Остров оказался очень богатой колонией, что, разумеется, радовало императора и верхушку империи. В стране о Восточной колонии говорили со странной гордостью, как о породистом животном или любимом деле, приносящем огромный доход. Так и было, доход Восточная колония империи и императору приносила весьма приличный. Поэтому положением дел в колонии были довольны все... кроме колонистов.
За прошедшее с начала заселения колонии время на острове Второго пришествия образовалась практически независимая от империи государственная структура. Император, в основном из-за отдаленности Восточной колонии, не мешал колонистам организовывать свой быт и свою государственную машину так, как им покажется более разумным. Это был мудрый ход со стороны императора: он давал колонистам столько свободы, сколько они сами были способны взять. Лишь бы только аккуратно платили налоги.
Читать далее...

Об игре я слышал довольно много противоречивых отзывов. Да, игра сделана по миру, заточенному под настольные игры. Да, это закрытый элитный проект. Но, по большому счету, это ни о чем мне не говорило. Дан`
Мир, игра, о которой я даже не думал всерьез. Начал задумываться после одного момента моего общения с более-менее близким кругом людей. Это было важно даже не для моего самолюбия, просто это еще один этап движения вперед.
Итак, была причина для того, чтобы, имея возможность поговорить с мастером, я не упустил своего шанса. Но началось все с того, что на «Майской майке» наша (ха-ха) так называемая денжен-партия дошла до локации Дан`Мира, и мастер Данте сообщил, что его игра сделана по миру в стиле парапанк, а сейчас ему нужно три участника соревнований, которые будут защищать честь команды на этой локации. Конечно же, в числе этих трех участников я пошел псиоником. Прошел тест, выяснил, что псиоником могу быть вполне, а заодно и договорился в ближайшее будущее встретиться с Данте, чтобы мастер более подробно рассказал мне об игре, а я бы решил, хочу ли на эту игру поехать. На самом деле, конечно, к тому времени я уже все для себя решил, но нужно же было цену себе набить (ехидная ухмылка).
С Данте до той встречи на поляне я несколько раз встречался, мы играли где-то рядом, но не пересекались в игре, и я кое-что о нем слышал, в основном лестное, впрочем, говорилось всякое, и пришло время мне самому составить представление об этом мастере. От нашей договоренности о встрече до самой встречи прошло чуть меньше недели. Итак, вожделенный день настал, игроков на встречу с мастером пришло немного, и мы смогли спокойно обо всем поговорить. В ходе беседы выяснилось, что мастерский мир вполне устраивает меня, как игрока, и от обсуждения собственно системы мира мы плавно перешли к обсуждению моего предполагаемого места в этом мире, то есть о том, какую роль я мог бы сыграть.
Но прежде я вернусь к личности мастера. Дипломированный специалист, психолог, с литературным даром, открытый, общительный, с очень сильно развитым даром эмпатии. Я давненько уже не видел настолько сильного и хорошо обученного эмпата. Возможно, подобное восприятие этого существа есть только у меня, потому что я тоже эмпат, далеко не самый слабый. Первый звоночек: разговариваю с мастером, на нем надеты темные очки, я думаю о том, что мне не удобно общаться, я не вижу его глаз, и в следующий момент мастер свои солнцезащитные очки снимает.
Подобные стихийные и как бы случайные отклики на мои появляющиеся мелкие и, разумеется, не высказываемые вслух пожелания рисуют Данте как эмпата, воспринимающего меня почти на уровне телепатии, и это было приятно наблюдать, еще приятнее было это чувствовать и взаимодействовать с Данте на уровне эмпат-эмпат. Чем это может для меня закончиться? Даже и не предполагаю. Пока этот мастер мне приятен, и я собираюсь поддерживать с ним как деловые, так и дружеские отношения.
Но – о моей роли в игре. Я – псионик-предсказатель, имеющий отношение к трем домам – дому лекарей (являющихся, по совместительству, домом паладинов-инквизиторов), дому предсказателей и дому псиоников. Жить я, наверное, буду все-таки в доме инквизиторов, хм, ну, то есть лекарей, потому что у них команда новичков и хуже других с туристической снарягой, там моя палатка будет не лишней. Это объективные причины моего выбора, а субъективные… Думаю, даже если бы Ян не ехал играть в этой команде, мой выбор остался бы прежним… Будем считать, что объективные причины оказываются серьезнее субъективных.
Загруз мне мастер обещал написать, опираясь на мое виденье мира, и, что самое странное, попал в точку, практически ничего обо мне не зная. Включая выбранное случайным образом божество – Метель... Леди, некоторыми чертами весьма напоминающая Морану. Не верю я в такие совпадения, это слишком хорошо, чтобы быть просто двумя случайно сошедшимися фактами. В общем, еще один плюс в карму мастеру. Интересная у меня складывалась игра, честное слово. Я взял от этой игры все, что только было возможным. Да и просто от общения с Данте – тоже.

