Это цитата сообщения Ночная_ТАЙНА Оригинальное сообщение

[показать] Хочу познакомить вас, (или, быть может, напомнить тем, кто уже встречался с этими чудесными картинами) с прекрасным художником, мастером акварели, импрессионистом, имя которого,

Willem Haenraets.

Используя в акварелях свой неповторимый мягкий цвет, он словно колдует с помощью кисти, создавая романтичный мир красивой иллюзии. Далее... 

- Так не может больше продолжаться, Цир! Я не хочу делить тебя с теми людьми, что постоянно находятся рядом с тобой, эта твоя свита… Они ненавидят меня, потому что ты уделяешь мне больше внимания, чем им. Я готов убить их всех, и меня самого пугает такое желание…
Цирцея осторожно закрыла рот возлюбленного ладошкой:
- Я все понимаю. Я устала рваться между тобой и ними. Они, действительно, моя свита, мои декорации и статисты. Сейчас я еще не готова от них отказаться. Но я найду для нас возможность встречаться наедине, без свидетелей, поверь мне.
На лице Лина появилась усталая улыбка:
- Хорошо. Я верю тебе, дорогая… Просто…
- Я постараюсь. – Решительно пообещала Цирцея, и лицо ее вовсе не выражало радости воссоединения с возлюбленным. Необходимость прятаться по углам сильно портит радость даже самой пылкой влюбленности… Особенно если ты являешься ярчайшей звездой светского небосклона.

Курт ошеломленно замер на пороге библиотеки… Довольно часто и раньше дела не позволяли ему сразу же выйти к гостям, и в число таких гостей входила светская львица Цирцея. Она относилась к ожиданию стоически и даже равнодушно: позволяла провести себя в библиотеку, и там с головой уходила в какую-нибудь книжку (разумеется, легкое чтение, но никогда – любовные романы, которые, впрочем, трудно было бы отыскать в библиотеке одинокого мужчины), или лениво перелистывала листы тяжелых фолиантов, рассматривая иллюстрации. Так было всегда. Но не сегодня.
Сегодня Цирцея мерила библиотеку быстрыми, нервными шагами, так не похожими на обычную плавную походку светской красавицы. Она настолько явно была чем-то обеспокоена, что Курт не счел нужным отвлекаться на приветствия, а сразу же поинтересовался:
- Что случилось?
Цирцея, находящаяся во время начала вопроса в дальнем конце библиотеки, резко обернулась с возгласом:
- Ну, наконец-то!
- Что-то срочное? – Уточнил Курт, уже понимая, что да, срочное. Рассказ Цирцеи о событиях последнего месяца не занял много времени. Поняв, в чем дело, Курт, в основном, был озабочен тем, чтобы не дать улыбке предательски расцвести на своем лице. Девушка переживает все слишком сильно. Вот и выдумала проблему. Чтобы жилось веселее… А на самом-то деле…
- И чем я могу тебе помочь?
- Ну… Мы могли бы встречаться у тебя… Если ты не против, конечно… - Цирцея внутренне сжалась, ожидая отказа. Действительно, разве Курт позволит бывать в своем доме незнакомому мужчине, может быть, и из хорошей семьи, но… Цирцея и сама-то не знает о Лине ничего, кроме того, что уже не может без него жить.
- Могли бы. Почему нет? Если ты доверяешь мне настолько, чтобы познакомить со своим возлюбленным – я не буду иметь ничего против. Дом большой.
Конечно же, Курту любопытно было взглянуть на того, кто сумел завоевать сердце «льдинки» Цирцеи. Но не говорить же об этом вслух, превращая себя, тем самым, из благодетеля в просителя!
Курт и Цирцея расстались, вполне довольные жизнью и друг другом, чтобы снова встретиться как можно скорее. Цирцея решила, что она все-таки рискнет, и приведет Лина к Курту сама. Не стоит давать ему адрес и предоставлять возможность добираться одному… Может быть, потому, что в этом, аристократическом квартале, так хорошо охраняемом от хулиганов и убийц, случайного человека ожидали неприятности другого плана – буквально круглосуточно дежурящие там папарацци, зарабатывающие на жизнь горячими снимками знаменитостей в неожиданных ракурсах, аристократические сутенеры аристократических шлюх, продавцы дорогого дурмана и прочие ловцы доверчивых душ с богатыми кошельками. За себя Цирцея не боялась, но вот Лин… Лин казался ей не слишком избалованным жизненным опытом юношей. Что же… Порой все мы кажемся не тем, что мы есть на самом деле.

(продолжение следует)

Вдруг начинаю понимать, насколько я все-таки, ревнив. К людям, о которых не имеет смысл даже думать. К их жизни вне меня, к их прошлому и настоящему. К их будущему вне меня. Хорошо, когда получается это не показывать. Никто никому не принадлежит. Ты сам-то в это веришь, интересно? Не слишком. Скорее не верю. Мне принадлежит все, что я сумею себе присвоить. Все и все. Я отлично понимаю, что кому-то мои претензии могут показаться смешными. Я не боюсь быть смешным. Гораздо хуже не быть честным с собой. Потому что если не с собой – то с кем еще быть честным?

