Ты умеешь быть эхом – прозрачным ау,
Позову – отзовёшься, но ближе не станешь…
Этим голосом я и дышу, и живу,
Этим голосом ты меня лечишь и ранишь.
Зашуршит ветерок изумрудной листвой –
Я хочу быть с тобой…

Ты умеешь быть дождиком – влажная взвесь
Словно пальцами кожи прохладно коснётся,
Только дождик грибной - он - то здесь, то - не здесь,
То ли в радугу спрячется, то ли вернётся…
Но мне верится звонким ночным соловьям –
Я тебя не отдам…

Ты умеешь быть небом – бездонно-тугим,
Звездопадным ли, утренним - да не достанешь,
В синем запахе воздуха  светел…, любим,
Даже если ты пёрышком – облаком таешь.
Журавлиными крыльями над головой -
И в разлуке ты – мой!

Ты умеешь быть солнышком – лучик в ладонь
То положишь сама, то…, подумав, отнимешь…
Принесёт тебя с неба оранжевый конь,
Вот тогда ты впервые меня и обнимешь.
Зажурчит, повторяя твой шёпот, ручей –
Я хочу быть твоей…

Варишь кофе с утра,
Голубей кормишь хлебными крошками,
Майский ветер на шторах
Играет душистыми нотами,
И рукою подать –
Лес застыл в двух шагах за окошками,
Расстелив одеялами
Ватный туман над болотами.

Ты опять уходила туда
Лунной тропкою светлою,
Вон и шкурка лежит,
И корона твоя под подушкою,
Ты не думай, пожалуйста,
Я не грущу и не сетую,
Что связал свою жизнь
С настоящей Царевной – лягушкою!

Мне с тобой хорошо –
Я и сам бы себе позавидовал!
Превращайся хоть в птицу любую,
Хоть в хищного зверища,
Ну, а стрелы, что ты принесла,
Я в ведро повыкидывал,
Лишь бы ты не влюбилась
Однажды в Ивана-царевича!

Не расскажешь о тайне своей,
И ни в чём не признаешься,
Перелистаны сказки
И разного рода теории…
Только я просыпаюсь,
А ты мне опять улыбаешься,
Возвратившись под утро
С болотной своей территории.

Есть у женщины тайна,
Ну что ж – и пускай…, и пожалуйста!
Не поманит сама –
Не вползёт искушение змеево…
Хочешь – смейся, а хочешь –
Кусайся, брыкайся и жалуйся,
Что фамилию в ЗАГСе
Поставили в паспорт – Кощеева.:)))))))

Растрепать твои волосы пальцами нежно,
Написать снова имя губами на коже,
И любовью беречь тебя свято и грешно,
Удивляясь – ну как мы с тобою похожи!
Гладить тонкую спину рукой осторожно,
И смотреться в глаза, и тереться носами,
Отдаваться и брать твоё тело безбожно,
Каждой клеточкой чувствуя божье над нами.
И дышать этой нотой, и слиться дыханьем,
Потерявшись навек между цветом и звуком,
Возведя понимание над обладаньем,
И прошить это намертво сдвоенным стуком.
Расстелить ночь как простынь, и за облаками
Обнажённое чувство застенчиво прятать,
И искать, как всё выразить это словами,
И опять не найти… и от счастья заплакать…
Ну а если мы оба в плену наважденья?
Я боюсь, что однажды ты сможешь проснуться…
Дай мне, Господи, сил на твоё отреченье
Промолчать, и, лишь, горько в ответ улыбнуться…

