1.
Судью прославлю я того, кто приговор читал,
Шлю кузнецу поклон земной, что цепи мне ковал,
Не обойду и палача – пусть здравствует и он,
В последний раз, Париж, тебя приветствует Вийон!

Пусть без меня живет теперь старинный Нотр-Дам,
И пусть не мне принадлежат сердца прекрасных дам,
В стихи я больше не солью французские слова,
С тобой, страна, прощаюсь я – твой верный Франсуа!

Но прежде чем уйти туда, в потусторонний мир,
Я вот о чем бы вас, судья, с надеждой попросил –
Когда до смерти мне всего останется три дня,
Прошу собрать моих друзей, дать лучшего вина.
далее...

Булыжная кладка в укусах ранений,
Распятнана бурая скользь,
И сколько осталось той жизни мгновений -
До “пли!” от команды “готовсь!”?
Спина приготовилась к боли касаний –
Расстрельного взвода стволы
Наметили точки сквозных попаданий
От пояса до головы.
Кончается жизнь так предсказанно-странно,
До края – десяток шагов…
Простишь ли меня ты, когда-нибудь, Анна
Ахматовской грустью стихов?
До золота Осени не дотянуться,
Рассветом слезятся глаза,
И хочется к смерти лицом повернуться,
Да ладно – нельзя, так нельзя.
А Блок уже умер, недавно и страшно,
В постели и бледно-худой.
Не ладили… впрочем, теперь и неважно –
Встречай, я иду за тобой.
Вот только оставлю поэмы и грезы,
Жирафа у озера Чад,
Своих Капитанов, Дожди сквозь березы,
И ленты военных наград.
Оставлю Русалку, Принцессу и Думы,
Две розы, Сомнение, Сон,
Осеннюю песню – о чем я здесь думал,
И как был когда-то влюблен.
Вот тенью мелькнуло подобие темы,
Но рифмы уже не сложить –
Про заговор, честь, невозможность измены…
Ну, дайте минутку пожить!
Рождаются строчки, но поздно… Как поздно!
У смерти нет повода ждать –
Затворы пролаяли глухо и грозно…
На чем бы стихи записать?!
… Не падал – за камни цеплялся ногтями,
Коленями Землю прижав,
И путались мысли взахлеб со стихами…
… И плакал бумажный жираф…

Все рядили, гадали – убили ли? [436x600]

Так ли лег после выстрела в грудь?
А лицо белым – белым у Лилии –
Ни всплакнуть по нему, ни вздохнуть.
Не успел. Не хотел. Не состарился.
Не остался, но в шепоте стен:
Лилька, как без тебя я измаялся!
Что ж наделал ты, глупый мой Щен…
Ни вдова, ни жена, ни любовница,
Только ближе ее не сыскать –
Королева ли, друг ли, поклонница,
И наверно немножечко мать…
Он придумывал женщин букетами,
И бумажными ими сорил,
Ах, как просто все это с поэтами –
Напридумывал - и полюбил.
И стихами – ступенями гулкими
Поднимал их до омута глаз,
И кружилась Москва переулками,
И сжималась от бархатных фраз.
А ему задыхалось без нежности,
А ему без любви не спалось,
И созвучия гимном мятежности
Пролетарскую славили злость.
Лишь она улыбалась мучительно –
Боже мой, как он слаб и раним…
И любимой была, и учителем,
Даже если была и не с ним.
Под скандалы, под слезы истерики
Он у женщин просил одного -
Чтоб от Азии и до Америки
Не дышалось им без него.
А последняя… - девочка бедная,
Как же юность твоя не мудра –
Он придумал - любовь безответная!
Он хотел, чтоб больнее беда…
Завещания – письма написаны,
Роль – актеру, мазком ляжет грим,
Он ведь сам сочинил эти истины,
Что ни старым умрет, ни смешным…
Не заплакала – сузились плечики
Лба коснулась холодной рукой…
...Надрывались мальчишки – газетчики:
Маяковский
покончил
с собой!

[580x700]

Он с собою забрал
Звук,
И серебряных струн
Звон,
И оглохла Москва
Вдруг,
Продавив через горло
Стон…

далее...

[600x539]

Льёт беспросветно дождь с утра,
И город вдрызг промок,
Бежит куда-то без зонта
Девчонка – ветерок.
Кроссовки лужи не щадят –
Шлёп-шлёп по мостовой!
И брызги радугой висят
Над рыжей головой.
Ветровка, джинсики в обтяг,
Короткий свитерок,
Нет, не догонит дождь никак
Девчонку – ветерок.
Она танцует на ходу,
И жёлтый блюз листвы
Целует влажную Москву
В проспекты и мосты.
Они – в машинах и зонтах,
А рядом, вне дорог,
Качает осень на руках
Девчонку – ветерок.
У непроснувшихся людей
И настроенья нет,
Но разве может кто-то ей
Не улыбнуться вслед?
А мне чуть-чуть осталось ждать,
Подумаешь – продрог!
Шагнуть навстречу и обнять:
Привет, мой ветерок!

