А самые интересные жители плато Рорайма– крошечные, с ноготок размером, черные жабы. Они живут на плоских скалах и смешно свистят перед дождем. На каждой большой тепуи есть свой особый вид этих жаб. Они очень древние (в путеводителях даже написано, что они старше динозавров, но это, мягко говоря, преувеличение).
[600x450]
Торфяные болота - самые яркие уголки плато – там поразительное количество красивых цветов, разноцветные ковры из мхов и плаунов, густые заросли насекомоядных растений и орхидей.
[450x600]
В нишах и трещинах обрывов гнездится множество птиц. Каждое утро по окрестным лесам разлетаются тысячи стрижей и крошечных попугайчиков. С наступлением ночи из пещер вылетают странные ночные птицы-гуахаро.
[600x450]
В Южной Америке много диковинного, но птица гоацин превосходит других представителей фауны количеством особенностей и удивительных черт. По большому счету, в нем нет ничего, что не поражало бы воображения исследователей.
Есть у гоацинов сходство и с… пресмыкающимися. Птенцы этой южноафриканской диковины рождаются с двумя когтями на крыльях! С их помощью гоацины ловко двигаются уже через несколько дней после рождения. Когда еще неоперившийся птенец, ловко перебирая всеми четырьмя конечностями, карабкается вниз или вверх по стволу дерева, его очень просто принять за какую-нибудь диковинную ящерку.
Еще странные птенцы гоацина умеют плавать (эта черта ставит жирную точку в вопросе, курообразные ли гоацины – как известно, наши цыплята после водных процедур обычно покидают бренный мир). В воде они прячутся от врагов, если те застали их не в гнезде. Иногда они попадают в реку не нарочно – загадочные гоацины любят вить свои примитивные гнезда на прибрежных деревьях.Оперяясь и превращаясь во взрослую птицу, гоацин теряет свои когти и способность плавать. Зато он приобретает возможность «петь». Звуки, которые издает гоацин, все в один голос называют кваканьем.
Птиц сопровождает характерный навозный запах, который привычнее чувствовать во дворе фермы, а не в диком лесу. Правда, этот запах спасает гоацинов от самого страшного хищника – человека. Даже аборигены не охотятся на эту птицу, что уж говорить об изнеженных европейцах.
Все странности гоацинов объясняются очень просто: эта птица – реликт. Она сочетает в себе черты
[600x450]
У подножия скальных стен Рораймы растут так называемые облачные леса – густые заросли низкорослых деревьев, сплошь обросших мхом, папоротниками и растениями-эпифитами.
[600x450]
[600x450]
[600x450]
[600x450]
Надев перевязь
И не боясь
Ни зноя, ни стужи, ни града,
Весел и смел,
Шел рыцарь и пел
В поисках Эльдорадо.
Но вот уж видна
В волосах седина,
Сердце песням больше не радо:
Хоть земля велика -
Нет на ней уголка,
Похожего на Эльдорадо.
/Эдгар По. Эльдорадо/
1 августа 1498 г., огибая остров Тринидад, адмирал Колумб заметил на юге низкий выступ суши: с левого борта флагманского корабля лежал доселе неведомый Южноамериканский материк; через 4 дня европейцы впервые ступили на его земли. В эту свою третью экспедицию в Америку Колумб открыл дельту великой реки Ориноко, залив и полуостров Пария и богатый жемчугом остров Маргарита - т.е. часть территории нынешней Венесуэлы. Как только в 1499 г. была отменена монополия адмирала на открытие новых земель на Западе, по его следам ринулись многочисленные экспедиции, частью возглавляемые его бывшими спутниками по первым плаваниям. В 1499 г., П. Ниньо и А. Охеда обследовали северное побережье материка на 1200 км; увидев многолюдные свайные поселки на воде, Охеда окрестил один из заливов Венесуэлой (букв. - «маленькая Венеция»), и это название позже распространилось на весь южный берег Карибского моря до дельты Ориноко включительно.