ПОЭТАМ

Белая шкура… недобрая метка –
Серая стая не примет изгоя,
Белые волки рождаются редко,
Серые души лишая покоя.
Их полнолунная дата рожденья
Выжжена в небе искрою Венеры –
Белая стража больного Прозренья,
Вечные жертвы Надежды и Веры…
Как же без вас монолитно сознанье,
С запахом крови пьянящего следа,
Серое “Я” – эпицентр мирозданья
Без состраданья и прочего бреда.
Что там, в глазах, обречённых на муку?
Рвётся аорта у тех, кто слабее!
К каждому запаху, к каждому звуку
Первым выходит лишь тот, кто быстрее.
Чем же вам так ненавистна охота -
Вязкая сладость удачного гона,
Загнанность жертвы, и сытая рвота
В эхо ещё неостывшего стона?
Или не писаны волчьи законы
Тем, у кого от рождения крылья?
Как же не выть на Луну до истомы,
Если прозревшие выше бессилья…
Белое слово пронзительней вдвое –
Входит как лезвие в сердце из шерсти,
И содрогается стая от воя
В поисках смысла и жизни, и смерти.
А одиночество – вот оно, рядом!
Что там внутри так испуганно бьется?
Вдруг, если жизнь так и прожита гадом,
Больше к тебе никогда не вернётся?
Белые волки с глазами предтечи,
Может и правда вы пастыри слова,
Если упав под ударом картечи,
Вы возвращаетесь снова и снова…

Мой друг – шутник и балагур,
С глазами мудрого раввина,
Жил в мире шахматных фигур
На чёрно-белом поле сплина.
Не подчиняясь Королям,
На суть Игры смотрел с усмешкой,
И по расчерченным полям
Ходил свободной белой пешкой.
Он общепризнанный колор
Считал обычным серым цветом;
…Квадрат доски,… а где простор,
Необходимый всем поэтам?
Он знал, что где-то акварель
Давно придумана Природой,
И красит мир малыш-Апрель
Кому-то солнечной погодой.
А здесь, где чёткий плен границ,
И никому не надо лета
Он был один, кто слышал птиц
И видел зарево рассвета.
Но вот Король – стратег и маг
Решил, что эта карта бита,
И всем мешающий чудак
Пал жертвой хитрого гамбита.
Да сколько в жизни тех измен –
Не сосчитать с рожденья Евы…
Атака… Следом шёл размен,
…И плен у Чёрной Королевы.
А дальше… дальше было так –
Конвой. Допрос. Игра словами.
Всё как обычно. Лишь пустяк –
Они вдруг встретились глазами.
Да, к слову, вот и весь секрет:
Пусть в сердце век метут метели,
Любовь меняет серый цвет
На разноцветье акварели!
В какой бы сказочной стране
Ни жил бы мой чудак стихами,
Та Королева в каждом сне
Смотрела СИНИМИ глазами…

Тебе ещё самой не верится,
Что этот мир – твоё владение,
Что сказки выпорхнули птицами
С давно нечитанных страниц -
Найдётся принц (куда он денется!),
Сплетутся явь и сновидения,
Лишь Ночь с пушистыми ресницами
Коснётся клавиш половиц.

Вползут туманы белой ватою
В низины, поймы и овражины,
Кузнечик грустный и воспитанный
Достанет скрипку и смычок,
А мышь окажется крылатою,
И будут звуки так отлажены,
Что лес, насквозь луной пропитанный,
Отдаст хрустальный башмачок.

А за окном от беспросветности
Кому-то страшно неприкаянно,
И только ты, принцесса юная,
Глядишь с улыбкой в эту ночь,
Ведь это лишь для Вашей Светлости
Звенит так тонко и отчаянно
Душа Вселенной звёздно-струнная,
В тебе увидевшая дочь.

И значит всё у ног Высочества –
Любовь, удача, и свершения,
Поймает зеркальце заветное
Лукавый блеск весёлых глаз,
Отставку примет одиночество,
Погода сменится осенняя,
И будет чувство безответное
Всегда не здесь и не сейчас.

И каблучком по твёрдой плоскости
Пойдут считать себя мгновения,
И отражения застенчиво
Твой нарисуют силуэт,
В твоей походке столько лёгкости,
Что все замрут от восхищения -
В себя поверившая женщина,
Тебя теперь прекрасней нет…