Наконец-то посмотрел фильм «Крабат – ученик колдуна». Что я могу сказать... Впервые книгу про Крабата я прочитал в довольно далеком детстве. И когда-то, то ли до этого, то ли после, посмотрел мультик с тем же названием. Сделанный полностью по книге. В общем, книга мне очень понравилась, мультфильм – тоже, несмотря на жутковатость. А теперь пришла пора посмотреть художественный фильм. Посмотрел. Подумал. Попробую высказать некоторые свои мысли, возникшие в связи с этим просмотром.
Во-первых... Ох как прав был мельник в своей системе обучения неофитов. Гонять их надо, кормить досыта, но гонять до седьмого пота. Кроме того... как проходили у мельника уроки? Он собирал всех учеников вместе и зачитывал какое-нибудь заклинание из книги. Рассказывал, как оно действует, как его использовать правильно, если нужны, кроме вербального произношения, какие-то ритуальные действия – показывал и их. Несколько раз повторял заклинание, давая ученикам выучить его наизусть, а потом по очереди просил учеников повторить изученное.
Если кто-то из учеников слушал невнимательно и не мог наизусть повторить изучаемое – мельник не проявлял никакого неудовольствия, искренне считая, что прилежание ученика – это его собственное дело, и только ученику решать, насколько он хочет изучить преподаваемую ему науку. И все же, конечно, мельник очень внимательно следил за успехами каждого, хотя бы для того, чтобы понять, кто узнал и запомнил больше других, кто становится лучшим, и, как знать, когда-нибудь посмеет бросить вызов мастеру. Из подмастерьев мельника каждый год кто-то один умирал, это было гарантией того, что будет продолжать жить мельник.
Мне, к счастью, своих сил хватает, своей силой и жизнью могу близких закрыть. Но мысль... мысль прекрасна. Лучшие из учеников – те, что быстро и легко перенимают знания учителя, не жалуются, что мало он уделяет им внимания, живут и работают рядом с ним, растут, выполняя просьбы и пожелания учителя... да, это не вариант старой мельницы, где подмастерья, заключая договор, не знают, на что на самом деле идут, но разве в моем случае ученики понимают, каковы будут их ученические пути?
Я могу понять этих учеников. Тех, которые были на мельнице. В тот самый момент, когда умирает твой друг, когда ты понимаешь, что каждый год кто-то будет уминать, и, может быть, тебя тоже когда-то не минет чаша сия, твой учитель превращается в твоего врага. А дальше уже вопрос, как повернутся отношения между учеником и учителем. Сладкие посулы, которым можно верить, а можно не верить, особый договор, который можно заключить, а можно и не заключить. У Крабата были надежда, дружба и была любовь. Интересно, какое решение принял бы он, если бы у него в жизни не было всего этого светлого?
Это же так просто – пойти по пути наименьшего сопротивления, и что же делать, что синонимом тайных знаний, столь привлекательных для молодого и пытливого ума, стало что-то нечестивое, запретное и мрачное. Мрак, боль и смерть – плата за то, что бы сумеешь получить власть. Займи место мельника – и живи бесстрашно. И что могло бы остановить на этом пути одинокого сироту? Особенно если он хочет выжить, причем практически любым путем.
Это был очень юный и достаточно не испорченный жизнью, властью и желаниями мальчик, которому удалось направить боль от своей потери в нужную сторону. Он нашел свою мишень, и у него достало хитрости, умения, смелости, при чужой поддержке, но все равно, объявить войну и, если судить по финалу книги и фильма, даже выиграть ее. Похвально. Очень похвально. А что было бы, будь Крабат испорчен жизнью чуть больше, я увижу несколько позже, но зато как ярко!
Крабат... Для меня навсегда это имя будет значить очень многое. А фильм... все-таки фильм тоже хорош, он дополняет все то, что было с нами этим летом, или оттеняет, я еще не решил, как правильнее. От произнесения имени теплеет внутри, но об этом, наверное, в другой раз. Сегодня я всего лишь рассказывал о своих впечатлениях от просмотра давно ожидаемого фильма. А фильм... несмотря на то, что я ждал чего-то другого, все-таки фильм был действительно хорош.

