И вот все становится относительно спокойно и сносно, кошмары почти прекращаются, слезы все реже, телефон ставится на зарядку хоть иногда, а паре друзей ты даже можешь улыбнуься и говорить почти без усилия. Возвращаются маленькие радости: почитать книгу, погладить собак. Однажды ты, пропустив завтрак, вечером вспоминаешь, что еда бывает вкусной и улыбаешься. Тебе спокойно, а фотографии и старые тексты не вызывают ничего, кроме чувства неузнавания себя в главном герое; ничего не гложет кроме того, что ты больше ничего не помнишь, ничего не помнишь вообще.
Если раньше ты боялась выйти из дома, то теперь знаешь маршруты, по которым будешь ходить каждый день. Если не спится, можно пойти на улицу или позвать знакомого мальчика на чай, можно просто сесть на подоконник, свесив босые ноги, и посчитать горящие окошки в доме напротив. И это будет вся твоя жизнь; ты же излечилась, теперь страшное и болезненное исключено. Но живое и чудесное — тоже.
Но ты не сможешь понять — зачем. Раньше вопрос о цели не стоял как таковой, слишком занимал процесс; теперь единственный вопрос, который будет тебя заботить: «Все это хорошо, ребята, только нахера? Я теперь выгляжу на свои двадцать, трезвая, как новенькая, хожу в универ, берегу маму, жду весны — кстати, не напомните, для чего? Я все видела, я все попробовала, я узнала, чем кончаются самые сильные самообманы. Для чего я?».
А я. Таблетки и уколы на время убивают дрожь в руках — и можно писать. Я очень хочу встретить тебя сейчас, потому что недалеко есть граница, после которой редкие слезы от щемящих снов, которых не объяснить и не запомнить, могут стать нашей единственной причастностью к миру живых."
http://heed2wail.livejournal.com/81978.html
пятый день без тебя. сколько их еще будет? таких одинаковых туманных дней.
я знаю, что ты не вернешься. только поверить не могу.
Балкон. Утешающие слова
- все пройдет, значит не судьба.
-пройдет. не судьба.
Короткий затяг.
Социологический этюд
Декабрь 2005 года – в Шатурском районе Московской области пожар в психдиспансере. Погибли 7 человек.
Декабрь 2006 года — в Московской наркобольнице №17 при пожаре погибли 45 человек.
Декабрь 2006 года — в Кемеровской области загорелся Тайгинский
психоневрологический интернат. Погибли 9 человек.
Март 2007 года — в Краснодарском крае при пожаре в доме престарелых погибли 62 человека.
Июнь 2007 года — пожар в интернате для престарелых села Екатерининского Омской области унес жизни 10 человек.
Ноябрь 2007 года – пожар в доме престарелых и инвалидов в поселке Велье-Никольское Чернского района. Погибли 33 человека
Август 2008 года – произошел пожар в доме престарелых г. Шебекино Белгородской области. Погибли 6 человек.
Январь 2009 года – пожар в здании интерната для граждан пожилого возраста в селе Подъельск Корткеросского района Республики Коми. Погибли 23 человека.
Во всех этих пожарах горели люди. Горели заживо. Инвалиды, наркоманы, старики, студенты. Все они в свои последние минуты чувствовали нестерпимую, жуткую боль. Их кожа горела, кости обугливались. Кто-то выпрыгивает из окон, кто-то, будучи прикованным к койке, желает поскорее умереть, не в силах выносить боль. Они задыхаются от углекислого газа. Нет нужды описывать это состояние. Никто из нас этого не поймет. Это слишком страшно и слишком больно. Сначала горят волосы, потом верхний слой эпидермиса. Миллиарды нервных окончаний. Человек умирает от ожогового шока, гипоксии (ожог верхних дыхательных путей и повреждение легких приводят к нарушению доставки кислорода к тканям организма), повреждений кожи.
Этот перечень пожаров в социальных учреждениях далеко не полон. Особенно громкие дела получают огласку, после этого летят головы с должностей, заводятся уголовные дела, и даже расследуются причины. Но дома престарелых, больницы, общежития и университеты продолжают гореть.
Практически во всех случаях причиной трагедий становилось плохое качество электропроводки в зданиях, а также халатность сотрудников, которые зачастую закрывали глаза на явные нарушения норм пожарной безопасности.
Дома престарелых. Люди доживают свой век. Они жили, трудились, возможно, у многих из них никого не осталось, других отправили родственники. Но суть одна. Государство взяло на себя ответственность за заботу об этих людях. Поражает халатность администрации. Не боятся они наказания.
Больницы, психо-неврологические диспансеры, наркодиспансеры.
среда почти на исходе. четверг пройдет. пятницу пережить. а там, глядишь, и суббота. Долгожданная.
что я сдохну, если не увижу этой складочки, которая появляется у него на щеке, когда он улыбается
и трехдневная головная боль прошла. а всего-то надо было просто тебе позвонить
В жизни нередки случаи, когда женщина изо всех сил скрывает страсть, которую испытывает к мужчине, в то время как он так же прилежно разыгрывает любовь, которой вовсе к ней не чувствует.