Как ни крути, не отвертеться
Мне от свидания с тобой,
Моей последней дамой сердца
Быть этой женщине с косой.
Ведь ты придешь ко мне невестой –
Вся в белом, будто не вдова,
И не люба мне, если честно,
Да вот не деться никуда.
Но если буду я не старый
(ну, дай – разочек пошучу?),
Старушкой доброй и усталой
Жену я видеть не хочу!
Ведь это, в общем-то, не сложно
Придти желанно-молодой,
Не обещаю, но возможно
Пойду я с радостью с тобой.
И пусть тебя другим не видно,
Никто не скажет: обалдеть!
Мне будет все-таки обидно
На слишком дряхлую глядеть.
Да и твердят вокруг убого
Про лошадиный твой оскал…
Ну, стань красивой хоть немного,
Чтоб я со “свадьбы” не сбежал!
Дай мне последнюю надежду,
Считать, что я опять любим,
Хоть и случится это между
Небесным царством и земным.
И пусть не будет очень долгим
Твой поцелуй на склоне дня,
Не дай любимым и немногим
Устать до смерти от меня.
Не надо капельниц и “утки”,
Ведь все равно мне не помочь,
Пусть будет, ну от силы, сутки
С тобою брачной эта ночь.
Покаюсь я перед Всевышним:
За все – за все меня прости!
И на лице моем застывшем
Улыбку доброй сохрани…

На слабом огоньке
Растапливаю боль,
Осколок ледяного "никогда".
И тает на щеке
Разлука, нотой "соль"
Под тихий шёпот: - L’addition, madame...
Французское кафе,
Зелёный палантин,
Чуть сглаженный минор дрожащих плеч...
Разбита... Тout а fait...
И только ты один
От этой боли можешь уберечь.
И, слушая едва,
Случайных vis-а-vis,
Я вспоминаю глаз знакомых свет...
И вновь ищу слова,
Достойные любви...
И понимаю, что достойных - нет.

© Copyright: Неждана Юрьева, 2009

Из дома выйти затемно, помедлив у дверей,
Вздохнуть, и сделать шаг, куда - не знаю,
И, машинально следуя пунктирам фонарей,
Услышать звон последнего трамвая...
И взять билет(счастливый ли?), к стеклу прижаться лбом,
Чертить сердечки варежкой в полоску.
И подмигнув кондуктору: - Зима?.. Переживём!
Шагнуть на снег, как с палубы на доску.
И в этом белом мареве смотреть во все глаза,
Забыв на время обо всём на свете,
Как в тёмном небе празднично мерцает бирюза
На куполах отстроенной мечети.
Всю ночь бродить по улочкам, не знать, который час,
Не обращать внимания на холод,
Ловить снежинки вдохами и вновь, который раз,
Влюбляться в поседевший, зимний город...
Домой вернуться мышкою, стараясь не шуметь,
Стряхнув с сапог снежинки о перила.
И знать, что день без сказки - это маленькая смерть,
Которую я снова отменила,
Что в мышеловку лирики опять положен сыр...

Нырнуть под тёплый плед, обняв игрушку,
И томик Коротаева, зачитанный до дыр,
Для добрых снов припрятать под подушку...

© Copyright: Неждана Юрьева, 2009

Я научусь любить зелёный чай…, честно!
С маленькими мятными пряниками…, c ладони?
А мне даже просто молчать с тобой интересно,
Коротая весь вечер рядышком в нашем доме.
Белой мукой рассыпается с неба пороша,
С сахарным хрустом ложатся на стёкла узоры,
- Знаешь, а Кай…, он несчастный и очень хороший,
Просто с разбитых зеркал начинаются ссоры.
Просятся, дверь, расцарапав когтями, метели,
Нам бы пустить их с тобой, прилетевших из леса…
- Как ты считаешь, а если б тогда, на дуэли…
Было бы честно под выстрел подставить Дантеса?
Пахнет с поленьев смолой, и огонь веселится…
- Вспомнила что-то? Смеёшься? Да так мне и надо!
Нет, ты скажи, ну и как же мне было не злиться -
Ты же чуть замуж не вышла за этого Блада!
Сколько земных полнолуний прошло с нашей встречи?
Тысячи сонных столетий судьба нас сводила,
И лишь вчера, поменяв свои крылья на плечи,
Ты мне призналась, что всё это время любила.
А за окном снова минус зашкалил за двадцать,
И, как всегда, ровно в полночь начнётся охота…
Даже не думай! Давай хоть в медовый не клацать
Ржавым забралом, доставшимся от Дон-Кихота!
Ну почему нами бабы, как хочется, вертят!!!
Мы ведь и крылья сдирали, аж перья звенели!
Может разочек ещё…? Блин! И час не потерпят?!
Через сто лет обещаешь? Ну что ж… полетели.