Тогда она еще не носила это имя – Цирцея, она выбрала его, уходя из монастыря. Выбрала такое имя, потому что не смогла забыть жестокости единственного в ее жизни мужчины. Не смогла, хотя и очень старалась. Не смогла, хотя окружающие сестры сделали многое, чтобы помочь ей забыть.
У нее родился сын. Она назвала его Эндрю. Сначала молодая мать заботилась о своем ребенке, потому что обещала это сестрам, потом ей это понравилось… Она по-настоящему привязалась к своему малышу, и в этом тоже была заслуга сестер. В монастыре было не много детей, и малыш Эндрю рос, как маленький принц, в окружении заботливых женщин. Он никогда не испытывал недостатка ни в игрушках, ни в женской ласке.
Иногда в монастырь приходили красивые, богатые и самоуверенные люди, смотрели на послушниц монастыря, говорили с ними, и в их обществе переставали держаться высокомерно и чванливо. Послушницы этого монастыря умели вызывать доверие и расположение к откровенности своим поведением, таким милым, строгим и трогательно-открытым, когда не было необходимости биться за свою жизнь.
Молоденькая послушница не рассказывала о ребенке своим высокомерным гостям. Специальные упражнения без следа уничтожили следы родов с ее тела, и никто бы не догадался, что у нее есть сын, ее любимый, славный малыш.
Молодой матери не удавалось проводить все время рядом со своим ребенком. Слишком много ей нужно было узнать, многому научиться, измениться так разительно и бесповоротно. Ее уверенность в себе, как будто утраченная навсегда, возвращалась, тяжелыми каплями заполняя все ее существо. Женщина должна иметь силы изменить свою жизнь, иначе достойна ли она этой жизни?
Когда у тебя все получается, когда все вокруг восхищаются твоей силой, тогда ты начинаешь чувствовать эту самую силу, со временем свыкаешься с ней и не представляешь себе жизнь иначе. Применяя силу, ты становишься еще сильнее, и снова применяешь силу… Так до того момента, когда наступает всемогущество. Наверное, большинство людей не достигает всемогущества только потому, что время человеческой жизни слишком коротко…
У Цирцеи были хорошие учителя. Они обращались с ней ласково, но твердо, уверенно вели ее по пути совершенствования. Это благодаря им она стала Цирцеей – женщиной, которая никому не позволить оскорбить себя, обидеть, и которая всегда сможет за себя постоять.
Если раньше Цирцею можно было назвать просто миленькой, то после всех усилий косметологов и стилистов Цирцея превратилась в роковую красавицу, и именно этот стиль, недобрый, слегка отдающий красками женщины-вамп, пришелся ей по душе и превратился не просто в манеру поведения, а еще и в некую защитную окраску, внутри которой находилась она сама – душа Цирцеи.
Может быть, эта идея с замужеством и огромным приданным и не очень пришлась Цирцее по душе, но она, тщательно все обдумав, пришла к верному выводу: если ее друзья и покровители сделали ей такое предложение, значит, это было нужно.
Тем более… Тем более, что однообразие монастырских стен стало, внезапно, раздражать, и из защитного кокона превратилось в обузу. Ее ждал огромный мир, который еще не знал Цирцею, и с которым Цирцее хотелось познакомиться поближе. Показать себя, и чтобы мир изумился ей… Она была права, мир изумился ей, но это случилось уже чуть позже, а пока Цирцея искала отговорки, чтобы отсрочить свой выход в свет, и сама же признавала их несостоятельными одну за другой.
Она еще так молода. Ей предстоит многому научиться. Да, но сначала следовало бы научиться применять то, что она уже узнала от своих добрых учителей. Нужно применять свои новые навыки, иначе их можно просто утратить.
Девушке не хотелось выставлять себя на торги, как богатую, хотя и весьма разборчивую невесту. У нее не будет недостатка в предложениях, ведь мужчины так любят деньги… Ничуть не меньше, чем женщины. Впрочем… Почему бы ей не превратиться из безответной добычи в суровую хищницу? В эту игру можно играть и вдвоем. Посмотрим еще, кто преуспеет в этой замечательной охоте.
Сын… У нее есть сын, она будет скучать по своему мальчику, и он будет скучать по ней… Да… Не так уж много времени Цирцея проводила со своим ребенком. И еще, всегда рядом были женщины, готовые заменить ее малышу мать. Нет, ее мальчик еще слишком мал, чтобы всерьез скучать по своей матери.
Поняв, что даже материнский долг не держит ее в стенах монастыря, Цирцея, наконец, приняла решение выйти в свет, и скоро стала звездой на небосклоне светской жизни. Все было прекрасно, пока холодная красавица Цирцея не встретила мужчину, которого полюбила всем сердцем, и именно тогда она поняла: придирчиво выбирать достойного и любить – это вовсе не одно и то же…

Еще год назад я не знал большинство людей, которых знаю теперь, и с которыми познакомился здесь. Настроение у меня сейчас совершенно не праздничное, потому что работа нагло отнимает все время и силы. Но я стараюсь не унывать. Впереди еще столько всего интересного! Что ж... посмотрим, чем это закончится.

Или Хеллоуина, кто что празднует. К сожалению, сейчас у меня очень мало времени, чтобы сидеть в дневнике, но, надеюсь, это временно. Может быть, когда-нибудь, я все прочитаю и всем отвечу. Мечты, мечты, мечты...
Я ожидаю если не фееричного, то хотя бы очень неплохого открытия колдовского сезона. А картинка... Надеюсь, в тему будет.
[200x267]

Будь радостным и счастливым. Ты достоин всего самого лучшего!

Куда они шли в тот раз? Не все ли равно? Вся жизнь Цирцеи превратилась в череду увеселений с непрерывными смотринами. Она шла, окруженная толпой хорошо одетых мужчин и женщин, которые вслух восхищались ее внезапной прихотью прогуляться пешком по центру города, и снисходительно щебетали о том, что очередное зрелище от них никуда не уйдет… Может быть, за ее спиной у них были вовсе не такие довольные лица, но это Цирцею совершенно не интересовало, она была прекрасно осведомлена о человеческом лицемерии.
Почему она захотела сегодня прогуляться? Может быть, Цирцее нравилось видеть, как ее разочарованная свита пытается сохранять приветливые лица, и шлепать рядом с ней по асфальту в своей модельной обуви, вовсе не предназначенной для ношения на улице («Хорошо еще, что сегодня не было дождя!» - насмешливо подумала Цирцея, наблюдая за мучениями своих спутников). Саму Цирцею несоответствие прогулке своей обуви не особенно волновало. Она была великолепна, как обычно.
Она увидела его у подземного перехода. Точнее, сначала Цирцея услышала звуки флейты, а потом увидела юношу, который играл на этой флейте что-то незнакомое, но чарующее, звучащее поистине волшебно.
Он стоял, прислонившись спиной к стене перехода, шершавой, из грубо обработанных камней, его глаза были полуприкрыты, а пальцы быстро-быстро сновали от одного отверстия флейты к другому. Перед ним лежала старая, потрепанная охотничья шляпа, которая когда-то была, несомненно, настоящей гордостью шляпных дел мастера.
Цирцея, не задумываясь, шагнула к нему, потом протянула руку назад, резко приказала, не глядя на свою свиту:
- Купюру покрупнее.
Тот, кто выполнил ее требование, действительно не поскупился – Цирцея небрежным жестом бросила купюру (та спланировала точнехенько в старую шляпу) и попросила тоном, непривычно мягким для этой, поистине всемогущей, женщины.
- Сыграй мне что-нибудь красивое.
Юноша кивнул с достоинством, но без подобострастия, несколько мгновений постоял в задумчивости, а потом поднес флейту к губам и заиграл. Цирцея знала эту мелодию. Старинная английская песня о несбывшейся любви короля… Да, это были «Зеленые рукава», одна из тех мелодий, которые Цирцея любила до монастыря…
Юноша играл, и его флейта будила старые, казалось бы, навечно уснувшие воспоминания. Юноша играл, а Цирцея вдруг подумала о том, что ей будет очень трудно расстаться с этим замечательным музыкантом… И тут же тряхнула головой, отгоняя старые воспоминания, и улыбнулась своей наивности: зачем расставаться, если не хочется?
Цирцея еще раз окинула взглядом юношу, на этот раз подмечая все детали. Миловиден. Светлые волосы чисто вымыты и уложены. Лицо и руки ухожены. Улыбка приятная. Одет он был демократично – в джинсы и футболку, на ногах были кроссовки. Все его вещи хотя и были слегка потрепанными, но раньше стоили недешево, потому что выпущены были известными фирмами, и по карману были только богатым людям. Как странно… Пожалуй, такой мужчина достоин сопровождать Цирцею.
Она протянула юноше руку и улыбнулась:
- Пойдем со мной.
Он встретился взглядом с ее темными глазами. Его глаза, казалось, хотели прочитать ее душу, как будто пронизывали насквозь:
- Ты действительно этого хочешь?
Он спросил так, что Цирцея всерьез задумалась: а чего же на самом деле она хочет? И ответила серьезно, очень серьезно:
- Да. Я хочу, чтобы ты пошел со мной!
- Тогда пойдем.
Юноша убрал флейту в футляр и повесил за спину, деньги из старой шляпы он небрежно сунул в карманы, скомкав при этом крупную купюру, словно это была простая бумажка, не имеющая никакой особенной ценности, а старую шляпу залихватски нахлобучил на голову, не обращая внимания на недоумевающие реплики за спиной Цирцеи. Она же лишь беззаботно улыбнулась:
- Готов? Пойдем.
Слухи о новом увлечении Цирцеи расползались, как змеи. Прекрасный юноша, покоривший сердце суровой красавицы виртуозной игрой на флейте, как будто не был фаворитом на час. Он держался уверенно, спокойно и даже важно. Цирцея спросила его, пока они шли к месту очередного увеселения:
- И как тебя зовут?
Он помолчал, будто с трудом вспоминал собственное имя, а потом произнес спокойно:
- Зови меня Лин. А как мне звать тебя?
- Цирцея. – Хмыкнула холодная гордячка. Знакомство состоялось, и теперь только время могло показать, во что выльется эта случайная встреча.

