Может из-за избытка воды и снега, в моём вчерашнем дне, может от переутомления, сегодня мне снилось:

Большой овальный зал из льда. Очень много молодых людей и девушек. Все моего возраста. Они веселятся и творят всякие глупости. Я понимаю, что нахожусь здесь на правах гостя. Мой проводник - очень похож на меня, только с иронично-печальным взглядом. Он садится прямо на лёд, рядом с тёмной фигурой. Со смехом указывает на носки своего соседа - кстати тоже моего ровесника. Носки раздвоены, как-будто у него не ноги...
И я всё понимаю:
я в аду,
на балу у дьявола,
и у дьявола есть друг,
он чем-то печален,
он пьёт белое чуть заледеневшее вино,
и смеётся над копытами своего единственного друга.

Я просыпаюсь в палатке - 5 утра. Залезаю в холодную, мокрую, напоминающую болото осенью, одежду. Сажусь на велик, и вспоминаю - и у дьявола есть друг.
Я печально улыбаюсь, и мне светло и холодно.

"счастливая любовь одного из потомков может возместить девять несчастных любовных романов предков"

Эту простую мысль Милорада Павича я понял только прочитав "Сто лет одиночества" Маркеса.

Не опускайте руки)

крутая штука жизнь - твори что хочешь, свободы столько, сколько не страшно себе дать.
Не надо умирать)

Скажите, мне, Граф, какого чёрта герой одиночка всем представляется таким крутым нелюдимым парнем?
Я всё больше убеждаюсь, что эти парни очень даже любят общение, и уж совсем не обязательно они такие крутые, кроме тех моментов, когда захотят. Просто они любят людей, как мы с вами книги - было бы глупо перечитывать до бесконечности одну, пусть самую интересную книгу. Поэтому те истории, что пишут не они сами, быстро становятся им не интересными.Это такое скользящее одиночество.

Почему язык перестал говорить? Что так давит на грудь? Кто подвесил к уголкам рта по лайму?
Огонь растопил лёд и погас от вылившийся на него воды.
Я сидел на крыше под дождём и учился быть человеком.
Получалось у меня крайне скверно. Нелегко быть человеком, обратился я к ветру. Но ветер не разговаривает с людьми.
Для людей - люди. Я спросил у той, что учила меня быть человеком: почему?
Она ответила мне моими же словами - каждый выбирает то, что ему по душе и делает то, что хочет. И ушла.
И тогда я подумал - зачем же быть человеком, если истина для зверей и людей одна, но человеком быть тяжелей, быть человеком - идти вверх по туго натянутой стропе, быть зверем - просто лететь.
Так я ничему не научился, но половина меня уже была из мира, где законы того-кого-мы-придумаем-позже извратили до того, что невозможно понять, что с тобой происходит
Но половина меня всё ещё была простой и чистой.
Лохматым и белым я прыгнул со скалы, на которой сидел, глядя на буран.
Это называется одиночество, шепнули на прощанье мне сумасшедшие снежинки.
Я сам его выбрал, ответил я им.

Вообще этот пост назывался грозно " я достучусь до вас!" но таинственным образом пропал, вместе со вчерашним грозно-боевым настроением.

Но суть вот второй день у меня перед глазами.
Итак, вчера я ощутил, что нахожусь в плане Путина - он позаботился обо мне сделав из ничего хорошо оплачиваемое рабочее место для студента. Вчера я, доблестный руководитель первой группы, помогал насиловать уже остывающий труп демократии, даже скорее чучела демократии, проводя опрос на выходе из избирательных участков в поселении городского типа Новая Ладога. Мне был выдан инструктаж, кто здесь пацан, а кто "лох за которым нет ничего", и бумага, удостоверяющая, что мы представляем некоммерческую организацию. Чтобы балаган был балаганом они написали там адрес этой организации- г.Чебоксары, ул.П.Лумумбы Д.13. Но вообще я не о политике собирался писать, хоть я и в восторге от массовости бреда.