Попрошу у отражения зеркал –
Поделитесь со мной жидким серебром,
Я обычным человеком быть устал –
Вы в мои ладони влейтесь волшебством.
Пусть по венам растекается стекло,
Дайте взгляду окунуться в глубину,
Чтобы сердце стало хрупким и смогло,
Затаив дыханье, слушать тишину…
Став прозрачным, отыскать в себе следы –
Свет улыбки и ожоги твоих глаз,
Потому что зазеркалье – это ты…
Потому что ты в душе моей сейчас!
И любуясь в отражение свое,
Только пальцами дотронешься стекла,
Ты почувствуешь дыхание мое
И не вырвешься уже из волшебства.
И уколется, и вздрогнется в груди
Птица-сердце… и зальется соловьем.
Самым сладким будет яд моей любви,
Когда мы с тобой останемся вдвоем…
Когда ты ко мне, хорошая, придешь,
Когда выпустит меня зеркальный плен,
Даже если волшебства святая ложь
Мою душу заберет себе взамен…
Потому что мне покажут зеркала,
Рассыпаясь льдом под ноги мои в крошь -
Мое сердце из хрустального стекла
Ты когда-нибудь небрежно разобьешь…

Успокоилась Осень, уснула,
Уступая мой город Зиме…
Ну а та, как всегда, обманула
И без снега шагнула ко мне.
Прошептала: Доверься… Согрею!
Я сегодня не та, что вчера,
Я ведь тоже быть теплой умею
В эти длинные вечера.
Я укутаю душу покоем,
Не придумывай – снег ни при чем!
Занавесками окна закроем
И три месяца будем вдвоем.
Ты же сам набирался терпенья,
Понимая – ее нужно ждать…
А со мною разлука – мгновенье,
До любимой рукою подать!
Ну а Март этот мир перестроит -
Станет Солнышко ближе к Земле,
И из радуги мостик построит
От нее, через небо, к тебе.
Новогодних каникул унынье
Не коснувшись, пройдет стороной,
Ну, зачем тебе это беззимье?
Снега нет у Зимы за душой…
Откажусь: Да ведь это неправда –
Ляжет снег, не спросив никого!
И еще… может быть уже завтра
Она сможет уйти от него…

Затянусь в который раз
 Дымной горечью,
И в огни ночной Москвы
Выдох сделаю,
Снова бьется в голове:
Жил ты сволочью,
А казалось до сих пор –
Птицей белою…

Подморозило слегка –
Холод в легкие,
Но спекаются мозги
В топке мыслями,
Не побрился, и в ладонь -
Щеки жесткие…
Все, что было до сих пор –
С неба листьями.

За собой мосты сжигать,
Значит, нравится?
И выстраивать дома
Картой игранной?
А в петле Иуда вновь
Где-то давится,
И ложится жизнь к ногам
С корнем выдранной.

Либо каинова суть –
Век и каяться,
Прокорябало перо
Божьим почерком,
Видно, майским на роду -
Жить да маяться,
И по прошлому всегда -
Жирным прочерком.

Но тогда за что мне ты –
Счастье светлое?
Почему в твоих глазах
Неба искренность?
Если все, что о тебе
Мне - запретное,
На кой черт сдалась бы мне
Жизни видимость.


Ведь не думать о тебе
Не получится -
Мне в твоих глазах весь мир
В щелку сузился,
Наизнанку бы душой -
Волк не ссучиться!
Мне б не мучить бы других –
Сам бы мучался…

И две пачки на весь день –
Не накуришься,
Даже если подходить
Обстоятельно,
Что ты лыбишься, Безносая,
Да щуришься?
Я сожгу последний мост
Обязательно…

