MadSestra.
я вернусь в сентябре,
когда чувства прозрачны и зыбки
словно бусы, нанизаны
на паутину листвы
я вернусь в сентябре,
когда женщины, пряча улыбки,
чтобы летний запал остудить,
переходят на Вы
я вернусь в сентябре,
когда небо недоумевает
почему это солнце
опять охладело к нему
и холодные слезы
на сонную землю роняет
не умея о боли своей
рассказать никому
я вернусь в сентябре
к этой жизни простой и понятной
где ванильные запахи в кухне
и утренний чай
где одним только словом
звучащим легко и невнятно
как старинный сервиз
разбивают сердца невзначай
я вернусь в сентябре,
погадаю по вашей ладони
рыжей кошкой, лисицей,
последней листвой обернусь
или нет, лучше так:
я приеду в обычном вагоне
я вернусь в сентябре
ну а может… уже не вернусь
"Люди одиноки, потому что вместо мостов они строят стены"(с)
Позабудь, как глухо бил под дых,
Распахни доверчиво глаза,
Растопи вкус строчек ледяных,
Распрямись, как гибкая лоза.
Сохрани себя – ветрам назло,
Сбереги неназванный мотив,
Не умножь отчаянья число,
Подорожником прикрой нарыв.
Помолчи. Не бойся проиграть
В этом разговоре тет-а-тет.
Научись без страха забывать,
Что хранила столько долгих лет.
© Copyright: Ничейная Кошка, 2006
Она была прекрасно-холодна,
Наверно самою красивой из богинь,
И глаз ее замерзшие тона –
По белому пронзительная синь.
Она не улыбалась никогда,
И только тонкий взмах ее бровей
Слегка касался тенью иногда,
Как первый иней линии ветвей.
И умный взгляд Полярною звездой,
И губ ее застывших карамель
Так звали мое сердце за собой
В ослепшую от ярости метель.
И черный волос к мрамору лица,
И утонченность этих стылых рук
Мне снегопадом снились без конца
И ранили снежинками разлук.
А за окном пушистая зима
Все разливала под ногами лед,
А мне казалось, что она одна,
А мне казалось, что вот-вот придет…
Но календарь перелистнулся в Май –
В последний раз узором на стекле
Она писала: Милый, ты не Кай.
Пожалуйста, не думай обо мне…
Существует поверье: чтобы человек мог
считать себя абсолютно счастливым,
ему нужно побывать на семи морях...
Послушай... я знаю,
тебе пойдет ярко-красный,
Который горячим смерчем ко мне под кожу
Врывается!
Я вылетаю с атласной трассы
Разумных желаний... мыслей... поступков...
Боже..
Я жду парусов, что изъедены жадным шквалом...
Они будут цвета "scarlet", с оттенком ветра...
Они обошли шесть морей,
и осталось мало...
Осталось - седьмое море...
Уедем, детка?
Туда, где всегда тепло -
ты не любишь морозы...
Туда, где портовый город похож на улей...
Но сердце стучит снегопадами в ритме Морзе,
А я тебя просто медленно поцелую,
И день завершится на этой осенней ноте!...
И пусть моросит ноябрь, снуют машины...
А можно тебя представить на позолоте
Песка?
Или листьев в парке?
Ну разреши мне!..
Чуть наискосок, даже можно пройти дворами...
Так близко еще никогда...
А впрочем к чёрту!
Ведь все, что когда-то "не было" между нами,
Однажды погрузят в трюм и причалят к порту...
Но это "когда-то"...
А завтра ты будешь в красном!
И мне все равно, что скажут про нас соседи!
И что там осталось до хрупкого слова "счастье"?..
Осталось седьмое море...
Давай уедем?
© Copyright: Велма, 2009
Ты медленно пьешь, осторожно, тонко…
И греешь зачем-то в руках коньяк. А я бы давно опустилась шелком тебе на колени… А я… а я… а я закипаю тобой на вдохе… Худею по правилам /ну почти…/ - немного стихов, много-много кофе и эти безжалостные гудки пунктиром по венам… И до рассвета спускается ночь, словно вдоль спины, пока не услышу твое «привет»… И не вспомню, как мало нам ждать зимы. Но в нашем кафе нет таких кабинок, чтоб шторку завесили – и одни… Все царства, что я возводила – мимо! Поди теперь вспомни - зачем они?
Мой стиль изменился, как детский почерк, как сорванный голос, как дерзкий смех. И я так хочу целоваться громче - при зрителях, близких, врагах… при всех!
