
Я больше никогда не полюблю мужчину. Вот усядусь на подоконнике, отвернувшись от него – пусть смотрит на мой коричневый хвостик! И стройную спинку, и мягкие ушки… Изменщик противный!
Откуда он откопал эту мымру? Все ведь у нас было хорошо, жили вдвоем – я и мой Игорек. Ох, золотые были дни! Ненаглядный принес меня с выставки кошек: он туда по случаю с приятелем зарулил, а тут я – Алиса Айгун Алмаз для Анны. Сижу себе в клеточке, смотрю на мир медовыми глазками. Шотландская вислоухая кошечка, полтора месяца, батюшка мой – Интер Чемпион, лучший производитель клуба, матушка – представительница лучших кровных линий Бельгия – Голландия – Германия. Вы бы прошли мимо такого чуда? Игорек прошел было, но тут я на него посмотрела и вздохнула – тесно в клетке, лапки затекли от пятичасового сидения. Он и «пропал»…
Приехали домой, чую – берлога холостяцкая. Пахнет пельменями, колбасой, разлитым когда-то коньяком. И развратом. Ну, в смысле, приходящими женщинами, постоянной конкурентки вроде бы нет. Зашла в ванну – так точно! В стаканчике одна зубная щетка, шампунь только для мужчин, а на тоненькой батарее куча носков. Я осторожно принюхалась – чистые. Ну и ладно: чистоплотный мужик – уже хорошо. Ведь мужчине что нужно? Женщина ласковая, чтобы песенки на ночь пела и мимо лотка не ходила. А с этим делом у меня все в порядке – в питомнике научили. И зажили мы душа в душу.
Любить по-шотландски
- Алиска, совесть есть? Второй пакетик корма за вечер съедаешь.
- У меня был сложный день. Ты целый день где-то пропадал. Понимаю, что на работе, но знаешь ли ты, Игорь, что такое женское одиночество?
- Алиска, ты хоть бы мяукнула…
- Не могу, мы по природе не болтливы. Завел бы сиамку – уже бы залепил уши воском или отвез крикунью к таксидермисту.
- Ну будет тебе обижаться. Ишь, вздыхаешь как тяжко и смотришь, словно понимаешь все. Иди сюда, брюшко почешу.
- О, это всегда с превеликим удовольствием! Ну-ка подвинься, а то целый диван занимаешь…
Каждый вечер мы лежим на диване, Игорек дремлет под бормотание телевизора, а я рассказываю ему о нелегкой женской доле. С утра он на работу – я к окну, проводить милого. Вечером только заслышу его шаги на лестнице – уж тут как тут, слово ласковое сказать, об ноги потереться. За что же ты, любимый, бываешь так жесток? Ну, что молчишь? Кто вчера, выливая мой лоток, брезгливо поморщился и ляпнул:
- Алиска, вроде воду почти не пьешь, откуда же такие лужи напрудить успеваешь?
Из личных резервов. Может, я солнцеед. Влагу и пищу беру из воздуха. М-да, насчет пищи не очень убедительно получается. Хорошо, значит, только влагу.
Иногда Игорек открывает глаза, переключается на музыкальный канал и разглядывает тамошних красоток:
- Ого, какие ножки!
Я в этот момент люто сожалею, что не могу двумя лапами выдернуть вилку адского ящика из розетки. Ну какие там ножки? Всего две, ни шерстинки, да еще и хвоста нет. И ходят не на четырех лапах, а всего на двух. Про то, какие песни они орут дурниной, вообще не хочу говорить. Эх, любимый, не понять тебе, что истинная женщина – теплая, пушистая, в меру прожорливая и безмерно любящая. Тут Игорек понимает, что был неправ:
- Ну, чего завелась? Ишь, мурчит, словно трактор. Ладно, давай мириться. В воскресенье на выставку кошек пойдем? Я тебе ошейник с бантиком надену!
Я ласково бодаю его головой в ладонь, давая понять: ох, дамский угодник! Только ошейник желательно не с бантиком, а с крупным янтарным камушком. Но, увы, последнее от меня не зависит.
«Измена – нет живучей слова…»
Ох, чуяло сердце беду. А может, ворона накликала, что целое утро над окном надрывалась? Вечером Игорек не пришел. Я ходила, нервно мурлыкала, с горя даже половик когтями драла – ну совесть есть? Человек он или животное неразумное? В час ночи перевернула мусорное ведро и назло ему наелась колбасных шкурок – мне будет плохо, а ему стыдно. До четырех утра жалела, что так отвела душу на шкурках: пить хотелось нестерпимо, а вода в блюдце несвежая. Вот она, замужняя жизнь! И некому тебе стакан воды подать! Я заплакала.
А поздним утром дверь распахнулась, и явился мой Игорек собственной персоной. Под руку с какой-то кралей.
- Проходи, Марина, раздевайся, вот тут вешалка. Алиска, ты где? А у нас гостья! Ну-ка, выйди покажись!
- Ага, разбежалась. Вот радость в доме – Марина пришла! Приличные женщины за таких гостей скалкой по голове «причесывают». Может, мне на задних лапах пройтись?
Марина, дурно пахнущая страшными духами, наклонилась и взяла меня на руки:
- Здравствуй, Алисонька! Давай знакомиться. Ой, какие у тебя мягкие лапки! Прелесть, а не кошечка…
А потом эти люди (да звери они, а не люди!) стали готовить обед. Меня с позором изгнали из кухни, мотивируя тем, что я якобы мешаюсь под ногами. К трапезе, правда, пригласили. Марина угодливо предложила кусочек колбаски. Вспомнив свои ночные колбасные мучения, я
Читать далее...