Как мы горды в своих страданьях,
Как беспощадно холодны,
Но тайны наших ожиданий
Обнажены, обнажены…
И как натянуто при встрече
Смеяться мы обречены,
И как бессвязны наши речи,
И как глупы, и как глупы…
Как одиноки и тревожны
Сердец позывы в темноте,
И, Боже, как неосторожны
Подверженные слепоте.
И поминутно натыкаясь
На рук, протянутых, тепло,
Как мы стыдливо уклонялись,
Добру предпочитая зло.
Но бесконечное круженье
Нас отдаляет с каждым днем,
И наше самоотреченье
Переживем, переживем…

А ты не такая, как все…
Нет, все-таки, ты не такая!
Порочная – если ко мне,
Обратно – наивно-святая…
В глазах и усмешка, и лед,
Под тканью – холеное тело,
И пью я с горчицею мед
Объятий твоих ошалело...
А ты позволяешь любить,
И пальцами тонко касаясь,
Пытаешься что-то забыть,
Ни капли меня не стесняясь…
И так отстраненно в глаза
Умеешь смотреть, улыбаясь,
Когда бриллиантом слеза
Играет в ресницах, срываясь.
А я не стараюсь лечить
Сердечную эту простуду,
И что-то в тебе изменить
Я, даже, пытаться не буду.
Мне хватит вполне и того,
Что ты и сегодня вернешься.
Я знаю – забудешь его
Однажды, и значит – проснешься.
Внимательно глянешь вокруг,
И так беззащитно и мило
Ты спросишь, сквозь эхо разлук:
Любимый, а что со мной было…?

Я не хочу думать,
Что ты когда-нибудь отвернешься
Бесстрастно, или кусая губу.
Я не хочу думать,
Что ты, обессилев, вернешься,
Сломленная и притихшая – к нему…

Я не хочу думать,
Что, обжигаясь слезами,
Сердце свое, вжимая в ладонь,
Ты сможешь сказать одними губами –
Мне больно и холодно… не тронь.

Мне страшно подумать,
Что, устав от сомнений,
Опустишь руки и поднимешь глаза,
И я, вдруг, увижу в какое-то мгновенье,
Что в них есть все, кроме меня.

И молча уйдешь, озябнув от ветра,
И штора не дрогнет в знакомом окне,
Я буду стоять в тонком лучике света,
И буду любить твою тень на стекле…

Когда пожар болезни тело
Сжигал, выпаривая кровь,
Когда оно огнем звенело,
И лоскутами сердце тлело –
Душа цеплялась за любовь.

Сжималось пекло одеяла,
И мокла простынь под спиной,
Ты над беспамятством стояла,
И жар губительный смиряла
Своей прохладною рукой.

И на мои сухие губы
Ложились пальцы изо льда,
В тугих объятиях простуды,
Сквозь сон, сквозь стиснутые зубы,
Я звал, наверное, тебя…

И ты одна всю ночь терпела
Ожоги моих вялых рук,
Шептала, гладила, смотрела
И очень искренно хотела
Сберечь меня от этих мук.

Не отпускала, не сдавалась
И возвращала силы мне,
Сама под утро забывалась,
И так устало улыбалась
Своей победе в этом сне.

И в полдень пластик телефона
Звенел, как будто вызов в рай:
Лежи! Не выходи из дома!
Не вздумай чай пить без лимона.
Я скоро буду, не скучай!

[600x600]

Белый буран - метель,
Чёрный кирпич - стена..
Белым зовёт постель,
Чёрный квадрат окна..

Белых подушек снег,
Чёрных волос волна..
Белым извивом свет,
С чёрных небес луна..

Белый атлас плеча,
Чёрная бездна глаз..
Белым горит свеча,
Чёрная ночь для нас..

Белый изгиб груди,
Чёрных сосков искус..
Белым конец пути,
Чёрного мёда вкус..

Белый овал лица,
Чёрные тени рук..
Белый фонарь крыльца,
Чёрных ступенек звук..

Белым цвела любовь,
Чёрным крылом рассвет..
Белым ли будет вновь
Чёрных ночей привет?..

