Жил-был в лесу Ежик-иголка. Был у него дом с печкой
лампочка в дому из гриба-лисички и полная кладовая припасов. Но все Ежику
чего-то хотелось...
- Неспокойно мне,- говорил он Васильку.- Вот здесь
мутит, - показывал на грудь.- К морю хочется.
Василек никогда не видел моря, и поэтому говорил:
- Зря ты печалишься, ежик. Посмотри, какой я красивый,
взгляни, как высоки сосны, послушай, как птицы поют! И все тебя здесь,
в лесу, знают и любят.
Но Ежик с каждым днем печалился все больше.
- Хочется мне к морю! - жаловался он Муравью.
- А какое оно? - спрашивал Муравей.
- Большое. Но я его никогда не видел.
И вот как-то ранним утром, когда в небе еще плавали
молочные звезды. Ежик вышел из своего домика и пошел к морю. В лапе у него
была палка, а за плечом - котомка с едой.
Сначала он шел лесом, и птицы пели над ним, и трава,
мокрая от росы, шуршала под ногами. Потом лес кончился, и путь Ежику преградила
Время белых стихов,белизна,тихий шаг снегопада,
морозная ясность
прозрачного зимнего дня,
византийская роспись крещенских морозов
на стеклах души,
как резьба,как чеканка-по белому белым-
дыши-не дыши-
не оттает уже ни единый штришок на холодном стекле.
Время белых стихов,эти белые строки,
как белые рощи,
зиянье резной белизны,
где случайные рифмы,как редкие вспышки
рубиновых ягод рябин,
хоронящихся в тень,
как снегирь,как синичка-на кончике ветки-
внезапно-
тень-тень!-
хотя речь тут совсем не о рифме,
нет,дело не в рифме,
речь тут идет не о ней.
Время белых стихов, эти строки,
всего только время и строки,
мгновенье и час
обостренного зренья,последних прозрений,
последних надежд
и последних утрат,
это возраст души,это воздух предгорий
и горных верши,
Эверест, Арарат,
где останки ковчега под снегом
с последним ночлегом
так просто уже рифмовать.
Это строгие строки классической прозы,
и белые розы у вас на окне,
и внезапные слезы,причина которых не страх
перед черною бездной
и горным обвалом
куда-то несущихся лет,
а щемящий восторг перед чудом творения
и чудом явленья на свет,
перед этой счастливой удачей-
однажды случайно возникнуть
явиться
и быть.
Здравствуй,белое пламя,мой белый костер,
догораю на белом костре,
не прощаюсь,прощаю,и вы меня тоже простите,
я вам говорю,
вы,которые здесь уже были,и вы
кто еще только будет,
вы меня тоже простите,
смиренно прошу,
потому что вы жили,а вы еще будете жить,а я жив,
я хожу по земле,
я живу,
я дышу.
И объемлет меня все плотней мое белое пламя,
мой белый огонь,
этот вечно кружащийся рой,
рой цветов,поцелуев,улыбок,
исписанных наспех листков,
и совсем еще девственно чистых листков,
рой снежинок,и рой мотыльков,
и бесчисленный рой лепестков
белых лилий и белых акаций,которые завтра уже
расцветут.
1991
Юрий Левитанский