17 октября стартует клановка по мотивам книг о Гарри Поттере. Для этой игры мы взяли время до рождения главного героя семикнижья, время, когда Темный Лорд уже обрел свое могущество, и у граждан магической Британии появился выбор: либо принимать как должное те перемены, которые принесет с собой появление Темного Лорда, либо встать на пути этих перемен и достойно погибнуть, потому что лорд Волдеморт является одним из сильнейших магов Британии.
В рамках подготовки к игре проходят тренировки в использовании боевых чар, прошли три сыгровки (мини-игры) по событиям, случившимся незадолго до событий клановки. Все сыгровки носили по большей части обучающий характер. Тот, кто хочет получить информацию, получает ее, приходя к нам на сыгровки. Тот, кто хочет научиться правильно выполнять боевые чары, имеет такую возможность, приходя на тренировки, где один из мастеров и несколько инструкторов следят за правильностью выполнения чар и поправляют ошибки.
Разумеется, история, которую мы собираемся сыграть, не будет полностью повторять книжную. Они уже сейчас, до начала игры, достаточно разные, если судить по результатам прошедших сыгровок. У нас появились свои фавориты – игроки, которые знают или умеют больше, чем основная масса игроков. Некоторые из наших игроков получили закрытую информацию или артефактные предметы, потому что хорошо показали себя на предварительных играх. Да, мы очень серьезно подошли к подготовке. Несмотря на то, что это клановка, у нас намечается серьезная, живая и интересная игра. То есть – мы на это надеемся.
Единственной сложностью мне кажется то, что для маленькой мастерской группы мы задумали чересчур масштабный проект, как-то позабыв, что ни один из нас не сможет оказываться в двух-трех местах одновременно. Однако серьезное отношение к космогонии мира требует от нас именно такого подхода. Думаю, так или иначе, мы выкрутимся без ущерба для будущей игры. Самое неудобное в нашем деле – это человеческий фактор, к сожалению. Но с этим мы ничего сделать не можем.
Для меня это несколько необычный проект, не классический подход к созданию ролей, к распределению информации в игре, к раздаче неклассических или редких навыков. Люди, которые играют значимые роли, имеют больше возможностей для развития, но никто не будет давать им спецвозможности, спецспособности и редкие чары только потому, что они будут играть значимую роль. Все будет зависеть от отношения человека к игре. Мы тут делаем важное, серьезное мероприятие... несмотря на то, что это – всего лишь наше хобби.
Я очень надеюсь, что все наши игроки останутся довольны тем миром, который мы сотворили и собираемся им показать. Просто хочется, чтобы усилия не прошли даром, оставили какой-то след в памяти не только мастеров, но и игроков. Со своей стороны мы постараемся быть не только быстрыми и вездесущими, но еще и толерантными. Главное, чтобы была игра.