© Copyright Дар Ветер 2003

[600x573]

Сегодня я приду к тебе во сне,
Между полуночью и утром, в час Быка..
Чтоб боль твоя была подвластна мне,
И в исцелении была рука легка..

Над изголовьем тихо наклонюсь,
И уловлю движенье глаз закрытых,
И нараспев к тебе я прикоснусь
Словами мантр, уже давно забытых..

И яркий свет ладоней озарит
Сквозь шёлк и смуглость кожи нежной,
То сердце, что в груди твоей стучит,
И болью схвачено жестоко и небрежно..

Там в заскорузлой корке запеклась
Ушедшая любовь, разлука, слёзы..
Сомнений боль, что жизнь не удалась,
И родины покинутой морозы...

И плачет сердце бедное, любя,
Окованное злой судьбы цепями..
Но я пришёл и я спасу тебя!
И будет жизнь дорогой перед нами...

С корнями вырву чёрных бед росток,
В огне души сожгу недобрый вырост!
И в сердце посажу любви цветок,
Живой водой полью его, чтоб вырос!

Вся боль твоя перетечёт в меня...
Я растворю её в любви безбрежной!
И жизнь пожертвую, тебя от бед храня...
Кто там сказал, что горе неизбежно?!


Любовь моя да сохранит тебя!...

© Copyright Дар Ветер 2003

[показать]

далее...

Вот так бы завалиться невзначай –
Без повода, без глупых выяснений,
И ляпнуть, улыбнувшись: я на чай…
И извиниться, что без приглашений.
Увидеть, как блеснут твои глаза –
Две звездочки-смешинки в полумраке;
И выйдет муж на наши голоса,
А я с цветами, пьяный и во фраке!
Ну, пусть не фрак, пусть брюки и пиджак,
И водолазка, черная, в обтяжку –
Я ж не по делу, я же просто так!
И даже не на рюмку, а на чашку.
Мне и минуты было бы вполне
Достаточно, чтоб наглядеться снова,
Услышать шепот: ты в своем уме?
- Придумать ничего не мог другого?!
А я устал причины сочинять,
На первый взгляд, серьезные до скуки -
Зачем и почему поцеловать
Мне хочется глаза твои и руки.
А может их, причин-то этих, нет?
А есть в груди еще остаток боли…
В конце концов, ты заберешь букет?
А то мне розы пальцы искололи.
Ты не сердись, я, правда, ухожу,
Скажи ему, что перепутал спьяну.
Мне без тебя… да я тобой дышу!
И не надейся – ждать не перестану.
©Сказоч-Ник

[показать]
Я рисую человечка – здравствуй, гномик!
Хочешь пряжку золотую в башмачки?
Три ступеньки на крылечке – вот и домик,
Два фонарика у входа – светлячки.
А подсолнухом накроемся от стужи,
Да и в дождь чтобы по стенам не текло…
Будет месяц по ночам смотреться в лужи
И стучаться лунным зайчиком в стекло.
Вот и стол с зеркально-медным самоваром,
Чтобы было чем гостей своих встречать,
И кроватку нарисую с одеялом,
На которой после чая сладко спать.
В колпачке и с колокольчиком звенящим,
Чтобы каждый был шажочек на слуху,
Нарисуешься ты самым настоящим
В синей курточке на беличьем меху.
И ладошки, словно белые ромашки,
И не выросла пока что борода,
Словно яблоки две щечки на мордашке,
Улыбаюсь – ну какая красота!
Мы подружимся с тобою, ты же знаешь,
Мы полюбимся друг другу – я не вру!
И когда-нибудь тебя я (представляешь?)
Вместе с мамкой из роддома заберу…

Подрулила к бордюру, сказала: Привет!
Если надо до центра, то я подхвачу,
Он кивнул головой, улыбаясь в ответ,
И добавил смущенно – Я Вам заплачу…