Люди опять пришли на мой остров, и решили остаться здесь навсегда. Я не стал изгонять их или пугать, напротив, я был рад, что на моем острове снова живут люди. Чтобы думать иначе, теперь мне пришлось бы позабыть свой долгий сон, похожий на человеческую смерть, когда мои великие прежде силы оставили меня вместе с моим святилищем. Но мне не дано забывать. Божественная память совершенна.

Второй экспедицией на остров Верных были обнаружены залежи руд металлов и некоторых других полезных ископаемых. Понемногу остров стал заселяться подданными империи. Колонисты успели уже крепко обосноваться на острове, прежде чем до Восточной колонии добрались первые императорские сборщики налогов. И то сказать, освоение острова требовало сельскохозяйственных инструментов, строительных материалов и людей, а империя помогала своей новой колонии лишь на словах. Сначала на острове были, в основном, сельскохозяйственные фермы. Первый город на острове Второго пришествия возник уже значительно позже.
Уже налажено было твердое сообщение с империей, примерно раз в полтора-два месяца приходил имперский корабль с товарами, заказанными колонистами, а уходил, нагруженный выращенными на острове плодами земледелия, либо редкими в империи металлами и полезными ископаемыми.
Решение о строительстве города принимали сообща самые преуспевающие жители острова. Они же выбирали место для будущей столицы. Выбранная старейшинами местность отвечала всем возможным требованиям, которые только могли предъявить поселенцы. Лучшего расположения для будущей столицы и предположить было невозможно. Слегка затормозила начало строительства одна маленькая деталь - развалины древнего храма, посвященного, по всей видимости, какому-то старому, забытому богу, если следовать плану строительства, будут находиться едва ли не в центре города.
Время и люди пощадили развалины храма. Первые поселенцы старались обходить эти места стороной (слишком свежи были воспоминания о пропавшем разведывательном отряде, и связывалась та пропажа, в том числе, с развалинами старинного храма). Потом уважительное и чуть боязливое отношение к старым развалинам вошло у колонистов в привычку. И вот, теперь возник вопрос: что сделать, чтобы живописные эти развалины не портили городской вид?
Как использовать старинное строение в своих целях - придумали миссионеры, находящиеся на острове, умело, с ходу, не церемонясь со святилищем чужого бога (если это было такое святилище). Развалины решено было использовать, как основу для строительства католического храма, это и было с успехом выполнено.
Строители отнеслись к сооружению нового дома христианского бога самым серьезным образом, поэтому отличить, где заканчивается старая кладка и начинается новая, стало невозможно. Здание, основанное на чужом святилище, превратилось в великолепный католический храм. Построенный собор был освящен по всем правилам, и вскоре жители тогда еще небольшого городка, позже разросшегося в истинную столицу, стали приходить в новый собор, чтобы помолиться и обратить свои просьбы к Богу, вместо того, чтобы, как прежде, молиться в домашних часовнях.
Новый собор быстро стал гордостью и украшением Форвард-сити. Постепенно город застраивался, и, благодаря этому, в скором времени собор оказался в центре города, почти рядом с городской площадью и мэрией. Горожане не уставали восхищаться своим чудесным собором, чем вызвали настоящее паломничество в него жителей со всего острова. Так остров Второго пришествия обрел свою, персональную святыню.