Она не сразу пришла в себя, а когда стала осознавать реальность – ужаснулась. Как она могла довериться мужчине? Он сделал с ней такое… Жить с памятью об этом было бы слишком больно. Невыразимо больно. Впрочем, избавиться от памяти легко. Не все мосты в этом городе висят над оврагами. Теперь бы только еще добраться до подходящего места…
Ноги не хотели держать, все тело мучительно болело. Она медленно двигалась, едва сдерживая стоны. Ей было так плохо… Но и сейчас ее воля была направлена к одному – поскорее со всем покончить. Было уже довольно поздно, когда она на трясущихся ногах доковыляла до середины моста. Это было так легко – головой вниз, и не было боли, унижения, не будет тоски и тягостных воспоминаний. Решимость ее была бесконечно сильна. Всего несколько шагов, и все закончится… Всего лишь несколько шагов.
Последний шаг ей сделать не дали. Чьи-то сильные руки сжали ее плечи и оттащили от края моста. Девушка рванулась вперед, но неизвестный крепко держал ее. Ее тащили прочь с моста. Девушка подумала, что, может быть, это ее мучитель опомнился и решил ее спасти, но нет… Сила этих рук была доброй, а его сила… Как ей позабыть жестокость его силы?
Нет, это был не ее раскаявшийся друг. Начать с того, что это была женщина. Она была красивой, статной, затянутой в черное облегающее одеяние. Ее глаза смотрели с теплом и сочувствием:
- Ну… Зачем ты? Неужели не жаль уходить из жизни такой молодой и красивой?
Девушка зябко повела плечами:
- Жить с этим? Грязной? Опозоренной? Я так не могу…
- В жизни всякое бывает. Если из-за каждой ерунды бросаться в реку… Подумай, ведь еще столько хорошего может быть, чего не было в твоей жизни. А сейчас, если ты уйдешь, вместе с тобой уйдет и то хорошее, что могло бы случиться, но не случилось.
Девушка вздохнула:
- Зато уйдет и все плохое, что могло бы со мной случиться.
- Да, разумеется. Но кто может предсказать, сколько в его жизни будет плохого, а сколько хорошего? Ну, рискни, дай себе еще один шанс. Все равно терять тебе уже нечего, а умереть ты всегда успеешь.
Девушка смотрела в сияющие голубые глаза собеседницы, и в сердце ее закрадывалось малодушие. Она вдруг поняла, что хочет жить. Как угодно, но жить. Найти силы забыть о своем позоре. Выжить после того, что произошло с ней сегодня. И в то же время… Это были не ее мысли. Она не думала так, пока не встретила эту женщину… Кстати…
- Кто ты? Почему ты говоришь так, что тебе хочется подчиняться? Тебя учили этому? Где и для чего?
Голубые звезды глаз слегка поблекли, чтобы тут же вспыхнуть еще ярче:
- Я – монахиня из монастыря «Слез невинных». Ты права, меня учили подчинять себе людей. Поступать так ради их блага. Просто чтобы помочь им выжить.
- Монахиня? – Девушка внимательно оглядела свою спасительницу, и на ее лице возникло сомнение: - Но ты не похожа на монахиню. Совсем не похожа.
Спасительница тряхнула пышными волосами и блеснула белозубой улыбкой:
- Конечно, нет. У нас не обычный монастырь. Мы очень богаты. Мы принимаем к себе женщин, которые были на самом краю, но нашли в себе силы продолжать жить. У нас бывают гости… Очень высокопоставленные дамы и господа… Они приходят посмотреть на нас… И жертвуют монастырю огромные деньги… Просто для того, чтобы всегда иметь возможность убедиться: в мире все еще есть леди, стойкие и прекрасные, живучие, как кошки, и столь же ласковые с теми, кому повезет завоевать наше сердце…
- Странный какой-то… монастырь… - Зачарованно произнесла девушка. Монахиня усмехнулась:
- У нас девушек учат многим полезным вещам. А знаешь, если бы ты сейчас не раздумала топиться, монастырь «Слез невинных» выкупил бы твою жизнь.
- Выкупил? Ты шутишь? Каким образом?
- Все очень просто. Сейчас ты отправишься со мной и поступишь в монастырь «Слез невинных». Получишь статус послушницы и огромный капитал – плату за то, что осталась в живых.
- Вы заплатите мне деньги, если я не умру? – Не уставала изумляться девушка. Монахиня добродушно кивнула:
- Ну да. В монастыре ты пройдешь курс обучения, и, когда инструкторы сочтут тебя готовой – сможешь выйти в свет. Кроме твоего собственного капитала монастырь даст тебе огромное приданое… Если ты согласишься вступить в брак по условиям монастыря. Впрочем, в этих условиях нет ничего унизительного.
- И все? От меня больше ничего не потребуется? – Девушка все еще никак не могла справиться со своим изумлением. Монахиня кивнула:
- Почти все. Есть еще одно условие. Если плодом насилия станет ребенок, ты не избавишься от него, а родишь… Монастырь позаботится о твоем малыше.
Девушка едва слышно застонала:
- Не хочу… Родить от этого ублюдка…
- Жизнь бесценна. Маленькому человеку и так не слишком повезло: он начинает свою жизнь из насилия. Помоги же ему утешиться, стань ему доброй и заботливой матерью… А мы, в свою очередь, сделаем все возможное для того, чтобы помочь утешиться тебе. Поверь, когда ты переживешь свою драму и захочешь выйти замуж, твое приданое заставит искать твоей руки лучших мужчин страны.
- Лучших самцов страны… - Задумчиво Читать далее...