Мы стояли 12 часов на холоде. Подумав, я решил, что никакого смысла мёрзнуть и страдать нет. Я перестал мёрзнуть и страдать. Девушки же, находишиеся в моей группе, меня не поддержали. Они говорили что хотят есть спать и домой. Так в чём дело? А, ну раз вы не можете уйти, это я понимаю. Но раз у вас нет альтернативы действий, у вас всегда есть свобода сознания. Просто получайте от этого удовольствие.
Когда я выразил эту мысль, меня хотели растерзать. Как так! Удовольствие!Вот сам и получай!Хоть навсегда здесь оставайся! Они яростно отстаивали своё страдание.
Зачем? Я не понимаю. Ну ладно, если вы не умеете не мёрзнуть. Но вы ведь сами пошли на работу! Так зачем мучаться теперь?Моё счастливое лицо, и то что я стоял на улице не греясь по пять часов бесило их только больше.

Сегодня в академии ещё не включили отопление и все жаловались на дикий холод.Все укутались в куртки шапки и варежки, и так, подрагивая, сидели. Я пришёл в рубашке и футболке. И опять начали на меня обижаться, за то что у меня даже руки тёплые.

Для счастья не нужно уметь не мёрзнуть! Для счастья нужно маленькое движение сознания. Это не тяжело, правда-правда.

Я начал замечать.
В опасности большинство людей начинают осторожничать. Они дрожат, обдумывают каждый шаг и страхуются миллионами способов.
Меньшинство же только разгоняется сильней. Потому что просто нет времени на ошибку. Потому что не о чем будет жалеть.Потому что они мастера.
Вобщем второй вариант мне подходит куда больше. И я взял за правило проходить все сложности и трудности на скорости, на драйве, на том, что забито в механику тренировками, что сидит во мне ещё глубже, уже чёрт знает сколько жизней.
И вот сегодня настал тот самый день. Я разучился ходить.
Нет, правда.
Я всё время бегу.

-Тебе не холодно?!!!!
С ужасом спрашивают меня все.
-НЕТ!!!!!!)
Есть два способа не мёрзнуть:
1.Быть горячим, чтобы всё вокруг нагревалось и грело тебя отражённым излучением.
2.Быть холодным настолько, что вокруг всё равно теплее тебя, поэтому греет.
Ну а я термокофту ношу.

Когда принцесса Дании знакомилась с моими потугами чтото писать (с моим тайным дневником с розовым единорогом на обложке), мне было стыдно.
Слшком много Я! мне разъедает глаза, столько раз я употребляю Я.
Хотя я не считаю эгоизм негативным качеством, но придумайте мне синоним Я!

Год длиться до лета и от лета.
А лето - праздник Нового Года. Мне кажеться это куда более логичным.
Так вот. Прошлый год я учился быть сильным.
А в этом я учусь быть счастливым)
Но не стоит забывать пройденных уроков!

С утра мне нанесла визит принцесса Дании.
За это я ей чертовски благодарен - весь день, каждую секунду великолепная идея!
Что вспомню, или успел записать сейчас донесу и сюда)

Вобщем, я просто открыл дверь ключом. Хочу заметить, что свою дверь, своим ключом. Я даже сначала не понял ничего, выполняя привычные несложные действия. Осознание, что время пришло, начало закрадываться в дальний уголок моего сознания, когда я ел суп. Оно подкатило неожиданно, и одновременно предсказуемо, как ночь в пустыне. Когда я резал лайм для чая, уже было почти ясно, что мой дом не исключенье. Но для чего? Моё сознание било тревогу. Что произошло?
Для чего пришло время?Почему всё выглядит так, словно поменяли воздух - всё так, но одновременно будто мир сквозь призму ирреальности!
Когда я подошёл к окну, оценить реальность, сомнений не оставалось. Тёплая волна ударилась о мои ноги, и я понял, что всё - таки это случилось.
И в нашем районе включили отопление.

В невнятную погоду в премерзком кафе за чашкой отвратительного кофе в дешёвом блокноте мажущей ручкой я написал преглупый рассказ.

Мате кончился, от кофе хочется курить и я вообще не знаю, если ктот-то это читает, как он это делает, потому что большие посты страшны и непонятны.