Начало в четыре. Я совершенно точно знал, что в четыре все это не начнется. Но отчего-то все-таки выхожу из дома пораньше и приезжаю к клубу ровно к четырем. Ухмылка. Конечно же, внутрь еще никого не пускают. Имело смысл опоздать. Но я все-таки верил в разум организаторов (прости, милый, я просто не мог в вас не верить), поэтому ровно на час оказался предоставлен самому себе. Ну, или не совсем самому...
У самого порога клуба я встретил Русалку, герцога и молодого человека по имени Андрей. За время ожидания начала концерта (чуть менее часа) в меня влили, в общей сложности, два полулитровых «Ягуара», и это – на голодный желудок. После этого герцог все-таки провел нас в клуб (как распространитель билетов он имел такую привилегию), хотя зрителей впускать еще не начали. Мы немного посидели в холле, а потом пошли смотреть на готическую группу «Нетеру», во главе со старым ролевиком Ноксом. Остальную часть концерта я помню весьма приблизительно, или, вернее сказать, отрывочно.
О, нет, все было прекрасно. Энергетика у «Акадо» отменная. Как и у разогревающего коллектива «Нетеру», в котором поет один из моих довольно давних знакомых. И этот знакомый, кажется, единственный понял, что со мной творится что-то незапланированное. Ага... И слова Яна, которые я услышал, но понял, осмыслил далеко не сразу. И все остальное... Жесткое, стальное, практически, понимание, что если я буду пассивен и деликатен, мне судьба возглавить легионы тьмы, а воплощать и возглавлять адский первый легион по просьбе мессира Самаэля у меня никакого желания нет.
Сейчас здесь рядом со мной есть существо, за которое я отвечаю, потому что он мне, как минимум, доверяет, о чем и заявил... Не оставив мне выбора. Возможно, это был всего лишь такой тактический прием (в этом я сомневаюсь, потому что к словам прилагался довольно большой посыл искренности), но я принял все за чистую монету, благодарен, и, если уж совершенно честно, чувствую себя обязанным. С чего? Ну, вот такая странная у меня натура.
Еще один момент... Если как следует подумать, с чего это дяде вздумалось просить меня назначить моим наследником своего ученика? Ведь, если как следует подумать, случись со мной что, и все, что сейчас держу я, обвалится на бедного моего брата, а уж такой судьбы я бы даже врагу не пожелал, не то, что другу и любимому брату. Но от глупостей это понимание меня не удержит. Отчиму я буду верен сколько можно, но... это мой мир, и орды зомби, подчиняющиеся одному из высших иерархов Ада, здесь и сейчас кажутся мне... преждевременными, что ли.
Тогда я не думал обо всем этом. Я смотрел на него, смотрел на своих друзей, время от времени подходивших ко мне поздороваться, впитывал энергетику музыки, все это – в туманной дымке, вызванной алкоголем. Интересно, когда-нибудь я смогу подойти к моему брату достаточно близко? Может быть – да, может быть – нет, все зависит исключительно от моей настойчивости. Главное для меня сейчас – не перепутать настойчивость с навязчивостью, а то нехорошо может получиться. Впрочем, я уже понял – если я хочу стать счастливым обладателем его бесценного общества – мне придется побегать.
В этот раз финальное прощанье и спасибо досталось не арт-директору «Аллиа терра», а финансовому директору (для разнообразия). Док был так любезен, что позволил мне себя обнять, и радостно сообщил мне, что концерт прошел прекрасно. Интересно, они чувствовали себя победителями, при таких-то долгах? Странная вещь эйфория. То, что я не попрощался с братом, странно царапнуло. Отправил сообщение, но тогда уже на его телефоне села батарея... Нервы ни к черту. Ну что с ним может случиться в этом городе, он же каменный скрипач!
Ночь прошла, прямо скажем, нервно. Учитывая количество выпитого алкоголя (а мы после «Нетеру» еще добавили), мне пришлось ударным темпом выводить токсины из организма. Во избежание последствий интоксикации. Может быть поэтому чувствовал я себя несколько странно. У меня не было похмелья в общепринятом понимании, но мои сны наполнялись бредом и присутствием брата... Вот уж... впрочем, пусть снится, глупо было бы запрещать ему это. И вообще... Это был мой бред, моя навязчивая идея, а не его навязанный сюжет, если я все правильно понимаю.
На следующий день я позвонил Яну на предмет уточнить время нашей следующей встречи. Поняв одно – она состоится на будущей неделе, я пообещал перезвонить часов в шесть, и отправился покупать билет на поезд до Новокузнецка. С вокзала решил прогуляться до набережной, и догулял до «Эры», где как раз начиналось электропати. Что меня туда понесло? Ребята значились как организаторы этого знатного безобразия. Постояв и поболтав с фактическими организаторами (ни Яна, ни Дока, ни Вируса видно не было) и пришедшими на тусовку ребятами из сквера, я решил тут остаться. Смысла, кроме приятного общения, в этом не было никакого... Ну, зато наобщался на неделю вперед, аж язык устал.
Дальше... Они приходили, чтобы выяснить несколько сложных вопросов, очень ненадолго, короткий разговор, и, на прощанье, чтобы совсем уж сбить меня Читать далее...

Фотографии Lestat_de_Leonkur : Люди с цветами

Люди, которым я дарю цветы. Они сделали очень много хорошего в моей жизни.