Мощный стимул к освоению Венесуэлы дала экспедиция П. Ниньо, из которой испанцы привезли 38 кг жемчуга, выменяв его у индейцев на безделушки. Ни одно испанское заморское предприятие XV в. не обогатило так его участников, как это; а вместе с жемчугом моряки доставили в Европу первые сведения о богатых золотом странах, лежащих в глубине материка. Слухи об успешных предприятиях распространялись с поразительной для того времени быстротой: через несколько месяцев после возвращения Ниньо на родину (апрель 1500-го) часть поселенцев Санто-Доминго перебралась на остров Кубагуа, где основала первую в Венесуэле колонию. Поначалу дела шли хорошо: колонисты занимались добычей жемчуга, собирая его не менее чем на 75 тыс. дукатов в год; к этому еще «прирабатывали» и работорговлей, устраивая рейды на материк за индейцами и продавая их на Эспаньоле. Однако вскоре жемчужные отмели оскудели, все ощутимее становились трудности с добычей пропитания и питьевой воды; поселок безлюдел, хирел, и даже присвоение ему в 1523 г. титула города с пышным названием Новый Кадис не смогло его реанимировать; в 1543 г., разрушенный ураганом, он окончательно прекратил свое существование.
В 1527 г. по решению аудиенсии Санто-Доминго в Венесуэлу для налаживания контакта с местными индейцами и исправления «ошибок», допущенных рабодобытчиками, был направлен Хуан де Ампиес, вошедший в историю страны под именем Хуан Добрый. Выгрузившись на материковом побережье с 60 солдатами, Ампиес основал поселение Санта-Ана-де-Коро, подружился с местным касиком Манауре и даже сумел обратить того и часть его подданных в христианскую веру. Идиллия длилась недолго. Через два года, в феврале 1529 г., в Коро прибыло 780 авантюристов из различных стран Европы во главе с немцем Амвросием Эйхингером (в испанском варианте Альфингер), предъявившим свои права губернатора Венесуэлы и повернувшим политику колонизации в иное русло.
Чтобы понять причины этого нежданного немецкого вторжения на землю Нового Света, нам придется перенестись в Европу, в 1519 г. В тот год испанский монарх Карл Габсбург получил из рук папы корону Священной Римской империи; однако этого радостного события в его жизни не случилось бы без финансовой поддержки богатейших банкирских домов Германии - Фуггеров, Сайлеров и Вельзеров, кредитором которых был еще его дед, император Максимилиан Габсбург. По подсчетам историков, корона обошлась Карлу в полмиллиона дукатов: в руки Фуггеров перешли рудники в Тироле, Зальцбурге, Венгрии, Испании и некоторые земли в Южной Америке. В период правления Карла немцы играли огромную роль в политической и культурной жизни Испании: они стали владельцами типографий и верфей, наводнили навигационные школы и университеты, обрабатывали плодороднейшие земли на средиземноморских берегах, взяли в свое управление рудники и мануфактуры, получали высшие военные чины (в качестве личной гвардии король привел из Австрии 4 тыс. немецких солдат). Эта ситуация порождала в Испании сильнейшее недовольство: кортесы расценивали немецкое присутствие как «оскорбление Кастилии», ученые мужи с возмущением подсчитывали богатства, утекающие в карманы немецких банкиров, но Карл не прислушивался к общественному мнению (антинемецкие настроения испанцев ярко отражены в романе Эрреры Луке).
Конкиста Америки была очень дорогостоящим предприятием, и Карл, к тому же содержавший самый пышный двор в Европе, решил продать, вернее, «сдать в аренду» немецким банкирам часть несчитанных земель Нового Света. Сделка казалась взаимовыгодной: монарх получал разовую плату (по различным подсчетам, от 5 до 12 тонн золота) плюс дивиденды - незыблемую