Настроение сейчас - меланхолик дес ^^Я посадил себе на колени уродство и почти тотчас же почувствовал усталость.
Сальвадор Дали
-
Почему усидеть на двух стульях невозможно, а ловить ладонями сотни
дождинок проще простого? Высовывая их из окна на встречу забывшего нас
солнца. Знаешь ведь его лучи…Капли стекают по ладоням, обволакивают
пальцы своим теплом…– говорила она и щурилась от своих же слов. Она
сидела на привычном стуле напротив другого – пустого, одинокого,
наверно, но со шляпой на спинке, посреди комнаты, такая больная
наслаждением от любимого дыма сигарет. Иногда вставала и раскачивала
старый выцветший абажур. Смотрела в тяжелое зеркало. Посеребренное
пылью. Вытирать пыль хуже, чем бегать за мухами. В некоторых местах на
полу валялись яблоки. Никчемная еда. Но запах. Сплетающийся со шторами.
Желтыми от бездны одуванчиков, пусть и нарисованных. Весь подоконник
был заставлен чашками с осевшей на дне и застывшей на стенках кофейной
гущей. Она каждый день пыталась найти новые подтеки. Сколько не
подметай все – равно пыль летит в глаза. Иногда хочется уверенности, но
необычной суеты завтра. Каждому - свое. Привычный стук капающей воды из
крана, совсем не назойливый, а скорее родной добавлял настроения дождя.
Становилось холодно. Но чувствовать холод было необходимо. Так мысли
более сосредоточены и живы. Никаких исключений и поблажек. Можно ведь
до бесконечности проникаться. Стоит только глядеть на черно – белые
фотографии, которые передают характер наравне с засохшими цветами в
вазе с водой, черной кошкой через дорогу под дождем, пьяным сном и все
такое.
- С любовью к человеку приходит способность пророчества в
самом забавном смысле. Ну, в смысле, ты знаешь, не меняться, но
проживать жизнь вместе, угадывать и улавливать – говорила она со шляпой
на стуле необыкновенно нежно. Грубость ведь не любит весь мир, все люди
до скрежета.
Она любила открывать все окна в квартире, когда шел
дождь. Вот и сегодня. Так создавалось ощущение, что ее серый до дыр дом
оказывался под натиском дождя, впитывал по капельке. Иногда всем не
хватает чуть-чуть. Кому нежности, кому радости небесной. Солнечных
зайчиков или падающих звезд.
- А звезды можно сорвать с неба, если
им найти замену?.. Здесь все как в плесени. В этом нечаянном мире. И
вот сейчас я жду. Три звонка в дверь, а боли в голове на всю ночь.
Совершенно произвольный стук как от молоточков по вискам.
Тишина замечает все желания. Об этом немногие догадываются. Она. Нематериальна. Прозрачна и долговечна как ветер. Дуновенна.
-
Представляешь, я знаю, что ты - тишина есть. Как испарившийся чай или
молоко, запекшееся на стенках стакана. Как влага у меня в глазах. Как
прохожий на улице. Он есть пока я не выкинула на него осколки от
зеркала. Пока я не вылила на него все отчаяние. Ничтожество
одиночества. Печаль или радость сумасшедшую. А он меня может полюбить.
Любой прохожий. Если я буду идеальной. Грациозность души можно
отточить? Я – не руина…
Она знала, что он стоит за дверью. Как
обычно. Эта проверка на чувство друг друга затянулась слишком надолго.
Вытянулась. Протерлась. Как старый шарф. Поеденный молью. А если моль
еще и прибить на этом шарфе…особенно хочется смеяться. Абсолютно
нелепая смерть. Умереть в своей тарелке. Хотя, своя тарелка, чужая,
какая разница? Как люди отвечают, когда кто–то умирает? Жалость и
милость возрастает в цене только с приходом смерти. Потому что так
надо. Потому что неудобно смотреть в мокрые глаза никчемным
родственничкам. Только вот кто определяет, какой человек - хороший,
какой - плохой? А не проще ли ценить его за то, что он есть? В мире так
много глупостей, проданных душ, фальшивых слез и отыгранных ролей, так
много и жизни, и смерти, что иногда становится затруднительно прижаться
к какой – то стенке. Потому что холодно или можно замарать спину. Зато
эти попытки так милы со стороны. Милость, никчемность…
Когда он
приходил в последнее время, просто сидел под дверью и ждал, пока она
почувствует. Никакие слова не нужны, ни оправдания. Вторжение в доверие
всякое. Зачем рушить?
Паутинки мыслей сами создают мостики, молчание тоже, пролитый чай на полу.
Она медленно подошла к двери. Заклеила глазок лейкопластырем. Темнота пронизывающая.
- Давай потом…Завтра…Я не знаю…ну ладно. Зачем опять пришел?
Спустилась на пол.
Он молчал.
-
Когда ты молчишь, мне щекотно от собственных мыслей. Знаешь, также
бывает, когда бегаешь по траве. Босиком. Естественно. Я давно не
бегала. Я сейчас проникаюсь только дождем. Я полностью опустошилась. У
меня в голове много ветра, так много ветра. Я не знаю, чем можно
заняться. Иногда тяжело признать, что тебя знают и когда–то любили.
Второе тяжелее всего. Поэтому ущербность переходит в ничтожество
собственной логики. Собственной сути. Окружающих вещей. Тяжело
становится спать.
- У меня канарейки в душе завелись – ответил он. Я
тебя любил. Когда – то в другой жизни, Надеюсь…Ты просто будь, какая
есть. Я
Читать далее...