Тот-кого-мы-придумаем-позже создал мир и меня, чтоб я создал ещё один мир.
Я должен был собрать второй мир из слов, которые сам же и считывал. Я не думал, зачем это нужно и к чему это приведёт.
Но со временем неназванных идей оставалось всё меньше. Я по прежнему не делал различий между словом и тем, что оно обозначает - ведь я сам послужил зеркалом, в котором предметы отражались миром слов.
Люди же пользовались вторым миром. Сначала с благодарностью. Но потом они поняли, и я понял: тот-кого-мы-придумаем-позже через меня создал мир, который должен был стать инструментом для людей, чтоб они смогли лепить мир первый, потому что его-они-придумают-позже, а миром ктот-то должен заниматься!
Тогда я человеком пришёл к людям. Но они крайне странно поступили. Для них слово - было всего лишь словом, а поступок являл собой истинную ценность. Я не претендовал на то, чтобы мой мир был лучше Его, но попытался научить людей пользоваться словами правильно - говорить их, что бы притянуть к себе чтото, а не сделать что-то, чтоб потом об этом сказать. Они положили на весы поступки и слова, и поступки потянули вниз.
-Но ведь легче поднять ветер, чем крутить мельницы вручную!,-попытался я объяснить.
-Мы люди-, отвечали мне,- мы не умеем поднимать ветра и болтать с солнечными бликами.
Я решил, что весь мой труд был напрасен, а скорее даже вреден: всё больше творцов преставали видеть за словами идеи и становились пустыми и лёгкими, потому что слова для них не весили нисколько.
Я стал дождём и стёр все придуманные мной названия, я стал ветром и унёс их шелуху, вместе с набившими себя пустыми словами теми-кто-должен-был-стать-творцами.
Но тогда люди испугались, и дни напролёт мучались от того, что им нехватает того, что они не могут выразить.
Неопределённость в желаниях меня испугала - они стали похожи на отжившие своё миры. Тогда весенней ночью я вернул все имена обратно.
Но я по прежнему не делал различий между словом и тем, что оно обозначает - ведь я сам послужил зеркалом, в котором предметы отражались миром слов. Поэтому в небольшом дремучем лесу той ночью слова не выросли снова, я хотел отдыхать там, когда придёт время становиться человеком и познавать их ошибки.
А пока я шалил, иногда стирая слова дождём с небольшого города, чтобы вернуть им хоть небольшой вес.

Поменяйте лень и скуку на свободу и счастье, и получите на сдачу усталость!

-Раз!
Я кричу сам себе.
-Два!
Обеими руками, всем телом, я нажимаю на грудную клетку, выше мечевидного отростка.
-Три!
Зелёные и красные светодиоды показывают мне, что я делаю правильно, а что нет.
-Четыре!
Вроде мы с Джонни ни к чему не относимя серьёзно.
-Вдох!
Джонни перегоняет воздух "рот в рот".И всё по новой, пока на шее маникена не запульсирует сонная артерия.
-Раз!
Но остались вещи, к которым невозможно относиться несерьёзно.
-Два!
Красные лампочки говорят, что я жму слишком сильно, есть риск сломать рёбра. Но без этого он труп, поэтому продолжаю.
-Три!
Если к игре отнестись несерьёзно, игра умрёт.
-Четыре!
Фактически игры- единственное, во что я вкладывался весь.
-Вдох!
-Раз!Два!Три!Четыре!Вдох!Раз!Два!Три!Четыре!Вдох!Раз!Два!Три!Четыре!Вдох!
И всё-таки не стоит воспринимать хоть к что-нибудь серьёзно до конца.
-Есть пульс!
Реанимацию мы провели за 30 секунд. Даже когда играете в реанимотологов, помните, что это всё понарошку. Ведь все мы гораздо сильнее, чем хотим выглядеть.
Перед тем как выключить свет в аудитории, я заметил, что грудная клетка маникена равномерно движется.Да и ярко-зелёные глаза, под резиновыми веками вращались, как у спящего.
Когда я сказал об этом курившему на улице Джонни, он ответил:
-Тод, дай пять, мы спасли человека!
И убили игру, подумал я.