Указом императора семь торговых кораблей отправились на поиски новых земель. В экспедицию были отправлены неугодные императору капитаны и отданы самые ветхие суда торгового флота. В тюрьмах была объявлена амнистия для тех, кто решиться отправиться в корабельной команде экспедиции. Но настоящая амнистия и милости императора ожидают экспедицию только в том случае, если находка будет стоящей.
Император всегда был суров к своим подданным. Этот стиль правления переходил от одного императора к другому так плавно и легко, что казалось, что на троне всегда находится один и тот же император, продолженный в своих потомках: несгибаемый, суровый, когда нужно - жестокий и не знающий жалости. Настоящий император.
Читать далее...

Сейчас я смотрел на молодого герцога, и мое сердце наполнялось надеждой. Если я не ошибаюсь в нем, мы сумеем понять друг друга. Мы объединим свои усилия, человек и бог, как когда-то давно, и будем совместно править. Я буду говорить с герцогом устами мальчика Брайана, который считает, что его призвание - служить христианскому богу, но он будет служить мне.

Юноша, светловолосый и сероглазый, являющий собой практически идентичную копию своего старшего брата, Дерека, герцога Каревалла и нового мэра Форвард Сити, вошел и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не побеспокоить сидящего за письменным столом герцога. Юноша был облачен в одежды священника, и лицо его, наряду с юношеской нежностью и еще не до конца изжитой ребячливостью, пыталось выражать солидность и благообразие (что удавалось ему с трудом), юношеская же свежесть делала его премилым и умилительным в его показной серьезности. Он недавно был рукоположен в сан и относился к своему новому положению святого отца, возможно, более серьезно, чем следовало бы.
Герцог услышал скрип двери и осторожные шаги. Поднял голову и приветливо кивнул юноше:
- Хорошо, что ты пришел. Я тут с головой закопался в эти бумаги, и все равно чувствую, что упускаю больше, чем беру на заметку. Уф, собачья это работа - исправлять чьи-то ошибки.
Брайан рассмеялся:
- Не нужно было сразу же увольнять всех чиновников, что достались тебе в наследство от старого мэра. Пусть бы сначала порядок в бумагах навели...
Герцог хмыкнул:
- Они бы навели, пожалуй. Оглянуться не успеешь, как не станет ни бумаг, ни чиновников...
- Сдались тебе эти бумаги! Дерек! Оставь их писцам!
- Императорским указом велено навести порядок в городе, а заодно и на всем острове. Кончилась наша беззаботная жизнь, братец. Наш остров теперь находится под пристальнейшим вниманием императора, и в наших интересах сделать так, чтобы создать о себе наилучшее мнение.
Брайан кивнул:
- Наверное, нам придется очень много работать, Дерек. Но теперь все на острове будут стремиться угодить императору. Потому что никто не хочет оказаться в положении герцогства Рэйнфилдского...
Герцог вскочил. Его серые глаза горели гневным огнем:
- Молчи! Ради Бога, молчи! Мы еще слишком молоды, чтобы рассуждать о судьбе Рэйнфилда! Никто не повторит его судьбу, ведь среди нас нет предателей!
Брайан недоуменно попятился прочь от разгневанного брата и заметил примирительно:
- Извини. Я совсем забыл про Роджера. Я не хотел причинить тебе боль! - Улыбка юноши говорила, что да, он виноват, но осознал свою вину и больше такой ошибки не повторит. Дерек вздохнул: "Что уж теперь думать о Родже?"
- Я не сержусь на тебя. Просто... Не заговаривай о Рэйнфилде ни с кем. Никогда. Как будто его и не было. Так будет лучше.
- Хорошо. - Ответил юноша смиренно. Дерек вернулся за свой письменный стол:
- Еще столько всего предстоит сделать... Начальник полиции докладывает о недовольстве жителей. В городе брожение и смута.
- Еще бы. Ты же велел поднять налоги! - Хихикнул Брайан.
- Если так пойдет и дальше, цены возрастут неимоверно и на острове начнется голод. А голодные люди способны на все. Император не знает, что у нас тут творится на самом деле. Для него главное - чтобы в казну вовремя поступали налоги, а когда у нас беда, мы вольны выкручиваться, как пожелаем. - С горечью произнес герцог. Эта его фраза говорила, как будто, о том, что Дерек вовсе не так предан императору душой и сердцем, как был бы должен. Но... для островитян император был лишь символом высшей власти, почти равным Богу и таким же далеким. А реальность?
В реальности были воры, которых нужно наказывать за воровство, взяточники-чиновники, не желающие расставаться со своими теплыми местечками, жадные торговцы, пекущиеся лишь о своей выгоде, и бедный люд, которому бремя нового налога может оказаться не по силам и которого ждет голодное время.
Друзья и соратники находили, что Дерек на посту мэра излишне демократичен и мягок. Но кому, как не ему, понимать, что если человеку нечего есть, не во что одеться, - все его помыслы направлены к одному: где взять денег на еду и одежду, как заплатить налог императору и не умереть после этого от голода. Такие люди не думают о благе родины, или, тем более, какой-то далекой империи. Такие люди устраивают беспорядки и бунтуют. Императору не нравятся бунты. Но что он сделал, чтобы их не было?
Вопрос брата отвлек Дерека от раздумий:
- Чем ты займешься сегодня?
- Охраной прав граждан. - Рассеянно ответил герцог, зевая. - Сегодня вечером судья собирался нанести мне визит. Начальник полиции посетил и его тоже. И ему тоже не нравится, что недовольство народа растет. А что епископ?
- Молится. - Пожал плечами Брайан. - Ему и не остается ничего, кроме как молиться. Поговаривают о скором приходе Спасителя. Мол, перед его появлением всегда так бывает... - Брайан передернул плечами. Станет Спаситель тратить время и силы на один-единственный остров, когда его ждет весь мир? Дерек невесело усмехнулся:
- Только Спасителя нам сейчас не хватает для Читать далее...