(c) Ж. Лабрюйер
Бог мой, дилемма, смесь гордости, щемящей тоски, груза на сердце и жутчайшей мигрени. Аж до тошноты. Концентрируйся, не пропадай, девочка, убери подальше телефон. Если бы он захотел, то давно бы позвонил. И не жди пропущенного вызова или непрочитанного сообщения. Заклинаю тебя, не жди. Пожалей больную голову, ты же знаешь сама, что у тебя боль эмоциональная переходит в физическую. Каждый раз, когда тебе нестерпимо больно на сердце, тебя зашивают, гипсуют, обклеивают пластырями, чтоб болели ноги, руки, швы и дали отдохнуть перекалеченному, залатанному сердечку.
Мысли о еще более быстрой скорости обгоняют шальные мысли
Милая, мы не молоды, мы в таком возрасте, когда надо чуть-чуть думать о жизни
Вранье рвется наружу изнутри, соплями сочится в платок.
Ну что еще может с нами случиться? Вот гвозди, вот молоток -
Бери, бей, забивай глубже, затягивай узел туже,
Ну неужели, Господи Боже, нет ничего прекрасней на свете этой ангельской рожи?
Не уходи, господи
Не дай мне уснуть
Не уходи, господи
Трудно дышать - ляг мне на грудь
Словно руки режешь, не могу взять за руку. Остановиться, остаться одним
Есть губы твои - сказать все и сразу, как перед смертью обо всем спросить
Как ты? Как поживает твое ядовитое жало, что успела в мою душу вонзить?
Может быть это таинство, может быть так и нужно, держаться друг от друга на расстоянии прыжка
Ну же, кто из нас? Неужели никто не сможет сказать больше, чем мы можем нафантазировать
Ты острая тонкая, начнешь говорить - дрожь по телу. Ласкать, оставлять шрамы, ссадины.
Ударил бы, будь я другим, убил бы, да нет во мне этого. Тварь, сука, сволочь, гадина...
Не уходи, господи
Не дай мне уснуть
Не уходи, господи
Трудно дышать - ляг мне на грудь
Сергей Бабкин
Нестерпимо хочется уехать отсюда. Взять А. под мышку и удрать заячьей перебежкой на Байкал, в Тунгусские пещеры, на Луну, на Марс, на Венеру (не беда, что там зверское атмосферное давление) и я даже согласна на наш родной городок N. Вполне подошла бы и Италия. Снять мансарду в небольшом городке Тревизо. Уютном, теплом. В сандалиях бродить по песчанным пляжам, видеть то, чего никогда не видел, уходить на заре и приходить заполночь. Просто быть счастливым. Почему-то в Москве не получается.
Женщина всегда больше хочет быть любимой, нежели любить. Просто она знает, каково это, когда только ты любишь.
странный сон (интересно, к чему снится маленькая беленькая мышка?), абсолютная неразбериха в планах, мыслях и желаниях, молчащий телефон, тоскливая погода и за спиной гора не сделанных дел.
ничего ведь не произошло. все как обычно. ну и что, что болит. пройдет. болит.болит.болит.пройдет.
умучена праведными трудами (а именно печатание накладных), закормлена апельсинами (испанцы приехали), сонлива (халявный "Адреналин Раш" был вчера)
плюю в потолок, ем по халявным талончикам, запиваю соком "Евровидение-2009", и обжираюсь в буквальном смысле белорусским мороженым, на упаковке которого изображен Петр Елфимов.
И, кстати, еще сырки есть, тоже белорусские!
* * *
Л.В. Лифшицу
Я всегда твердил, что судьба - игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако - сильно.
Я считал, что лес - только часть полена.
Что зачем вся дева, если есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.
Я писал, что в лампочке - ужас пола.
Что любовь, как акт, лишина глагола.
Что не знал Эвклид, что сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.
Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.
Моя песня была лишина мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.
Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли, и дням грядущим
я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
1971
Испытываю непреодолимую тягу к умным мужчинам. И остроумным. Ироничным, саркастичным, замечающим любую человеческую глупость и соответственно на нее реагирующим. И не беда, что, в основном, такие мужчины ленивы и самодовольны. За все надо платить.
"Мужская любовь - это как женский инфаркт. Сложно обнаружить, потому как другие симптомы". Катарина Масетти
Ревность колет изнутри, режет, заливает бензином, поджигает, плюется ядом и высыпает тонну соли на исколотое, изрезанное и изожженное. Ну скажи, что ты меня любишь. Скажи.
Была сегодня на раздаче слонов. В Олимпийском прошел сбор волонтеров, раздали футболки, кепки, определили фронт работы. 3 мая приступаю. Функции: подай-принеси-если-надо-проводи. В Олимпийском все идет полным ходом, строится, разгребается, убирается, снова строится. А сколько там всяких входов-выходов-лестниц-лифтов, мамадорогая! А народу-то! Народууу! Тьма-тьмущая!
Футболочка мне досталась размера L, как платишко. Зато вентиляция.