Закрой глаза… хотя бы на мгновенье,
Не бойся… ведь меня давно здесь нет.
Нет даже тени – съело освещенье,
Есть только ты и этот желтый свет.
Его включили в качестве охраны,
Прошив лучами ночи тишину,
И шторы, как защитные экраны
Упали, чтоб держать тебя в плену.
Нет ни лазейки, под присмотром щели,
И я здесь вне закона – под запрет…
За окнами цепные псы – метели
Хвостами замели мой лунный след.
Снам не прорваться – мало ли в них драмы?
Слепящий глаз им объявил войну,
В три слоя белятся морозом даже рамы,
Чтобы тебе не угадать весну.
А вдруг очнешься? Экая досада –
Под брызгами веснушек золотых
Тебе ни штор, ни лампочек не надо –
Нам бы хватило Солнца на двоих.
Закрой глаза… побудь чуть-чуть без света,
Ведь только в темноте найдешь ответ:
Зима навечно? Или будет лето?
И есть в твоем я сердце, или нет…

И я когда-нибудь умру,
А ты не знала,
Что станет сердцу моему
Дыханья мало?
И Ангел взгляд уронит в пол:
Прости – до срока…
Да ты и так по жизни шел
Давно и много.
А я наверно улыбнусь –
Ничуть не страшно.
Я даже рад, что не вернусь,
Не это важно.
Нельзя пожизненно носить
Сомнений ношу –
На все есть Бог… Ему судить –
Плохой, хороший?
И будут дергаться весы,
Нули стирая:
Куда с небесной высоты –
К какому краю?
Что шкура волка тяжела,
Да мне известно,
А вот легки ли два крыла –
Не знаю… Честно.
Они подарены тобой,
И пухом белым
Я налюбился с головой,
И вот стал смелым.
Что у меня еще отнять?
Душа осталась…
Да душу что же обижать –
Итак, досталось.
Ее уже не отбелить,
И штопать поздно,
Да и меня с ней разделить
Наверно сложно.
Куда она, туда и я
Проросшим светом,
И раз нам с нею в Рай нельзя,
Тогда – к поэтам!
Но, уходя, хватило б сил
Орать победно:
Ах, черт возьми, как я любил!
Жаль… безответно.

Когда-нибудь я своего добьюсь,
Когда-нибудь твоя любовь вернется…
И я тогда к груди твоей прижмусь,
Чтобы услышать, как сердечко бьется.
Мне без него – пичуги не спалось,
Мне без него о грустном лишь писалось,
И так хотелось, чтоб оно нашлось,
И чтоб в ладонь легло, ну так мечталось…
Моя любовь, поверь, не просто – страсть,
Она во мне – неистовая вера;
Не выкупить ее и не украсть,
Да и не бросить, вот какое дело…
А ты живешь пока совсем другим,
И к своему прислушиваясь чуду,
Тому, что стало самым дорогим,
Все обещаешь: Я его забуду!
Я улыбнусь – зачем ты малышу
Из первых сказок грустную находишь?
Ты лучше расскажи, что я дышу
Им тоже как тобой… Ты это сможешь?
Ведь он придет однажды в мир любви,
Где ждут его… где жду его я тоже…
Ты сердце на свободу отпусти,
Послушай сердце, и оно поможет.
И вот тогда я своего добьюсь –
Твоя любовь опять ко мне вернется…
Ну а пока я об одном молюсь:
Пусть то, твое второе, звонче бьется.

Тихо-то как… тихо…
Что-то душа замолчала…
Или хватило ей лиха
Не начинать всё сначала?
Крылышки – белые тряпки
Сморщились за спиною,
Я уже без оглядки
Не побегу за тобою.
Память – шальная пуля…
Хоть бы разочек мимо,
А впрочем, давай с июля
Считать, что ты нелюбима.
Сверим часы с нулями,
Полночь и, правда, волчья…,
Хочешь – пожми плечами,
Хочешь – простимся молча.
В общем-то, мы в расчёте –
Осень согрела души,
Жалко, на самом взлёте
Мы не спаслись от стужи.
Дальше у всех похоже –
Трещинка… лёд… разлука.
Взгляд - холодней и строже,
Память – святая мука.
Есть у болезни сроки -
Вечность больничный длится,
Любящие жестоки,
Если должны проститься.
Вместо палаты – келья,
Сам ведь закрылся сдуру…
Днём рвал из крыльев перья,
Ночью жёг волчью шкуру…
Вышел пустой и серый,
Допьяна ливнем напился.
Лето… июль… день первый…
Не веришь? ...а я простился.