Это цитата сообщения irreelaa Оригинальное сообщение



[586x468]
Иногда на перекрестке миров встречаются двое. И вдруг начинает звучать музыка. Волшебная, непередаваемо прекрасная. Двое звучат в унисон. Эти двое и есть музыка... Они живут и звучат, но перекресток не вечен и однажды приходится делать выбор. Дороги зовут.. и вот уже каждый идет в своем направлении. Но музыка еще недозвучала. Она еще живет, она рвется на свободу, причиняя боль. И двое, каждый по своему, пытаются заглушить музыку. Кто-то злостью, кто-то печалью, кто-то забвением. Но музыка все равно звучит, на грани слышимости и мучает всю жизнь своей неоконченностью, своей несвободой. Мир смотрит на двоих и посылает им испытания, посылает знаки, чтобы они освободили музыку. Но двое закрываются еще сильнее и уже почти верят, что музыки больше нет. Но однажды кто-то из двоих решает, что музыка должна дозвучать, и выпускает ее из тайников, позволяет наполнить себя целиком, хотя музыка причиняет боль, музыка зовет воспоминания, она звучит, она рвется в мир. Музыка любви, музыка счастья, музыка победы. И когда дозвучит последний аккорд, ее отпускают на волю, ее отдают Миру как величайшее сокровище и благодарят за подарок. И тогда Мир улыбается лукавой улыбкой и аккуратно рисует на пути того, кто прошел испытание новый перекресток...
И когда двое встретятся на перекрестке зазвучит музыка, удивительной красоты, но уже другая....

Это цитата сообщения Silver_AleX Оригинальное сообщение

Фотографии Lestat_de_Leonkur : Игры

Кузен в роли беса-соблазнителя. А ведь хорош!

* * *
- На прошлой неделе, Детрит, ты пробил одним человеком стену.
- Но сделал это крайне тактично, сэр. Просто стена попалась ненадежная.
Ваймс решил не развивать данную тему. Вышеупомянутый преступник уложил трех стражников, но потом явился Детрит и сломал его дубинку, как спичку, одной рукой. После чего выбрал стену потактичнее.

* * *
Ну какой смысл шифровать донесения, если умный противник не сможет разгадать твой шифр?
В итоге ты сам не будешь знать, что твой противник думает о том, что ты думаешь, что он думает.

* * *
Оборотня можно только контролировать, но нельзя приручить.

* * *
- Ты думаешь...
- Я не думаю, сэр. Я государственный служащий. Просто даю людям советы. А думать - это уже их дело.

* * *
- Вы только посмотрите, - выдохнул он, листая блокнот. - Карты. Планы. Целые страницы, посвященные исследованиям жировых залежей. Ха, вот послушайте-ка: "Как выясняется, новые месторождения нутряного жира, которыесчитались перспективными, могут содержать высокое количество ГХТ и, весьма вероятно, скоро истощатся". А вот еще: "За хаосом, спровоцированным пропажей Лепешки, должен последовать тщательно спланированный путч вервольфов... К. сообщает, что многие молодые вервольфы присоединяются к В., который сейчас ведет очень тонкую игру..." Это же... это же самый настоящий шпионаж! А я-то ломал голову, и откуда Витинари столько знает?!
- На самом деле ему являются видения. Дорогой, ты бываешь таким наивным...

* * *
Ты всегда пишешь письма старым подругам, даже если не поддерживаешь с ними дружеских отношений.

