твоё обезглавленное тело на моих худых руках.
разума больше нет.
только чувства.
хлоп!
и ты уже валяешься в углу с красной отметиной на щеке и переломанными рёбрами.
хлоп!
моя рука глубоко в твоих густых волосах и я ударяю нежное личико о кованную спинку кровати.
хлоп!
ты визжишь от боли и сострадания к себе, не в силах поверить, что солоноватая липкость у тебя во рту - собственная кровь.
хлоп!
я переломаю все костяшки пальцев твоей белоснежной детской ручки.
не плачь, мой милый мальчик, завтра будет лучше.
я счастлива, когда ты дрежишь мою руку
даже если у меня хрустят пальцы
и хочется рыдать от боли.
ты видишь свет внутри меня?
его давно нет
нет
стая мертвых птиц
крыльями по стенкам
прожилками
свили гнездо
внутри меня
новая жизнь
твоё острое личико
сладкие капельки
собирать язычком,
там где непросто
я не верю в наше будущее
когда есть настоящее
на фотографии наше счастливое
я любила тебя
пока ты спал
пока волны разбивались о скалы,
выбрасывая на берег безпомощных рыб
пока ты ласкал других женщин
тонкими дорожками слюны
подтёками
яростной влажностью
я любила тебя
пока женщины с зонтами бежали по мокрому асфальту
пока в кофейнях варилось кофе
пока маленький мальчик просил милостыню
я любила тебя
пока ты курил и даже не знал обо мне
пока злой отчим звонкими ударами награждал маленькую девочку,
откидывая хрупкое тельце к грязной стене
я любила тебя.
Мальчик, которого вижу впервые, займет всего два часа от всей моей жизни.
Глинтвейн, латте, потом водка с апельсиновым соком.
Он улыбается, встает и говорит «пойдем»
Дура.
Грубо, немеют запястья. Боль, которую должна скрыть. От запаха кофе и лимонного мыла, кажется, сейчас стошнит. Кто-то дергает дверь, но его это не волнует.
Отвратительно.Но всего лишь тело.
Не плачь, дурочка, ты ведь сама этого хотела.