Цирцея сделала глоток из бокала:
- Хорошее вино, Курт.
- Скажи, чего ты ждешь? Кого ты ищешь, Цир? О ком мечтаешь ночами? Почему отшиваешь лучших женихов?
- Знаешь, почему глашатаи из монастыря «Слез невинных» всем объявили о том, что я – богатая невеста, и ищу мужа? Чтобы я не испытывала иллюзий. Мне не нужны мужчины, которые считают, что я – всего лишь приложение к деньгам и положению в обществе. Я хочу мужчину, который любил бы меня. Но вокруг меня сейчас вьются только охотники за деньгами и земными благами.
- Поэтому ты так холодна? – Курт с любопытством смотрел на подругу. Они познакомились случайно, несколько лет назад. Тогда Цирцея еще жила в монастыре. Курт решил, что это навсегда, и жалел, что такая красота нашла здесь свой вечный приют (или вечное заточение?). С тех пор Курт относился к Цирцее не как к даме, а как к монахине, может, и желанной, но заведомо недоступной, и даже сейчас не мог сразу изменить своего отношения.
Цирцея пожала плечами:
- Никто из них даже не скрывает своих истинных мотивов. Как будто я продаю себя: свое тело и свой капитал, а взамен получаю брачный контракт, мужчину, который будет называться моим мужем.
- Ну, Цир… В высших кругах такие отношения – не редкость. Более того, они в ходу, потому что они честные. Разве ты хочешь, чтобы тебе лгали?
Цирцея изящно повела плечами:
- Они мне и так лгут. Лгут, что будут любить меня, а не мои деньги… И потом… Ни один из них не заслуживает чести стать отцом моих детей.
- Послушай… Для того, чтобы родить ребенка, не обязательно выходить замуж. Особенно имея такое состояние, как у тебя. И потом… Это будет только твой ребенок, и тебе не нужно будет делиться с его отцом… Или откупаться от него…
- Да, я уже подумала о таком варианте. Но, в таком случае, сколько времени мне нужно будет провести с мужчиной, чтобы убедиться, что он – тот самый? Что я хочу от него ребенка? Чем больше времени я уделю ему, тем сложнее потом будет от него откупиться. Он ведь все время будет в сомнении, – не продешевил ли?
Курт с сомнением оглядел свою прекрасную собеседницу:
- А ты не боишься, Цир, что беременность и роды испортят твою неземную красоту?
- Ты не знаешь, как я попала в монастырь, Курт. Я не стану рассказывать. Все это слишком печально, чтобы вспоминать. Скажу только – я родила сына, и, как видишь, материнство не повлияло на мою неземную красоту. Напротив, оно помогло мне стать такой, какова я сейчас.
- У тебя есть ребенок? Сын? – Лицо Курта выражало бесконечное изумление. Цирцея кивнула, внезапно ее глаза стали пронзительно-холодными:
- Да. Но его отец никогда не узнает о том, что у него родился ребенок.

Молодой мужчина и совсем юная девушка остановились на середине мостика над оврагом, чтобы полюбоваться заходом солнца. Девушка улыбалась наивно и открыто, мужчина был несколько мрачен, и мрачнел все больше и больше, как будто заходящее солнце забирало с собой остатки его хорошего настроения, меняя его на тьму в душе и в сердце. Время шло, нужно было на что-то решаться.
Он осторожно обнял свою спутницу за плечи:
- Ты не замерзла? Поехали ко мне…
- Знаешь, уже поздно…
- Почему ты всегда отказываешь мне?
- Я не хочу возвращаться домой после полуночи. Новый день нужно встречать в своей постели.
- Тогда пригласи меня к себе. – Промолвил ее кавалер мрачно. Девушка коротко рассмеялась, должно быть, приняв его просьбу за хорошую шутку:
- Что ты, дорогой. Я живу по принципу: «мой дом – моя крепость».
«Дорогой» несколько мгновений смотрел на свою подружку, не понимая, издевается ли она над ним, или всерьез так считает. Он ничего не решил для себя, да это и не было важно на данный момент. Их отношения и не могли длиться бесконечно, настолько они, все-таки, были разные. Но то, что происходило сейчас, этот их безумный разговор… Нет, дальше так продолжаться не может. Голос мужчины звучал смиренно и даже ласково:
- Пойдем, милая, я отвезу тебя домой.
- Пойдем.
Она ничего не имела против поездок в его личном автомобиле, походов в кафе и театры, она принимала цветы, конфеты и мелкие сувениры с беспечностью, говорившей о многом… В то же время ему никак не удавалось затащить ее в постель. Сегодня был последний вечер, потому что чаша мужского терпения переполнилась.
Она небрежно впорхнула в его машину и привычно уселась рядом – ну, точь-в-точь ночная бабочка, только уж больно недоступной она оказалась. А ведь выбирал он ее, запав на эту необычайную легкость в общении… Если бы она все делала так же легко, как принимала подарки!
Он нахмурился и сказал, четко проговаривая слова:
- Послушай, так больше продолжаться не может! Мы с тобой гуляем по городу все дни напролет, сидим в каких-то забегаловках или в кино… Ты не хочешь поехать ко мне домой, но и к себе меня не приглашаешь. Почему? Что ты от меня хочешь, а?
Девушка удивленно отпрянула от мужчины:
- Я от тебя чего-то хочу? Что ты, разве я посмела бы? Просто… Я хочу узнать тебя поближе… Чтобы решить для себя… Кое-что…
Кое-что! Надо же, она еще смеет говорить столь любимыми ею иносказаниями!
- Но у тебя были в отношении меня какие-то планы? Ну, давай, милая, не отпирайся, скажи мне правду.
Девушка согласно наклонила голову:
- Ну, конечно же… Иначе зачем бы мне было проводить с тобой столько времени? – Взгляд ее огромных, широко открытых глаз не умилял его больше. Нужно же было показать себя таким идиотом и связаться с махровой идеалисткой. Но, может быть… Господи, может быть так, что она сейчас просто прикидывается? Мужчина поинтересовался вкрадчиво:
- Дорогая, а не могло так получиться, что у нас с тобой были совершенно разные планы в отношении друг друга?
Девушка растерянно произнесла:
- Но… Зачем ты тогда…
Вкрадчивый тон мужчины сменился насмешливым:
- Я выбрал тебя, потому что ты показалась мне и веселой, и понятливой девушкой, не то, что твои пустоголовые подружки, которые бредят замужеством и мечтают каждая родить по здоровому выводку ребятишек. И тат оказывается, что я жестоко ошибся… Я огорчен, дорогая, и ты должна меня понять…
- Что я должна понять? – Осторожно поинтересовалась девушка, догадываясь, что в их отношениях что-то внезапно разладилось, но даже не представляя еще, в какую беду попала.
- Ты уже взрослая, детка, и могла бы предположить, что мужчине нужно нечто большее, чем каждодневные встречи, будь они под луной или при свете дня. Очень мило прогуливаться, держась за руки, на потеху встречным, но даже сладких поцелуйчиков на прощание порой бывает мало. Ты что-то начинаешь понимать, не так ли?
- Что ты хочешь… - Не то девушку насторожил угрожающий тон разговора, не то выражение лица и жесткие слова порой даже чрезмерно деликатного кавалера. Он недобро осклабился:
- Помолчи. Я хотел всего лишь твоего тепла, твоей ласки. Мне жаль, что ты не поняла этого сразу. Но я не хочу больше ждать. Я возьму то, чего хочу, и ты не сможешь мне помешать.
- Ты не посмеешь! – Выкрикнула девушка, когда руки мужчины прижали ее к спинке откинувшегося сиденья. Она больше не видела его лица. В глазах стоял туман, вызванный его грубыми прикосновениями и ее полным бессилием, но она слышала, прекрасно слышала его слова:
- Не посмею? Как же плохо, оказывается, ты меня знаешь, дорогая. Я посмею. А тебе, радость моя, потом лучше молчать о том, что произошло. Никто тебе даже не посочувствует. А чего другого ты ждала, то и дело встречаясь с мужчиной наедине?
Страх девушки перешел к той степени, когда рождается крик, но мужчина зажал ей рот ладонью и злобно прошептал в ухо, одновременно пыхтя от возбуждения:
- Не вздумай кричать. Чем раньше я с тобой закончу, тем быстрее ты сможешь убраться восвояси. Ну же, не упрямься, лапочка, я все равно добьюсь Читать далее...

