и изложенных в формате дискуссии на интернет форуме. Фактически, как заявил на судебном процессе адвокат Родион Юрьев, представлявший интересы Анатолия Артюха, содомитка Ефременкова оспаривала право православных христиан на публичное высказывание своего мнения где бы то ни было. Если бы суд, вопреки действующим нормам права и просто здравому смыслу, принял бы сторону истицы, в России был бы создан опаснейший прецедент, с помощью которого извращенцы и их пособники из либерального лагеря могли бы «заткнуть рот» любому честному человеку, рискнувшему назвать содомию грехом и честно высказать свое отношение к пропаганде порока. Неслучайно с момента начала судебного процесса в Гатчине и в Петербурге прошло сразу несколько митингов и пикетов, участники которых требовали от властей законодательно запретить пропаганду извращений. К счастью, Гатчинский суд оказался на высоте-и отказал Ефременковой в удовлетворении ее иска-несмотря на очевидное идеологическое давление со стороны «толерастов» всех мастей. О силе этого давления можно судить хотя бы по ситуации с нашумевшим проектом закона о защите нравственности в Петербурге, который депутаты «Единой России» пытались принять на одном из последних заседаний действующего состава городского Законодательного Собрания с целью спасения тающего на глазах рейтинга «партии власти». Печальники о судьбе организаторов гей-парадов подняли такой визг, что его услыхали даже в Вашингтоне: свое «фи» петербургскому законопроекту высказала аж госсекретарь США Хиллари Клинтон. Кстати говоря, прозвучавшее в тот же день жесткое заявление президента РФ Дмитрия Медведева о возможности выхода России из договора СНВ в ГосДепе такой реакции не вызвало. Оно вообще не вызвало реакции на Западе-потому что его не прокомментировал ни один из крупных западных политиков (анонимные «источники» в ООН не в счет). Причина проста: заявление Медведева - предвыборная PR-акция для «внутреннего потребления», попытка мобилизовать перед выборами отшатнувшийся от «партии власти» электорат. А вот «право» кучки извращенцев навязывать русским людям и другим народам населяющем пока еще суверенную. Россию свои «парады» - для ГосДепа США вопрос |
Перед тем, как принять сан, будущий священник Николай Кравченко успел проявить себя как доблестный защитник Родины.
Служа в воздушно- десантных войсках, как их называют, «крылатой пехоте», он не раз принимал участие в боевых действиях на Северном Кавказе. И здесь ему не раз приходилось испытывать на себе действие Вышних сил. В самые опасные моменты сражений эти силы незримо хранили его. С отцом Николаем беседует корреспондент Валерий Духанин.
- Отец Николай, вы рассказывали, как участвовали в военных действиях на территории Чечни. Были ли в Вашей жизни или жизни других солдат и офицеров такие случаи, когда Господь проявлял Себя?
- Были, а как же! Допустим, наступил боец на мину – а она не взорвалась. И лишь только отошел на сто метров – раздался взрыв. Или еще. Когда ходили в разведку – лицом к лицу столкнулись с «духами». Славка, мой товарищ, не успел выстрелить. «Дух» стоял, целился. Славка выстрелил раньше: у «духа» в автомате перекосило патрон. В итоге Славка живой, а «дух» - нет.
Самый яркий пример с нашим командиром бригады полковником Николаем Баталовым. У нас после Абхазии появилась традиция перед боевым выходом, броском читать «Отче наш». Это успокаивало, и появлялась значимость правильно выполняемого дела. Однажды – это было в Грозном – перед нами была поставлена задача контролировать подземный гараж. Ее выполнять было трудно, т.к. не было простора для движения. «Духи» вынуждали нас уйти с позиции. А нам надо было обеспечить выход на площадь «Минутка», контролировать огневые точки на другой стороне улицы. Мы стояли, читали молитву, в это время вышел комбриг. Говорит: «Ребята, я с вами». Мы захватили гараж, зачистили его и стали вести огонь по точкам на другой стороне улицы. Он опять: «Я с вами».
Командиром группы был я. Комбриг в данном случае был постороннее лицо. Он не имел права находиться среди нас. Если бы он погиб – мне трибунал светил бы по полной программе. Тогда он стал рассказывать, что он видел: «Когда вы начали читать молитву – я увидел, как на вас сверху такой прозрачный колокол опускается. И я почувствовал, что под этим колоколом буду в безопасности». Глядя на него, мы поняли, что он говорит правду. С тех пор он эту молитву читал всегда, когда была возможность. Прошло лет восемь. Встретил как-то начальника штаба. Разговорились. Спрашиваю: «Где наш комбриг, не видел ли?» - «Видел в Волгограде» - «Ну и что, командует?» - «Командует» ! Он, в отличие от тебя, уже протоиерей!»
А еще у меня был такой случай, из ряда тех, что привели меня, в конце концов, на духовную стезю. Был у меня друг Серега, мы еще по прошлой войне были знакомы. Он демобилизовался, уехал домой. И вот в Чечне мы с ним встретились. Он был механик- водитель, причем таких надо еще поискать. БВМ держал в такой чистоте, хоть носовым платком проверяй. Спать не ложился, пока не убедится, что машина заправлена и готова к бою. Мы встретились, но ненадолго, в феврале он погиб. На БМП объезжал УАЗик, пошел по обочине – а она была заминирована. Взрыв пошел вверх, прямо через него. Я очень переживал его гибель: встретились - и опять потерялись. Потом, когда мы вышли к Терскому хребту, наша разведгруппа получила неделю отдыха. Мы должны были ехать на бани в Толстой-юрт, но у нас что-то не заладилось. Лежу на поле, день теплый, я задремал, ребята играют в волейбол – а мяч катится вверх. И вижу - идет ко мне мой друг, я ему: «Здорово, Серега!». А потом: «Слушай, ты же вроде погиб?» - «Где погиб – а где живой. Я к тебе пришел. Вам через три дня в разведку идти – не ходи, погибнешь». - «Как это я могу не идти?» Тогда он мне: «Смотри сюда». И я вижу дорогу, по которой нам идти, все перевернулось, земля стала прозрачной, и на ней в шахматном порядке мины стоят, связанные - т.е. заденешь одну – взлетит на воздух вся дорога. «Смотри, - сказал он мне, - если поедешь – читай без остановки «Отче наш». Поедешь на второй машине». И он пошел, я за ним, он вошел в какой-то домик и исчез. Третий день прошел-движения никакого. Спать ложимся, прибегает из штаба вестовой: «Срочно, боевой выход через полчаса». Прибегает начштаба, садится на головную машину, я на вторую. Провели разведку по выявлению огневых точек, выявили, где пулеметы, где стационары. Возвращаемся, начштаба говорит: «Через горы пойдем».