Моей пациентке всегда снились кошмары. Очень конкретные, она запоминала их до мельчайших подробностей, и рассказывала мне, пока я проводил ежедневный осмотр. Они мучили её так, как может мучить только кто-то очень близкий, надавливая на самые больные места.
Она пыталась не спать по нескольку дней, а если засыпала, то старалась быть не одна, пусть даже придётся позвать к себе незнакомых людей. Так мы собственно и познакомились.
Я остановился в том городе отчасти из-за её случая. Я понимал- то что её мучит как раз подходит под моё поле деятельности. Тогда я начал лечить её, спрятав на время свой оранжевый комбинезон под белый халат. Дрянь, что сидела внутри её разрослась настолько, что уже поломала и тело.
Я пробовал всё, чему нас учили. Но этот мир оказался куда сложнее, чем нам рассказывали, поэтому пришлось импровизировать. Я понял, что ничего не смогу до тех пор, пока не увижу эти кошмары. Так мы стали спать вместе. В одну ночь я проснулся от ужасного холода. Я открыл глаза и увидел рядом с собой, там где должна быть она, ледяную лестницу. Я спустился по ней в ад. Там я понял, что с ней, но что делать не знал. Как и все люди этого мира, она мучила себя сама, но при этом во снах её личность отторгала от себя что-то чёрное вязко-острое. Прекрасно понимая, что это её часть, и что такое грубое вмешательство не оправданно, я схватил эту дрянь, и вплёл в свои волосы.
Той же ночью я уже ехал в следующий город.

Прошло два года, и вчера её болезнь окончательно перешла в мою голову. Я ложился спать, как идут на бой противники с заведомо равными силами. Проснувшись в 6:32 я понял, что стал сильнее. Из сна я не помнил ни одной детали. Просто знал, что победил, но мне всё ещё было страшно: мне было страшно пошевелиться, поправить одеяло, подумать. Но эти раны быстро сбежали от лихорадочно блестящих глаз, и оставшиеся пол часа, первый раз за два года, я спал тихо, без чужих долгов в голове.

Когда я смотрел на звёзды, луну и солнце, я становился тем-что-воспринимает-мир.Я дышал им, как сейчас дышу воздухом. Но никогда меня не покидало ощущение движения. Чтобы я ни делал я двигался.
Это надо было разведать. Тогда я научился быть статичным настолько, что бабочки пролетали сквозь меня без усилий. Но всё равно я чувствовал движение. Я начал его искать, и находил во всём - в животных, в реках и болотах, в камнях и земле.
Движение пахнет жизнью, решил я.
Но как же мир движется всегда, и всеми его созданиями одновременно?
Пристально нюхая звёзды, я уловил, что движение создаётся не тем-кто-живёт, а другим, тем кто не живёт. Он нёсся вперёд, но относительно себя стоял на месте, потому что не было ничего быстрее его, поэтому он был мёртв. Это было время.
Тот-кого-мы-придумаем-позже вдохнул жизнь в мир через движение, а двигались мы относительно мёртвого времени, потому что были медленней его. Как только я поймал эту мысль, тот-кого-мы-придумаем-позже предупредил меня, что если я попытаюсь двигаться со скоростью времени, я погибну, потому что сам стану мёртвым временем. Торопись, сказал он мне, но успеть всё тут смогут только мёртвые.

Скуки нет, если у тебя есть голова, и чуточку безумия, скорее даже иррациональности, в ней.
Так, возвращаясь ночью домой, я вижу из парка светящиеся изгибы большого дома, который стеной защищает Город от хаоса у же несколько сот лет.Каждый мой путь домой я придумываю новую историю об этом.
Днём мой район больше всего похож на кладбище кораблей - огромные неподвижные конструкции на вечной стоянке, и я "капитан отважный самых сухопутных..." Корабли стоят на причале так давно, что никто и не помнит, как выглядит море, и лишь единицы решаются уйти в свободное плаванье. Портовые шлюхи нарожали детей от озлобившихся на суше моряков, дети выросли в злобе, поэтому чтобы жить тут иногда приходиться пугать их стаи волчьим взглядом, а иногда и потаскать кого-нибудь за загривок, чтоб остальным неповадно было.
Всё это очень по-детски, но я не вижу причин переставать придумывать эти истории, а тем более менять их на банальные и скучные разбирательства в людях. Пусть истории и люди остаются волшебными, непредсказуемыми и безумными, каждый на свой манер.