Морозом воздух накрахмален,
Снежок сверкает и скрипит,
И в тишине уютных спален
Твой город спит.
Погасли разом фейерверки,
Сползла под ноги мишура,
И в мойках сложены тарелки
Ждать до утра.
Так сладко пахнут мандарины,
И хвойный запах долго свеж,
А сны, пусть даже без причины,
Полны надежд.
Чуть слышно скрипнула фрамуга,
Мелькнула в варежке рука,
И то ли сказка, то ли вьюга –
Вздох ветерка.
Качнутся шарики на нитках,
Дождь на иголках зашуршит,
Отпела ночь на звёздных скрипках,
И вот, молчит.
Снег как страничка без помарок,
И первой пишется строкой –
Спи, моя сказка… мой подарок!
Я здесь. С тобой.

Что загадаешь, то найдёшь,
И Новогодней ночью пьяной
Однажды ты ко мне войдёшь
Моей царевной Несмеяной.
Качнутся ветки серебром,
Сверкнёт хрустальной гранью иней,
И в тёмной комнате вдвоём
Смотреть на снег мы будем синий.
Друзья прикроют тихо дверь,
Малыш за стенкою проснётся,
И на вопрос твой: Что теперь?
Моя рука твоей коснётся.
Вернёшь ладошками тепло,
Подаришь сладкий вкус дыханья –
Как странно будет, как светло
Сердцам от робкого молчанья…
И в этой зыбкой тишине,
Текущей медленной рекою,
Спроси меня: а там…, во сне,
Ты представлял меня такою?
И я ничуть не удивлюсь,
И отпираться зря не стану –
Такой.
Я знал, что я влюблюсь
В мою царевну Несмеяну.
- А может, лучше не рискуй?
Ведь я смеяться не умею…
И вновь в ответ на поцелуй
Улыбку спрячешь в мою шею…

Нет одиночества в душе, нет пустоты -
Лишь вечный май и перезвон колоколов.
Всё потому, что есть на свете этом ты,
И что хранит мой каждый вдох твоя любовь,
Что с зацелованных морозом алых губ
Всё чаще просится: тоскую по тебе...
Что каждый шаг твой по земле я берегу,
А слово "мы" - наш оберег от зла и бед.
Не оборвётся нить, не разомкнётся круг -
Я привыкаю не бояться высоты
И кожей впитывать тепло любимых рук,
Осознавая, что мой мир отныне - ты.
И засыпая сладко на твоей груди,
Забыв, что за окном лютуют холода,
На шёпот твой: не разлюби... не пропади...
Отвечу я тебе с улыбкой: никогда.
Пускай бесчинствует хоть сотни лет мороз -
Нет одиночества в душе, нет пустоты...
Весна придёт когда..., когда на мой вопрос -
Что для тебя любовь, родной?  Ответишь: ты...

© Copyright: Неждана Юрьева, 2008

Нет одиночества в душе, нет пустоты
Где бесконечно серый мир согрет звездой,
Всё потому, что где-то есть на свете ты,
Всё потому, что я всю жизнь живу тобой.
И с неба падают снега, и белый цвет
Смывает мрачность городов до чистоты,
Спроси – что счастье для меня? Скажу в ответ
И в этой жизни, и потом, что счастье – ты.
И среди долгих холодов, среди зимы
С ладоней ласковых твоих дышу весной,
И говорю о нас с тобой с улыбкой - "мы",
И так хочу губами пить твоё - "родной…"
Закрыты двери в небеса – не отпущу!
Я без тебя и так кружил как лютый зверь,
Я и за боль тебя, любя, всегда прощу,
А если скажут – разлюбил…, ты им не верь!
Пусть сто веков продлятся ночь и холода,
Нет одиночества в душе, нет пустоты,
Ну, а весна опять придёт…, придёт, когда
Спрошу – что счастье для тебя? И скажешь: ты...

© Copyright: Сказоч-Ник, 2008