Японское слово - ирэдзуми переводится вполне доступно - "инъекция
туши". У многих народов принято украшать себя татуировкой. Но у японцев
уж очень замечательно выходит. Не оторвешься. Запись в словаре:
"Наиболее совершенные образцы представляет Япония, где татуировка носит
печать такой же высокой художественности, как и японская живопись;
татуировка японского простолюдина по яркости и изяществу производит
иллюзию дорогого гобелена". Это сказано о 19 веке, когда татуировки
были распространены достаточно широко. Но заходя в японскую баню
теперь, часто можно увидеть грозное предупреждение: "Лицам с
татуировкой вход воспрещен". Оно и понятно - сейчас основными
"носителями" разрисованного тела являются мафиози (якудза).
В древности татуировку использовали для двух
основных целей. Во-первых, в качестве некоей "визитной карточки" или
средневекового герба - сложный рисунок может рассказать о происхождении
человека, его родовой принадлежности и даже биографии: женат, трое
детей и т.д. Кое-где отказавшегося татуироваться даже строго наказывали
- все равно как совершенно беспаспортного гражданина. И, во-вторых,
татуировка использовалась также в качестве наказания и для клеймения
рабов - например, в Древнем Риме или Китае. В любом случае татуировка - это некий рассказ о важных событиях в жизни человека.
Источники сообщают, что с 17 века, когда японцы
вовсю заговорили не только об "изящном", преступников стали отделять с
помощью татуировок от остального законопослушного населения. И причем в
разных провинциях и княжествах метили по-разному. Это могла быть и
собака на лбу (в весьма бедном словаре японских ругательств "собака" -
одно из самых страшных); и круг на левом плече; и двойная линия вокруг
бицепсов левой руки (за каждое следующее преступление прибавлялось по
линии) и иероглиф "аку" - "злодей". Так что сразу же можно было без
труда определить, какое и сколько было совершено преступлений. А чаще
всего такая татуировка наносилась на внутренней поверхности рук.
Наказание татуировкой в Японии почиталось весьма
тяжелым, ибо сразу выводило человека за пределы круга нормального
законопослушного общества. При той строгости нравов, какая царила в то
время, с преступником не желал знаться никто. А местные полицейские
частенько заглядывали в общественные бани - не моется ли там кто-нибудь
из преступного элемента? Так что неприятие нынешними банями
татуированных имеет за собой весьма длительную историю.
Однако в скором времени, к концу 17 века, татуировка
стала не только средством наказания - она приобрела еще и характер
моды. Некоторые ученые предполагают, что это произошло (хотя бы и
отчасти) ввиду желания преступников спрятать "клеймо" под другой, более
изощренной, татуировкой. По крайней мере достоверно известно, что
настоящие "модники" тщательно избегали покрывать татуировкой именно
внутренние поверхности рук - для доказательства своей непричастности к
криминальному миру.
Татуировка была делом обычным и в среде куртизанок.
Причем татуировались не только они сами, но и их любовники, пожелавшие
связать с ними свою судьбу. При всей легкомысленности своей профессии
японские куртизанки предпочитали мужчин постоянного нрава, и литературы
того времени частенько повествует о драмах настоящей любви, случавшейся
между проституткой и одним из ее постоянных клиентов. Самой простой
татуировкой возлюбленных были "родинки", наносившиеся на руки таким
образом, что при сцеплении ладоней они взаимно покрывались большими
пальцами, что было возможно только при одновременном татуировании.
Существовали и любовные надписи. Обычно они сводились к предельно
лаконичным выражениям верности: имя возлюбленного (возлюбленной) с
последующим иероглифом иноти - "судьба", что должно было означать
определенную серьезность намерений. Русский эквивалент - "любовь до
гроба".
Помимо любовных надписей, другим распростаненным
видом словесного граффити на коже были ключевые фразы буддийских
молитв. Люди, разумеется, надеялись, что это им в "другой" жизни сможет
помочь.
ПОЖАРНЫЕ
"Нормальные" горожане в пожарные идти не
очень-то хотели, и потому городским властям приходилось поначалу
нанимать всякий маргинальный сброд - строительных рабочих или лиц без
определенного рода занятий, которые не принадлежали ни к одному из
официально признанных общественных классов - самураев, земледельцев,
ремесленников и торговцев. Репутация пожарных была сильно подмочена -
люди судачили, что еще неизвестно, что наносит им больший ущерб: сами
пожары или пожарники при тушении. Как это ни странно, но реноме
пожарных пострадало не из-за используемой ими при тушении воды. Без
воды, конечно же, не обходилось, однако главным способом борьбы с огнем
была не она, а возможно более быстрое разрушение как самого
загоревшегося дома, так и соседствующих с ним. И так-то дерево хорошо
горит, да еще и правительство построило Эдо не
Читать далее...