На чашке ожог… Ты касалась мятно своими губами… Остался след… Теперь на салфетке, тобой измятой, написан помадой автопортрет…
И, может быть, это шальные нервы и ревность ко всем, кто был просто «до». Но я всего-навсего буду первой, рискнувшей в тебе раствориться льдом, кто будет любить все твои цунами и каждую дюну твоих пустынь…
А ты мне прости десять тысяч «-маний», смешное желанье учить латынь, мечту - воскресить племена этрусков, стать кровью в предсердии декабря!.. Сбиваясь со всех языков на русский, шептать тебе "mia"... кричать "моя!"
© Copyright: Велма, 2009
Промок асфальт до отраженья
Под желтым всхлипом фонарей,
И показалось на мгновенье –
Согрей…
На листьев плоские узоры
Ложился дождик, словно взвесь…
В каком окне вздохнули шторы? –
Я здесь…
И тишина плащом шуршала,
Слоился воздух слюдяной,
Кому опять ты прошептала? –
Ты мой…
Обняли сумерки за плечи,
И словно дрогнула свеча,
Когда спросил я в этот вечер –
Ты чья?
Какой нечаянной звездою
Ты опустилась в этот мир?
Заплакал кто-то надо мною –
Забыл…?
А я стоял под фонарями
И в листопадной маяте
Искал замерзшими губами –
Ты где?
Сильнее дождь стучал по лужам,
И чьи-то таяли шаги,
Твой голос был слегка простужен –
Найди…
Беззвучно тлела сигарета,
Мне осень возвращала вновь
Мою, потерянную где-то –
Любовь…
© Copyright: Сказоч-Ник, 2008
Канул в вечность подвальчик в заброшенном старом саду,
Стихли майские грозы, сменившись удушливым летом.
Я вернусь за тобою и снова тебя украду
У одной, или, может, у тысячи - дело не в этом...
Снова будут шаги в переулке и тихое: - Ты?!..
Два внимательных взгляда - две птицы, застывших в полёте.
Может быть, ты заметишь - в руках у меня не цветы,
А истёртый блокнот в разноцветном смешном переплёте.
И молчание будет дробиться со звоном стекла,
Будет грань от слезы до улыбки всё тоньше и тоньше:
- Я ждала тебя целую вечность и всё же нашла...
- Да, нашла... Но, поверь, мне ждалось и больнее, и дольше...
И прихожая старой квартирки, темна и узка,
Станет первым свидетелем встречи дрожащих дыханий -
Буду что-то шептать и касаться губами виска,
Нежность стона прервав сладким бредом нелепых признаний.
Потеряют значение сны, декорации стен -
Я, пожалуй, ковёр и камин дорисую словами,
Чтобы тихо сидеть на полу у любимых колен
И подкармливать жадное пламя своими стихами.
- Видишь, Мастер, мой старый блокнотик прекрасно горит,
Не жалей ни о чём, нам ведь стало теплее немного...
А Мессир усмехнётся: - Гляди, развелось маргарит!..
Но едва ли вмешается в то, что даровано Богом...
© Copyright: Неждана Юрьева, 2008
Попробуй Имя обесточить
смертельной раною, сквозной.
Не выйдет….
Осень кровоточит.
И проступают краснотой
на листьях трепетные буквы -
губами их легонько тронь
в порыве искреннем, но глупом
и брось в огонь,
и брось в огонь…
Мне станет больно нестерпимо,
а кто-то скажет: «Листья жгут…»
Вот так проходит всё, мой милый,
за пять минут,
за пять минут…
И наша память лёгким пеплом,
слетая тихо на ладонь,
предаст забвению и лето,
и этот день,
и эту боль…..
Лишь небо солнечным ожогом
до ночи долго будет тлеть,
но звёзды-угли понемногу
приблизят смерть,
приблизят смерть.
Я закружусь в последнем танце
с такой безмерною тоской.
Игрою чувств-протуберанцев
взметнусь победно над тобой -
снопами искр…
И в ослепленье
безумных, гибельных страстей
ты вдруг во тьме услышишь пенье
души сгорающей моей.
Но будет поздно, слишком поздно…
Я просто дым,
Я просто дым…
А эта осень……. эта осень
придёт не к нам - придёт к другим….
© Copyright: Весна, 2006
За окном завывает озлобленно ветра тромбон.
Вторит ветру тональностью выше домашний сквозняк.
Белым пеплом снежинки летят на асфальт и балкон.
Это снова зима, только с ней не смириться никак.
Напишу и подам заявление в Гаагский суд.