Осень серым крылом задевала Москву,
Будто кто-то тепло наконец-то вспугнул,
Он и сам не заметил, как в синеву
Ее глаз ненароком, бездумно шагнул.
А она закурила, поймав ХИТ-FM,
Плавно тронула газ, попадая в поток,
Он же был далеко – в жизни столько проблем,
Да к тому же замерз, потому что промок.
Ни с чего диалог завязался у них –
Кто-то задал вопрос, кто-то выдал ответ,
Но кружилось в салоне лишь для двоих:
“Он был старше ее на четырнадцать лет…”*
Им никто не мешал, ни один светофор,
И уютным казалось шуршание шин,
И услышал он первым сквозь их разговор:
“… Она младше была на четырнадцать зим…”
И кого обвинить в том, что только сейчас
Кто-то свел воедино орбиты планет?
Он ее узнавал по созвездиям глаз,
Понимая по капле – родней ее нет!
И сложился обычный житейский сюжет,
Ведь рождаются люди из двух половин…
“Он был старше ее на четырнадцать лет,
Она младше была на четырнадцать зим…”
Опель встал на ручник под каким-то мостом,
И сошлись половинки в сплетении рук,
И не думал никто – что же будет потом?
Лишь дыхание губ под присмотром разлук…
И тонула она в его сильных руках,
Он, ее обнимая, душою взлетел,
И терялась Москва в габаритных огнях,
И динамик опять эту песню им пел:
“…Она младше была на пять тысяч утрат…”
А он так уходить от нее не хотел,
Ведь они повстречались лет триста назад,
Жаль, что все забывается в омуте дел…
И опять они встретились только вот-вот,
И пропажа-любовь лишь сегодня нашлась,
“Почему он вернулся за папкой для нот…”-
Словно лист опускалось на сердце, кружась…
“…Он был старше ее на четырнадцать лет…”
И она не одна, и его кто-то ждет,
И не задан вопрос, не придуман ответ…
И два ангела сели на стылый капот…
И курили в кулак, и молчали вдвоем -
Что-то надо решать… как-то все разрулить…
И касаясь, друг друга промокшим крылом,
Все никак не решались любовь разлучить…

* “Ты для меня…” – песня Виктора Третьякова.

[показать]
далее...

[580x586]
Не считается, если нечаянно?
Если совесть последнею стервою
Проспала во мне что-то от Каина,
Не окликнула, что же я делаю!
Не считается, если не помнится?
Не саднится в душе и не капает,
Если сука такая – бессонница
Мое горло ночами не лапает…
Не считается, если запретное
Мне до зуда глаза промозолило?
Если тварь – эта жизнь беспросветная
Ничего мне сама не позволила…
Не считается, если не спрошено,
Да и впредь никогда не узнается,
Если зубы от ужаса в крошево,
Ну, ответьте же – не считается?
Не стыдиться, не помнить, не маяться…
Все в порядке? Ну, как оно дышится?
Только вот ни хрена не прощается,
Не забудется мне и не спишется!
Это знаешь, имеет значение –
Жил ты искренно или паскудою,
И хрипел ли в петле осуждения
Чьих-то глаз беззащитных Иудою…
Расколоться б по зеркалу трещиной,
Отразиться в осколках уродиной –
Лишь бы трусом не слыть перед женщиной,
И предателем – перед Родиной.
А у Бога, по краю отвесному,
Станет поздно метаться и каяться,
Там, я знаю, все будет по – честному,
Оправдание – не считается…

Закрой глаза хотя бы на мгновенье,
Не бойся ведь меня давно здесь нет.
Нет даже тени съело освещенье,
Есть только ты и этот желтый свет.
Его включили в качестве охраны,
Прошив лучами ночи тишину,
И шторы, как защитные экраны
Упали, чтоб держать тебя в плену.
Нет ни лазейки, под присмотром щели,
И я здесь вне закона под запрет
За окнами цепные псы метели
Хвостами замели мой лунный след.
Снам не прорваться мало ли в них драмы?
Слепящий глаз им объявил войну,
В три слоя белятся морозом даже рамы,
Чтобы тебе не угадать весну.
А вдруг очнешься? Экая досада
Под брызгами веснушек золотых
Тебе ни штор, ни лампочек не надо
Нам бы хватило Солнца на двоих.
Закрой глаза побудь чуть-чуть без света,
Ведь только в темноте найдешь ответ:
Зима навечно? Или будет лето?
И есть в твоем я сердце, или нет

Мой Ангел, тронь рукой плечо
Я буду знать, что ты со мною,
Тогда я сердце успокою,
Что не одни мы с ним еще.
Я обещаю не читать
Твои глаза, где все известно,
Мне было б страшно, если честно,
Узнав, что будет не мечтать.
Я обещаю не просить,
Чтобы твое крыло согрело,
Я греюсь сам, пусть неумело,
Тем, что еще могу любить.
Я обещаю не жалеть
О том, что есть о том, что было,
И пусть ее любовь остыла,
Она мне помогла взлететь.
Я обещаю не рыдать
В твои прозрачные одежды
Еще есть силы для надежды,
Еще есть силы что-то ждать.
Я обещаю не корить
Тебя за то, что был ты рядом,
Но не окликнул даже взглядом,
Что мне ее не разлюбить.
Ты просто тронь мое плечо,
Нет, я один не испугался,
Но если ты не потерялся
Не все потеряно еще