* * *
- Сэм, моя семья долгие века плодилась, чтобы плодиться. Это аристократическая традиция.

* * *
Чья-то тень заставила Ваймса резко повернуться. Детрит, облаченный в до блеска надраенные доспехи, положил Шматотворца на перила лестницы и начал прицеливаться.
- Сержант! Нет! Попадешь в Ангву!
- Никаких проблем, сэр, - откликнулся Детрит. - Енто их не убьет. А потом мы соберем куски, которые были Вольфгангом, подождем, пока они срастутся, дадим ему как следует по башке и...
- Если ты выстрелишь, его куски перемешаются с нашими. И это будут очень маленькие кусочки! Опусти свой треклятый арбалет!

* * *
На самом деле церемония была весьма унылой, правда масштабно-унылой. Унылость была доведена тысячелетней историей до совершенства; у нее даже появился какой-то торжественный лоск, который, как правило, появляется даже на глубоко въевшейся грязи, если ее долго-долго полировать. Потом эту унылость чуть обстучали молотом и придали форму церемонии.
А еще всякая коронация - это серьезное испытание на емкость вашего мочевого пузыря.

Было в магической Британии такое время, когда лучшие маги получили власть, когда силы и власть были неразделимы, и только сильные маги могли править. Именно тогда родилась магическая аристократия, и от того времени ведут свое начало многие известные и знатные семьи магов.
Позже кровь настоящих магических знатных семейств стала разбавляться грязной кровью магов, вышедших из мира маглов, и дошло до того, что рожденные среди маглов маги получили возможность обучаться в лучших школах магии и впоследствии занимать высокие посты в министерстве (если тому способствовали их таланты) наряду с детьми из самых знатных и древних аристократических родов магической Британии, а то и превосходить их.
Среди аристократов в последнее время стало модным рассуждать о необходимости чистоты крови магов (в этих рассуждениях они начисто игнорировали тот факт, что магической Британии нужна свежая кровь, сильные маги, приходящие извне, и как бы забыли, что далеко не все нынешние представители древних знатных магических родов по сей день сохранили мощь, присущую когда-то их благородным предкам).
Те же из аристократов, кого судьба магической силой не обделила, постепенно начали заигрывать с запретными науками. В моде были проявление жестокости, пытки, некромантия. Лучшие из представителей аристократии магической Британии перестали считать окружающих их простых людей не только равными, но и достойными хоть сколько-нибудь человеческого отношения. И если лучших магов недавнего магловского происхождения аристократы рядом с собой еще терпели, относясь к ним как к неким полезным инструментам или приспособлениям, то слабым на доброту или хоть сколько-нибудь корректное отношение аристократов рассчитывать было бесполезно.
В сложившихся условиях игра скучающих аристократов в заговор была обречена на успех при наличии целеустремленного лидера, значимость которого признали бы представители даже самых древних родов магической Британии. Такой лидер у аристократов появился – лорд Вол-де-Морт, наследник самого Салазара Слизерина.
Темный лорд оказался жесток, решителен и целеустремлен. Он дал возможность магам из древних знатных семейств почувствовать себя избранными и гораздо более значительными за его спиной, под прикрытием его мощи, но и потребовал от тех, кто принял его сторону и назвал себя Упивающимися Смертью, беспрекословного повиновения. Темный лорд поделился со своими сторонниками силой, дал им метки, но и потребовал служения. Игра в заговор для аристократов неожиданно превратилась в рабство, горечь которого была замаскирована красивыми словами о силе, власти, мощи. Что же до мощи – да, мало кто из магов имел смелость или отчаянье противостоять Упивающимся Смертью. Смерть и ужас сопровождали их горделивую поступь под покровительством Темного лорда.
Лишь немногие смельчаки решались выступить против сметающей все на своем пути темной силы. Это были маги широких взглядов, не позволяющие себе закрыть глаза и четко осознающие, к каким кровавым последствиям может привести воцарение Темного лорда. Их бесстрашие было поразительным, так же как сила и верность идеалам, но все они рано или поздно встанут на пути лорда Вол-де-Морта, а, значит, все они заранее обречены, ведь Темный лорд не знает ни пощады, ни жалости не к своим, не к чужим.
Тьма кошмара опустилась на магическую Британию, каждый обыватель в любую минуту мог ждать прихода в свой дом людей в черных костюмах и белых масках. Министерство призывало к спокойствию, но уже не в состоянии было остановить панику. Жители магической Британии с ужасом смотрели в будущее. «Что же будет? Что же теперь будет?»

