Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Разорвёт цепь молчанья, твоих монологов, своих междометий.
Ей почти всё равно, ты любил или просто заметил,
Как она крутит пряди волос и чего-то отчаянно ждёт.
Ей всего девятнадцать. Морщины и мудрость не в счёт.
Пара строк на спине, шорох платья, короткая стрижка.
Ей, конечно же, было бы лучше родиться мальчишкой,
Но обычно таким, как она, никогда не везёт.
Не везло до тебя. Она знала: ты тот, кто спасёт,
Кто откупит её у банальных обыденных будней,
Кто научит любить, и кого никогда не забудет,
Даже если надежда на шаткое счастье умрёт.
Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Ты её не просил, но она слишком уж припозднилась.
Только ты промолчи, что она тебе два года снилась
Или, может, всю жизнь.. Знаешь, это её не вернёт.
© Copyright: Дарья Овчинникова, 2008
напиши ей пару слов - может быть станет легче.
она гордая - первая редко когда начнет разговор
все, что умеет - это звать кого-то на встречи,
истерить, сутками продолжать душевный террор,
писать посты, прятаться и заставлять себя не-звонить.
она как ребенок - ждет, любит, возможно, надеется,
напиши ей хоть слово. сама не станет тебя об этом просить.
но ведь такой ты ее и любишь. хотя порой не верится.
не подарок слова - рождена в год змеи, не приемлет фальши,
постоянно что-то болит внутри, ругается, говорит - бездарна.
засыпает ближе к пяти, а до этого думает, что будет дальше,
переходит на красный дорогу и пишет жутко нескладно.
единственное, что может - это до сих пор верить в чудо,
любить тебя, не укладываясь в четверостишья.
напиши ей. она, поверь, с е г о д н я никогда не забудет.
и ей очень хочется верить, что ты больше не злишься,
несмотря на все, что прожито за этот чертов день,
когда стены мира отчетливо напоминали сталь -
если говорит "не ревную" - никогда, слышишь - никогда ей не верь,
остальное чужие проделки. остальное - снежный январь.
(с) Время
Когда ты безгранично веришь человеку, то готов спиной упасть в его руки. Это такой психологический прием.
И когда я падала, ты просто отошел в сторону.
И я упала.
Упала всем своим сознанием, всей своей кричащей, задыхающейся в собственной эйфории, любовью.
и теперь я лечу спину и сердце
Спину - от синяков и боли.
Сердце же - от тебя. От твоего присутствия в моих мыслях.
И хочу заметить, что спина не болит. В отличие от сердца.
(с)
С каждой слезинкой его во мне всё меньше и меньше.
Выльется. Никуда не денется.
Я не бездонная.
Знаете. Раздавленные голуби на дорогах.
Сначала их тела кровоточат.
И сердце. Лёгкие. Печень. Наружу.
И вот по этим погибшим телам разъезжают машины.
День. Два. Неделя.
На месте когда-то благоухающего тела - сплющенный скелет и перья.
Голуби сливаются с асфальтом, чтобы их, наконец, оставили в покое и пореже говорили вот это «фууууууу!»
В душе я сравниваю себя с этими птицами.
Я уже давно разбита. Подавлена. Высушена солнцем и ветром.
Вымучена. До самого конца.
Но ты всё ещё умудряешься.
Снова и снова.
Проезжать по мне катком. По моим чувствам.
Даже за гранью смерти ты всё ещё пытаешься меня чем-то сломить. И убить.
И тебе это как-то удаётся.
Однажды. Когда я всё же вырвусь из асфальта –
Я приду в твою жизнь кошмаром.
Таким же кошмаром, каким пришла в мою жизнь твоя хроническая ложь.
Я воскресну.
Обещаю.
я грызу яблоко и зажимаю горло.
и задыхаюсь в соленом предутреннем бреде.
знаешь, а я уже двадцать часов без крови.
знаешь, мой милый, уже и не нужен донор.
мне обещали, но скорая не доедет.
на во-лос-ке.
я повесилась на волоске.
вместо меня остается послушный зам.
ты где-то там, лежишь непонятно с кем
и у тебя из зимнего солнца
Глаза.
без перевязки
я обойдусь, я уже научилась как-то,
я уже наловчилась таблетками глотать вечер
кай и герда оба замерзли в сказке
меня кто-то ластиком вытер из слова вечность
в десять часов воскресенья уже нет боли,
в десять часов воскресенья все так внезапно.
доумирающий девочкоалкоголик.
я грызу яблоко и хохочу до колик.
мне обещали, что завтра наступит завтра.