Ее звали Цирцеей, должно быть, потому, что она могла бы любого мужчину превратить в животное, лишь посмотрев на него, обдав его сияньем нечеловечески ярких, и, одновременно, таких темных глаз, призывно взмахнув ресницами, и тут же отвернувшись с явным безразличием.
Ни один мужчина не мог устоять перед светом этого чарующего взгляда. Они глазели на ее ладную фигуру, обтянутую черным бархатом, и набирались храбрости, чтобы сказать ей несколько слов, в надежде получить благосклонный кивок, хоть на мгновение привлечь ее внимание, а уж вызвать на ее губах улыбку – это было бы настоящим счастьем.
Были и другие мужчины, те, что не верили в силу, излучаемую полуприкрытыми глазами чаровницы. Те, что подстерегали удобного момента, чтобы хлопнуть по заднице или ущипнуть за грудь, и тем самым низвести ее до уровня обычных, смертных женщин, и не поклоняться ей, а использовать ее по прямому назначению, такую недоступную и самодовольную.
Мужчинам, посмевшим хотя бы прикоснуться к ней без должного почтения, не приходилось надеяться на ее снисходительность. Одно неуловимое движение – и наглец получал точный удар коленом в пах, и еще несколько легких ударов, от которых не каждый приходил потом в себя и возвращался в их бренный мир…
А сколько их полетело с лестниц – мраморных, с позолоченными перилами и темного тона коврами (в толпе, на пути к какому-нибудь аристократическому увеселению подобраться вплотную к Цирцее было немного проще). Она никогда не ошибалась в личности оскорбителя, безошибочно находила его в толпе и никогда не оставляла оскорбление без ответа.
Глядя на ее легкую поступь, на плавные движения, нельзя было даже предположить, что эта женщина может двигаться в несколько раз быстрее, и при этом успевает измочалить своего обидчика, превратив его в потенциального клиента реанимации. До сих пор мало кто верил, что женщина может так обойтись с мужчиной. Но Цирцея могла все. Более того, у нее это получалось легко и непринужденно. Ей это нравилось.
В мире существует не так уж много мужчин, которых оставляет равнодушными совершенная красота Цирцеи. Большинство таких мужчин живет в монастырях, и никогда не покидает монастырских стен. Остальные же представители сильного пола время от времени делали отчаянные попытки завоевать сердце гордой красавицы. Не очень-то пока у них это получалось. Проще было бы склонить к сожительству Снежную Королеву.
Цирцея не тянула с выводами, и чаще всего отказ очередному кавалеру следовал молниеносно. «Не хотите ли кофе, богиня?» «Нет, кофе в это время суток - абсурд». «Может, поужинаем вместе как-нибудь, дорогая?» «Ты что, хочешь, чтобы меня стошнило при виде твоей физиономии?». «Я хочу пригласить Вас на танец» «Боюсь, ты оттопчешь мне ноги».
Некоторые мужчины принимали отказ, как неизбежное зло, и уходили, не оглянувшись, некоторые делали вид, что смирялись, но продолжали оставаться поблизости, надеясь, что она передумает, а некоторые не склонны были принимать ее отказ, и пытались идти напролом. Вот эти-то обычно падали с лестниц, получали болезненные удары в нежные части тела, наносимые без всякого сожаления, а так же любые другие трюки, демонстрирующие мужчине довольно наглядно, что эта женщина вовсе не так беззащитна, как могло бы показаться со стороны.
Все эти мужчины, имевшие должно быть, много дел с кокетками, и переставшие верить в то, что если женщина говорит «нет», то она действительно говорит «нет», рисковали не только своим здоровьем. Цирцея не давала второго шанса никому из тех, кто посмел обойтись с ней, хоть сколько-нибудь грубо. Кроме того, такие мужчины могли смело оставлять свои нынешние привычки и отправляться в монастыри, потому что ни одна достойная женщина не взглянет на мужчину, который посмел оскорбить ее божество, воплощенное выражение женственности и достоинства.
Женская дружба – это редкая по своей обманчивости вещь. Как-то получилось, что Цирцея, лишь начав появляться в обществе, повела себя, как идеал практически всех женщин, смелая, раскрепощенная, безжалостная самочка, знающая себе цену. Она заявила, что желает найти себе подходящего мужчину, чтобы взять его в мужья, но безжалостно отшивала тех, кто пытался оскорбить ее достоинство. Она не собиралась терпеть унижения, и отвечала на них с немалыми силой и пылом. В общем, Цирцея была женщиной. Настоящей. Истинной.
А еще у Цирцеи не было недостатков, присущих стервам-подругам. Она не уводила чужих женихов, и вообще, держалась с представителями сильного пола настолько холодно, насколько только позволяли условности. Цирцея была совершенна. Она была настолько прекраснее любой из женщин, что глупо было бы даже и думать составить ей конкуренцию. Она не смогла стать для женщин конкуренткой, зато смогла стать идеалом.