Слушать этот музыкальный файл

Это цитата сообщения Ришиан Оригинальное сообщение

Волк является одним из главных культовых животных прошлого. Его образ связан с культом воина, охотника, предводителя дружины. Это - тотем славянских и скандинавских племен, хакасов,  башкиров, угров, монголов, индейцев  и многих других.
Для энцев присутствие в чуме волчьего клыка отпугивало злых духов, ибо сила Волка была способна одолеть любую другую нечистую силу. В магической практике коми волчьим клыкам  приписывали такую же силу, как когтям и клыкам медведя. Они служили оберегами от сглаза и болезней у славян. Так же - являлись атрибутами костюма у волхвов и шаманов северных племен.

В Древней Греции волк - священное животное, эмблема воина. Так же - всем известна легенда о Ромуле и Реме. Два брата, вскормленные молоком волчицы, которые потом стали основателями Рима. И уже в Древнем же Риме - волк - это воплощение победы. В индийском фольклоре волк - символ самоотверженной материнской любви. А у индейских племен Америки волк ассоциировался с духами, сопровождавшими души в загробный мир.

Он был любимым тотемным животным у народов Европы, Центральной Азии и Кавказа, а так же - североамериканских индейцев. Последнее - частично нашло свое отражение в работах таинственного автора по имени Sally J. Smith Wolves, про которого нет ни слова на просторах инета - только эти работы...

Источник - http://fknart.ru/2008/11/sally-j-smith-wolves/

... еще несколько работ...

Фотографии Lestat_de_Leonkur : Игры

С моей последней игры. Два персонажа, которые не дали мне скучать

Ну вот, собственно, сегодня я последний день на работе, потом иду в отпуск, выхожу на работу в середине сентября. До этого времени буду появляться в сети довольно редко. Всем всего хорошего, не теряйте.

(окончание)

35
Последним ударом для Евгения стала последняя же попытка Медеи вызвать в нем хоть какое-то чувство. Если не любовь. То хотя бы больную, жгучую ревность. Она пыталась держаться, чтобы оставаться собой хотя бы на время черной мессы и других ритуальных мероприятий. В которых принимала участие уже не потому, что хотела служить своему повелителю, а просто по инерции, потому, что так нужно. Однажды после мессы к Медее подошел Паук. Сегодня он слишком внимательно и слишком пристально наблюдал за ней.
Паук предложил свою помощь, и Медея приняла ее. Этого человека она не только уважала, но и слегка побаивалась. Сейчас он был одним из сильнейших в секте, и вид его восточной физиономии вызывал в соратниках чувства почтения, благоговения и ужаса. С тех пор, как Паук убил своего друга ради спокойствия женщины, находящейся под покровительством Сатаны, его сердце превратилось в кусок льда, и отдано было во власть Мирового Холода Зла. И теперь Паук не помедлил помочь Медее не потому, что был влюблен в нее, как большинство молодых сатанистов, влюбленных в Дею страстно и безответно, но потому лишь, что она была сильнее него, и ее сила приказывала.
Если бы Медея была с кем-то другим, Евгений лишь равнодушно отвернулся бы, но о Пауке он был наслышан, и этот юноша с глазами Демона и без сердца продавший душу Сатане, не внушал ему радужных мыслей. Они были так веселы, Медея так нежно взирала на Паука, как никогда прежде ни на кого. Евгений наблюдал за этой парой, стиснув зубы и стараясь не выказать своих чувств. На этот раз Медея, кажется, не шутила. И этот ее выбор стал подобен удару. Это было очень больно, и этого Евгений пережить был уже просто не в состоянии.

Читать далее

(продолжение)

