Когда я вот так со всех ног бежала по темным улицам, не глядя под ноги, собирая джинсами все лужи, едва успевая замечать красный или зелёный, у меня была какая-то цель. Успеть увидеть знакомый силуэт, успеть добежать первой, успеть докурить, успеть сказать.
Я бегу по темным улицам, бегу по вскрытому асфальту, бегу мимо жизнерадостных напоминаний о «юбилее любимого» города, подавляя желание вырвать из паспорта страницу с пропиской, бегу под дождем, не очень понимая, куда.
Голос в трубке спрашивает, приду ли я на работу. И тут все становится предельно ясно: я бегу на 20 лет октября 90 а, бегу по темноте, потому что так короче, чем по большим освещенным улицам, вообще бегу, потому что опаздываю.
Никаких «ну ты где? Ну когда? Холодно стоять! Иду навстречу!» Просто приду ли.
Когда я вот так со всех ног бежала по темным улицам, не глядя под ноги, собирая джинсами все лужи, едва успевая замечать красный или зелёный, у меня была какая-то цель. Успеть увидеть знакомый силуэт, успеть добежать первой, успеть докурить, успеть сказать.
Я бегу по темным улицам, бегу по вскрытому асфальту, бегу мимо жизнерадостных напоминаний о «юбилее любимого» города, подавляя желание вырвать из паспорта страницу с пропиской, бегу под дождем, не очень понимая, куда.
Голос в трубке спрашивает, приду ли я на работу. И тут все становится предельно ясно: я бегу на 20 лет октября 90 а, бегу по темноте, потому что так короче, чем по большим освещенным улицам, вообще бегу, потому что опаздываю.
Никаких «ну ты где? Ну когда? Холодно стоять! Иду навстречу!» Просто приду ли.
каждый день в моей голове проносятся мысли о каждом из вас. каждый ёбаный день.
"она так ждёт... и ни туда, и ни сюда".
кто-нибудь хочет махровую истерику? такую,когда сначала слёзы, потом помудошилово, потом смех?
доведи меня, сука, доведи.
Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на
вокзал.
- Жалко, что мы не захватили пианино, - говорит Фаина Георгиевна.
- Неостроумно, - замечает кто-то из сопровождавших.
- Действительно неостроумно, - вздыхает Раневская. - Дело в том, что на
пианино я оставила все билеты.
мир сдирает с меня ещё один год,
как с солёной селёдки шкуру,
размножает орущих "смотри вперёд,
изучай конъюнктуру!"
по слюне с окурка
воссоздан храм
восстановлен глобус
я ношу под курткой резной стоп-кран
безразмерный компас
и слепой безмен на шести слонах
в костяной оправе
криворукий дзен
на песке меня, как сырок,
расплавил
и оставил ждать
тех, кто верит в смерть
и своё получит
на моей губе
проступает медь
мы
не станем лучше
это всё пиздёж.
никто не хочет знать правду. никто не осмелится её сказать. никто не знает как её сказать. никто не сможет попытаться.
я не смогу.
потому что недостаточно хочу.
но помни, это всё пиздёж.
-ты чё затухла?
-думаю. может, я тебя люблю? может, мы всё проебали?
-иди проспись
-нет, ну правда! счастье может вот оно сидит, а мы всё мечемся, выдумываем что-то, пиздострадаем
-иди проспись, дах
-вот сука, а.
стало так жалко себя, такую 'ах, даже мой лучший друг забил хуй', такую 'сама за себя', такую 'ах нет, я прогуляюсь в одиночку',
что я решила всплакнуть. опять не вышло. дико больно, как будто глаза в кипятке.
потом так нестерпимо захотелось тебя обнять, что пришлось въебать себе оплеуху.
нашла на старом диске кучу фотографий годов 07-08, прослезилась, ейбогу. дах, мы долбоёбы.
ещё нашла одну единственную милую, но жуткого качества фотографию, судя по свету, это стручьи, судя по лицам, какая-то тёлка у вики на коленках, напоминающая меня. [604x453]
какой-то непонятный хуй сегодня решил, что я замужем, потому что ношу кольцо на нужном пальце. потом он предлагал угоститься жареным миндалём. вот и объясняй потом маме, почему я не хожу на свидания, а хожу пить пиво с лёвчиком.
мне нечего ответить на вопрос "как ты?", потому что в общем ничего не происходит, а частности вспоминаются не сразу.
приычка засовывать мысли и стремления в дальний угол, чтобы обдумать потом, привела к тому, что становится всё труднее дойти до этого угла, не завалившись по дороге спать.
на самом деле все место в голове занято картинками. когда-либо увиденное прекрасное, завораживающее, наложенное на то, что перед глазами сейчас, как этот эффект, который используют модные фотографы.
это поток, несущийся вне направлений, вне времени.
это мой поток.
и не надо пытаться его разглядеть.
идеальная женщина, она готовит днём жрать, убирается, стирает, вечером в трениках идёт в магазин за пивом и сигаретами, а вернушись забивается в уголок и пересматривает бойцовский клуб.
вот чёрт! я забыла постирать!
Уезжала из Москвы я с дурным предчувствием: сначала меня не хотели сажать в поезд из-за ошибки в номере паспорта, указанном в билете (спасибо бухим вусмерть ребятам, уговорившим проводницу), потом в моем злощастном третьем вагоне каким-то неведомым мне образом оказалась моя вездесущая бывшая соседка Мая Ивановна, при том, что билет у неё был в пятый вагон. Благо было темно и можно было забиться в угол и смотреть в окно, пока она не покинет вагон. Да ещё и по прибытию я проснулась в пустом вагоне, где было жутко холодно и играла дискотека 90х. Ад, не иначе, но потом меня встретила на вокзале Даша, и всё стало хорошо. Мы-таки отдали дань традиции и сварили борщ, пошарахались по ебеням, я позагребала обувью песок... по всему Воронежу, наслушалась, как Даша поёт в душе, на кухне, на улице, везде. Ещё в нас кидались помидорами, но тогда никто не пел, мы просто шли по улице. Легендарного человека видела, а вот легендарное место опять просто прошли мимо. Видимо, придется ещё раз съездить, да я и не против. В Воронеже, на самом деле, хорошо, хотя мне везде последнее время примерно одинаково хорошо. На обратном пути на мне заснула женщина, а я не стала её будить, особо она не мешала мне, ребята, что ехали с похорон, мешали куда больше, но даже их крики заглушила музыка в плеере.
[...]
И бог мне сказал, что я больше никогда не увижу тебя.
Больше никогда не обниму тебя.
Не напишу на себе твоего имени.
Бог, которого нет, говорит мне: имей смирение,
будь честна и безжалостна, твоя боль - твоё личное дело.
Свобода есть суть и оправа любого правильного движения.
Так вдень стальной стержень, знай свои границы, веди себя прилично.
Я говорю: это всё хорошо,
но если мы больше никогда не увидимся,
тогда не спрашивай,
почему настолько злое
у меня лицо.
какое охуенное забытое ощущение, когда болят все мышцы. болят настолько, что поставить чайник - подвиг. а на то, чтобы перевернуться под одеялом, уходит не меньше минуты.