Пусть устроят проверку, ревизию пусть учинят.
Установят законность зимы или нагло соврут,
Что она правомочна, чем очень расстроят меня.
Я за зиму, но в выбранной миром отдельной стране.
Я за снег по часам, за морозец до минус пяти,
Или альтернативу уснуть и проснуться к весне,
Но законов таких и таблеток для сна не найти.
Значит, буду цедить чай с лимоном, кляня январи,
Не желая совсем ничего и безбожно хандря,
Зябко кутаясь в шарф, и тепло, сберегая внутри,
Зимовать, понимая, что зимы на свете не зря.
© Copyright: Люсьена Рыжеволосая, 2009
Дождь с утра и до вечера… мокнет Апрель,
Бьётся каплями в окна тоска и простуда,
Над зачёркнутой строчкой “если любишь – не верь!”
Плачет маленький ангел, курносое чудо.
Ничего не вернуть, ничего не спасти,
Не услышать теперь ни звонка, ни словечка,
И стирая с листа “если любишь – прости!”,
Поневоле от боли взрослеет сердечко.
Нужен воздух, да только никак не вдохнуть,
А от слёз на губах раскалённая горечь,
Под дрожащей рукой: “если любишь – забудь!”,
И чуть ниже в три слова – “любовь – это сволочь!!!”
Как легко послезимье смывают дожди,
А вот смоют ли память о нём – неизвестно,
И выводит перо: “разлюбил? – отпусти!
Отпусти и не мучай, ведь это не честно!”
Победила разлука, и кто виноват
Не имеет значенья… на улицах лужи –
Горько плачет Апрель от ненужных утрат,
Но любить без надежды, наверное, хуже.
Растянулись как вечность ненастные дни,
Холода всю неделю – не выйти из комы,
Разбиваются капли стеклом “позвони! "…
Отвечаешь: зачем? мы теперь не знакомы.
Пусть молчанье страшнее, чем правда и ложь,
Потому что молчанье созвучно надежде,
Но и ангелы знают - если что-то вернёшь,
Оно вряд ли вернётся таким же, как прежде…
© Copyright: Сказоч-Ник, 2008
Сентябрь в саду под розовым кустом
Грустит и в блюдце смешивает просто
Ячмень обиды и терзаний просо,
Унылые надежды на «потом»…
И руки в саже... Только б не реветь…
Всего лишь ливень… День сгорает спичкой.
На чудеса - запреты, лишь привычка
Не стоит даже нескольких монет.
Хрустальным оказался башмачок.
Мотив насмешек Золушке известен:
Опять метла-подруга, пыль и плесень
И три орешка – жизненный урок
Узнать, что принц совсем не одинок,
Что сказки врут, а мир не так уж тесен…
_________________________________________________
Ячмень обиды / Унылые надежды / И руки в саже
Всего лишь ливень / На чудеса - запреты / Не стоит даже
Хрустальным оказался / Мотив насмешек
Опять метла-подруга / И три орешка
© Copyright: Велма, 2009
У зимы перебои с поставкой хорошего снега.
Форс мажор - на таможне задержан весь груз, и теперь
Даже дни огорожены рамами окон, а небо...
Небо кончится там, где кончается наша постель.
Мы из горлышка выпили осень, не веря приметам,
Нервно ели с ножа и мели впопыхах да с крыльца...
Этот вирус в честь нас назовут, отдавая дань жертвам -
Первым жертвам любви накануне начала конца...
Пусть болею! Болею тобой до озноба по коже,
Но фарфоровой куколкой где-то на старых часах
Больше чахнуть не буду в заброшенной темной прихожей,
Каждый час ожидая разбитого в пыль пастушка...
Я для нас загадаю - собрать все, что в прошлом, в мешочек...
Измельчить... Консистенция - тонкий помол, как мука...
И развеять по городу, путая собственный почерк
С многоточием звонких монет на твоих каблуках...
Но дворам не хватает солидности - белой рубашки.
Только нам бы с тобой - по смирительной, можно под фрак...
Мы сбегаем от всех, как бегут ниже шеи мурашки...
Мне сказали, что бешенство сердца не лечат никак.
Грубовато, но что ж... у "любви" только этот синоним
И единственно верный прогноз у меня на лице...
Я не плачу, родная... А зимние слезы - всего лишь
Вероятность осадков, уже возведенных в процент.
Вкус корицы и яблок, печенных в меду - для начала.
У январского солнца на завтрак от шума мигрень.
И нетронутый мной календарь на столе означает
Рождество - это ты. Каждый день, каждый день, каждый день...