33
Медея снова проснулась в слезах. Которую ночь подряд она плакала, потому что ей снились красивые, добрые сны, а вокруг нее – безнадежность. Она встречала Евгения с незнакомыми девушками и бесилась от ревности, но вынуждена была улыбаться, вышагивая рядом с очередным миловидным парнем. От постоянной тоски и ненависти Медея побледнела, осунулась, и ни от кого уже не могла скрыть свою печаль. Ей не помогали ни дружеское участие и поддержка тех, кто к ней близок, ни советы более опытных в делах любви сатанистов. И даже гнев и неодобрение, суровость и жесткие приказания отца Медея не могла воспринимать. Она сломалась. Первая настоящая любовь оказалась ей не по зубам. Единственный, кто мог бы помочь ей, Сатана, теперь молчал. К сожалению, Сатана, как истинно великий правитель, позволял своим слугам самим разбираться со своими проблемами, дабы его слуги познали мудрость и опыт.
Первым не выдержал Дмитрий. Он был убийцей. Он был жесток и циничен, да, порою. Но он был молод, и он был романтик. Он считал, что настоящего мужчину унижают любовные переживания на глазах у других. Уж если ты любишь, – держи это в себе, так, чтобы никто не знал о твоей любви. Никто.
У Димы, сдержанного, холодного и замкнутого, тем не менее, было сердце. И в этом сердце поселилась любовь. Это было странное чувство, темное и суровое, безответное. Но в этом и заключалась его особая прелесть. Любовь не сжигала Диму в тысяче костров мук и сомнений, но лишь приятно согревала, как костер в прохладный день. Он был влюблен в свою юную хозяйку. Возможно, в этом и заключался секрет той особой преданности, на грани самопожертвования, в котором Медея не сомневалась ни на миг.
Именно благодаря этой любви Диме больно было видеть, как Медея пытается веселиться, постоянно находится там же, где и Евгений, позабыла про магию и черные мессы, теряет свою красоту и плачет, плачет, плачет. Постоянно.
Он ничего никому не сказал, а все места, где можно встретить Евгения, Дима знал наперечет. Именно поэтому однажды Евгений увидел идущего ему навстречу Дмитрия. Он поморщился, а, когда они поравнялись, бросил небрежно:
- Привет.
Дима ничего не ответил, и тем больше было удивление Жени, когда он почувствовал на своем запястье железные пальцы Димы:
- Что тебе нужно?
- Сбавь тон, и идем со мной. Мне нужно с тобой поговорить.
Голос у Димы был суров и полон холода и безразличия. Ему было все равно, скажет Женя «да» или «нет». Все будет так, как решил он, Дима. Жене ничего не оставалось, как согласиться. Они отошли в сквер и уселись на скамейку. Евгений попытался улыбнуться:
- Ну, что ты хочешь мне сказать?
- Или дай ей счастье, или оставь ее в покое! – Дима, как всегда, немногословен. Евгений, разумеется, понял, о ком идет речь. Спросил со смешком, чтобы скрыть растерянность:
- Третьего не дано?
- Нет, почему же… Дано. Смерть! – На лице Димы, кажется, выражение человека, который выносит смертный приговор. Он умеет убивать. Ради Медеи он может убить кого угодно.
- Это она тебя послала?
- Думай, как хочешь.
- Дима, дело в том, что я твоих угроз совершенно не боюсь. Возможно, при моем теперешнем положении смерть – это лучший выход. Во всяком случае, - добавил он, поднимаясь со скамейки, - передай ей, пожалуйста, что хоть мне и не легко, но я ушел. Навсегда ушел с ее дороги. Быть может, только Сатана сведет нас. А так – у меня свой путь, у нее – свой.
- Хорошо, я скажу. – Дима чуть улыбнулся, взглянув на Евгения, поднялся и зашагал прочь, не оглядываясь. Он не оглядывался, поэтому не видел, какое отчаянье вдруг появилось на лице Евгения. Это было чертовски больно – знать, что девушка, в которую ты влюблен, страдает из-за тебя, и не сметь первому пойти на уступку. Чертова гордость, будь она проклята!

34
Дима пришел к Медее, улыбнулся, спросил насмешливо:
- Все тоскуешь?
- Дима, тебе этого не понять.
- Почему же… - Он чуть побледнел. Но он никогда не выдаст свои чувства. Это глупо – выдавать свою истинную боль.
- Да… Знаешь, внезапно я поняла, что не живу. Что встречаю слезами каждый день. Все, все напоминает мне о нем.
- Так не бывает.
- Бывает. Дорога, по которой мы шли вместе. Места, где мы бывали вдвоем. Парк, где произошел очередной наш «серьезный разговор». А в этой квартире… Диван, на котором он сидел. Все… Все о нем напоминает. А он не вернется, он гордый.
- Он тебя любит, Дея. Он сам мне сказал. Он вернется.
- Вернется? Неужели ты еще ничего не понял, Дима?
- А что я должен был понять?
- У Жени в жизни есть только один идеал – свобода. Она ему дороже всего. Ради нее он готов растоптать любовь, дружбу, приязнь. Потому что дружба переходит в любовь. А любовь – это угроза его свободе. Я для него не друг, нет. Я женщина, которая осмелилась покуситься на свободу одиночки, и потому должна уйти. Он, тот добрый, веселый, которому я так долго верила, стал моим проклятием и болью. Я не хочу думать о нем, видеть его во сне каждую ночь, плакать только потому, что он сказал, что устал от меня. Я не хочу этой любви. Я хочу Читать далее...