[220x355]
[320x455]
Почти две недели назад, 13-го апреля, Хью Джекман в Москве не только гулял, наслаждался балетом в Большом театре и поедал блины с икрой. Ведь он приехал для того, чтобы встретиться с журналистами и рассказать им немного о своей последней работе, приквеле трилогии «Люди Икс» — фильме «Люди Икс: Начало. Росомаха».
Хью удивил всех присутствовавших на круглом столе тем, как легко, непринужденно и почти без акцента из его уст может прозвучать русское слово «Privet!». А также напомнил, что в жизни он похож скорее на своего персонажа из «Кейт и Лео», вежливого и скромного джентльмена, чем на супергероя со взглядом исподлобья и тяжеленными кулаками из адамантия.
Воспользовавшись легким замешательством перед началом разговора, решаю показать Джекману «заранее заготовленный экспромт». Это «вирусный» ролик, приуроченный к премьере и появившийся в сети за неделю до визита актёра. Фильм продолжительностью в одну минуту можно назвать «Росомаха у маникюрши».
Услышав, что я собираюсь показать ему короткий фильм о его пребывании в Москве, Хью сначала, конечно, насторожился. Но посмотрев, о чем на самом деле идет речь, громко рассмеялся.
Спасибо за кино! Это не ты в нём снимался?
Не-ет. Но ты не думай, этот ролик — не просто так, с ним косвенно связан первый вопрос. Твой герой, Росомаха — каким его в шутку изобразили здесь — кажется совершенно обычным парнем. Разве что лезвия из рук вырастают... Вот и в первой серии «Людей Икс» он был более-менее близок обычному человеку. Больше, чем другие герои, члены команды Икс. Расскажи, меняется ли он в новой картине? И если да, то как?
Мне всегда казалось, что лучшее в героях этого комикса — как раз в том, что по своему все они выглядят очень достоверно. Что у их характеров есть мягкие, совершенно человеческие свойства, и все они в эмоциональном плане всегда остаются обычными людьми. А в обладании суперспособностями ощущают и негативные стороны — ведь в обществе они не сверхлюди, а даже наоборот. Изоляция, дискриминация, депрессия — это слова, знакомые им не хуже, чем левитация, телепортация и телекинез.
Для моего героя история начинается, в прологе, с того, что в детстве с ним происходит трагическое событие. Его способности высвобождаются в момент сильнейшего эмоционального страдания. Повзрослев, он становится воином. Бежит от людей и сражается с ними, беря силы не только в своих способностях, но и в тёмных глубинах своей души, на животном уровне. Но он проходит войну за войной на протяжении более ста лет, и в определённый момент решает, что с него достаточно. Он хочет отойти от этого, хотя и чувствует, что это, возможно, противоречит его натуре. Ну а когда — спойлер! Его девушка погибает, это снимает все выстроенные им внутренние барьеры, пробуждает в нём гнев. Он становится тем, кого мы знаем не просто как Логана, а как Росомаху, человека-зверя. Теперь он действительно крутой, жесткий парень. А чтоб выглядеть таким, приходится уже сильнее отличаться от прочих людей, во всём.
Вот ты говоришь о гневе твоего героя, о том, как новое трагическое событие вернуло эти сильные и тёмные чувства... А ведь не только у Росомахи такая история. Если посмотреть внимательно, то во многих и многих голливудских картинах современности основным мотивом героя — или хотя бы антагониста — становится именно месть. Даже не надо далеко ходить за примерами: это есть в «Форсаже 4», «Звездном пути», в грядущих «Трансформеры 2: Месть падших» и можно вспомнить, например, «Звездные войны: Эпизод 3 - Месть Ситхов». Что ты думаешь о такой мрачноватой тенденции?
Ух. Очень хороший вопрос. Все мы нередко испытываем такие чувства — раздражение, накипевшую злость и даже гнев. Они все очень просты, естественны по человеческой природе. И часто мы просто не знаем что делать с ними.
В кино — где по сюжету, бывает, герою причиняется какой-то серьезный ущерб и он начинает искать справедливости — наиболее простым решением кажется взять и насладиться своей местью сполна. Но я думаю, что в таком упрощении нет ничего хорошего. Ведь показывая свой гнев по отношению к людям ты взваливаешь на свои плечи большую ответственность.
Вот Гэвина Худа как раз чрезвычайно интересовали вопросы гнева человеческого, злости. Он хотел, чтоб в картине они были показаны ярко. Там есть такой эпизод, когда один старик говорит мне:
[320x496]
[344x503]
[365x225]
[240x348]
[232x348]
[240x348]
[700x525]
[500x564]
[700x525]
[286x422]
[531x700]
[699x466]
[699x471]
[699x466]
[296x415]
[показать]
[показать]
[показать]
[600x450]
[600x450]
[473x630]
[600x450]
[600x415]
[486x648]
[600x463]
[600x600]
[487x650]
[473x630]
[600x450]
[600x450]
[546x410]
[473x630]
[показать]
[показать]
[показать]