как будто язык резко стал липким как скотч.
как будто больше не существует запахов.
как будто нет сотни человек вокруг, нет этого гудящего улья.
как будто пол вот-вот провалится.
почему же у тебя глаза такие грустные?
давай я буду танцевать тебе каждый день.
только если можно танцевать не дыша.
Здесь столько несчастья, преимущественно чужого, неподъемного и охраняемого, словно памятники архитектуры. Не тронь и береги, как зеницу ока, и никогда не смей, слышишь? Не смей быть счастливым, ведь твоё несчастье ценно для истории, несет в себе и красоту, и смысл, и урок для поколений. Подклеивай его скотчем, сдувай пылинки, любуйся. Спи в полуразрушенном доме, возле которого постоянно фотографируются туристы. А кого-то мама родила вандалом, человеком "круши-ломай", не способным усидеть на месте, головою бьющимся о стены. Что будешь делать, когда его встретишь? Грудью защищать полуразрушенные стены?
здесь нечем дышать, здесь нет даже движения воздуха, огромные окна не открываются: форточки не предусмотрены, здесь не работает кондиционер, да еще эти лампы пекут. люди изнывают от жары, а меня трясет от холода.
от холода, ужаса и какой-то леденящей ревности. раньше было по-другому - темнело в глазах и стучало в висках, голос становился глухим, а сейчас сковывает этой ледяной волной, физически ощущается бессилие, воздуха не хватает. холодно-холодно-холодно, блять как же холодно и страшно. горячо только глазам.
я ничего не смогу сделать, потому что меня там, в тебе, нет.
что будешь делать ты, когда застучит в твоей груди часовая бомба?
ты будешь есть песок, заляжешь на дне, вскроешь себя, позвонишь в 01 наконец.
а я буду наблюдать за твоими метанниями, прислушиваясь к мерному "тик-тук, тик-тук, тик-тук" внутри меня.
так всегда. спишь, тебе звонят рассказать о своей нелёгкой доле, ты полчаса слушаешь, зевая поминутно, с ужасом вспоминая, что в 6.30 вставать на работу, злорадно думаешь "ну ладно, сейчас я тебе тоже поплачусь", начинаешь вещать, а тебе так "ой, спасибо, что пообщалась, но я спать пошёл".
кругом одни пидорасы.
12.05.11 порой на меня накатывает презабавнейшее чувство: вроде когда ты разом послал к чертям всё и вся, когда тебе похуй решительно всё - почти неприличным становится что-либо вспоминать, вспоминать что-либо из своей прошлой, будто бы не лишённой чувств жизни. оттуда, где кто-то был тебе дорог, где ты по кому-то скучал, о ком-то переживал, где ты метался из угла в угол, когда привязанность твоя к кому-то зашкаливала, а его к тебе - наоборот, расслаивалась на тонкие ниточки. ан нет. впрочем, эта "ностальгия" - чувство иного рода. уже никаких потуг что-либо вернуть, придти с повинной головой и молить принять тебя обратно - ведь у вас же "столько всего было". это нечто совершенно нового уровня, даже не так чтобы ты с тоской вспоминал о былом, прекрасно зная, что ничего вернуть нельзя. это будто смотреть фильмы - будто бы с твоим участием, только "тебя" играет дублёр: в день съёмок ты внезапно заболел, у тебя сгорел дом, или ты вообще - умер. и ничего.
я пребываю во вселенском "нигде", в некоторых скандинавских мифах носящем имя "никогда". и мне никак, что, пренебрегая условностями, можно приравнять к "хорошо".
я четко видела, как мы разбиваемся, столкнувшись с черной бмв.
я видела этого таксиста в шортах, лампочки на панели, фонари вдоль трассы, полированный бок той машины, потом стеклянную крошку.
он поддал газу, вот сейчас, думаю, вижу бмв, не глядя перестраивающийся в наш ряд, но столкновения не было.
черт, думаю, как всегда мои сны не сбываются.
а ведь приснилось, что он выживет. смешной таксист.