Два каменщика, старый и молодой, стояли на высоких лесах строившегося огромного дома. Внизу под ними шумел город, а вокруг них крутился холодный ветер.
Каменщика дружно работали, не обращая внимания на стужу. Ветер свистел и выл волком и раскачивал подмостки; леса качались, - того и гляди завалятся. Вдруг налетел страшный порыв ветра, связь лесов распалась, и все с грохотом повалилось вниз. Висел один только уцелевший карниз со стропилом; каменщики ухватились за доску и повисли на высоте.
А ветер страновился все злее и злее, доска трещала и гнулась от тяжести двух человек. И сказал тогда молодой каменщик:
- Кажись, нам пришел конец. Не сдержаться нам вместе до подмоги. Один еще удержится, а двоим невозможно.
- Господи, - сказал старик, - как мне помирать! Что с моими детьми будет?
- А много их у тебя?
- Пятеро.
- Ну, я одинок. Меня терять некому. Тут и выбирать нечего. Прощай, товарищ!
И молодой каменщик осторожно отцепился от доски и бросился вниз. Тело его насмерть разбилось о мостовую.
Старший же каменщик, отец семейства, остался цел и невредим и всю жизнь со слезами благодарности вспоминал своего товарища.
[280x74]
Я видел себя юношей, почти мальчиком, в низкой деревенской церкви. Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи. Радужный венчик окружал каждое маленькое пламя. Темно и тускло было в церкви… Но народу стояло передо мною много. Все русые крестьянские головы. От времени до времени они начинали колыхаться, падать, подниматься снова, словно зрелые колосья, когда по ним медленной волной пробегает летний ветер.
Вдруг какой-то человек подошел сзади и стал со мною рядом. Я не обернулся к нему - но тотчас почувствовал, что этот человек - Христос. Умиление, любопытство, страх разом овладели мною. Я сделал над собою усилие… и посмотрел на своего соседа.
Лицо, как у всех, - лицо, похожее на все человеческие лица. Глаза глядят немного ввысь, внимательно и тихо. Губы закрыты, но не сжаты: верхняя губа как бы покоится на нижней. Небольшая борода раздвоена. Руки сложены и не шевелятся. И одежда на нем как на всех.
"Какой же это Христос! - подумалось мне. - Такой простой, простой человек! Быть не может!"
Я отвернулся прочь. Но не успел я отвести взор от того простого человека, как мне опять почудилось, что это именно Христос стоял со мною рядом. Я опять сделал над собою усилие… И опять увидел то же лицо, похожее на все человеческие лица, те же обычные, хотя и незнакомые черты. И мне вдруг стало жутко - и я пришел в себя.
Только тогда я понял, что именно такое лицо - лицо похожее на все человеческие лица, оно и есть лицо Христа.
[245x345]
Плавает гусь по пруду и громко разговаривает сам с собою: "Какая я, право, удивительная птица! И хожу-то я по земле, и плаваю-то по воде, и летаю по воздуху. Нет другой такой прицы на свете! Я всем птицам царь!" Подслушал гуся журавль и говорит ему: "Прямой ты - гусь, глупая птица! Ну, можешь ли ты плавать, как щука, бегать, как олень, или летать, как орел? Лучше знать что-нибудь одно, да хорошо, чем все, да плохо".
[345x100]
[380x167]
[320x240]
[320x240]
[400x600]
[320x644]
[700x658]
[281x620]
[309x620]