(продолжение следует)

Нового мэра император назначил самолично, правда, обговорив, что когда с этим мэром что-нибудь случится и город останется без главы, не нужно обращаться к императору и просить его рекомендаций, а нужно просто собрать совет лордов и выбрать нового мэра. О, жители острова были благодарны своему суровому, но справедливому императору даже за такое послабление.
Новый мэр не был одним из герцогов острова, был одарен герцогством (ранее Рэйнфилдским, в нынешнюю же пору самолично императором переименованным в Фаэрволд), и просто до неприличия дорожил своим местом мэра и гордился императорской милостью.
Герцог Фаэрволдский не был сильной, твердой натурой, способной настоять на своем. Более того, он стремился угодить всем, как своим сторонникам, так и противникам. Поэтому неудивительно, что сразу же после отбытия императора со всем своим войском (таким образом, должно быть, император продемонстрировал доверие к новому мэру) на острове Второго пришествия начались смута и разброд.
Новый мэр пытался решить дело при помощи дипломатии там, где требовалось проявление стойкости и твердости духа, и не снискал уважения со стороны влиятельных людей острова.
Должно быть, потому никто особенно не огорчился, когда однажды мэр исчез в неизвестном направлении. Так и не удалось выяснить, сбежал ли неудачник сам, поняв, что не сумеет править этой строптивой страной, либо его убрали втихую, устав от кретина при власти, да и никто особенно не раскапывал эту историю.
Глава нового герцогского рода Фаэрволд исчез, но сам род не угас с его исчезновением. У мэра остались вдова и двое наследников, которых старые дворяне настоятельно советовали отправить на обучение в империю, дабы дети выросли настоящими аристократами, людьми слова и дела, и не позорили своими персонами герцогские семьи острова.

Происходящее в дальнейшем на острове в области политики в общих словах можно назвать так: "Звездный час Дерека Каревалла". За год, прошедший с начала мятеда герцога Рэйнфилда, Дерек понес немало утрат. Сначала был казнен человек, близкий Дереку, пожалуй, больше, чем брат, потом постепенно угас не перенесший потрясения неудавшегося переворота и тяжело заболевший отец. Дерек стал герцогом и главой семьи. Самую большую поддержку ему в это время оказал принявший сан и вернувшийся домой младший брат, с которым они никогда не были близки прежде, но беды и потери и потери сделали братьев по-настоящему близкими людьми.
Может быть, кто-то случайно обратил внимание на серьезного молодого герцога, может быть, кто-то вспомнил, как Дерек беседовал с императором, и на губах властителя то и дело появлялась довольная улыбка, но избран на пост мэра Дерек был с редким единодушием, благо, что род его был знатен и богат, а звание мэра Форвард-Сити нынче не несло в себе ничего, кроме головной боли и проблем.
В то же время делегация жителей Форвард-Сити обратилась к свеженазначенному мэру со странной просьбой, - не мог бы Его Светлость уговорить молоденького священника, приходящегося ему братом, принять пост настоятеля церкви Форвард-Сити? Местный служитель Господа уже стар, и ему уже трудно быть хорошим пастырем. Замены ему прежде не находилось, но теперь на острове появился новый священник, молодой и полный сил (да к тому же родной брат мэра). Надо ли говорить, что Брайан с восторгом принял это предложение.
Судьба благоволила к семье Кареваллов. Оба брата с гордостью выполняли свой долг и стремились делать это как можно лучше. Дерек учился сочетать твердость с мудростью, а Брайан учился проявлять твердость даже в милосердии. Братья часто виделись и старались не относиться к своим занятиям чрезвычайно серьезно, чтобы преждевременно не устать от своей миссии. Оба они были молоды и полны сил. За ними было будущее, подходящее хоть и незаметно, но неотвратимо.

Времени больше не осталось. Сегодня все свершится. Вместе я и мальчик Брайан сумеем совершить даже невозможное. Он силен, я чувствую его силу, но она ничто по сравнению с силой моей. Сначала нам будет сложно поделить силу и власть, но мы поладим, мы непременно поладим.

Брайан остановился и замер, переступив порог собора. Что-то давило на него со всех сторон, жало, желая сплющить в лепешку, дергало и трепало, разрывало на части, а он стоял, не в силах двинуться, не в силах предпринять хоть какое-то действие в свою защиту, и ждал конца. Конца своей такой молодой и такой безгрешной жизни.
А конец все не приходил и не приходил. Уже закончил содрогаться мир вокруг, и юноша с удивлением понял, что смерть в этот раз по каким-то особенным причинам обошла его стороной. А потом пришла мысль, и эта мысль стала концом существования доброго и славного человека, искренне желающего блага для своей паствы.
Осанка священника стала горделивой, спина выпрямилась и зафиксировалась в таком положении уже навсегда, глаза загорелись высокомерием. Он решительно кивнул сам себе и пошел вперед, в свой собор, к своей пастве. В этот раз голос молодого священника звучал особенно воодушевленно. Он пришел к своим верным овечкам, и Читать далее...

Иногда я жалею о тех временах, когда тебя не было.

Когда происходят политические события столь крупного масштаба, неизменно находятся люди, недовольные намечающимися переменами. Герцог Рэйнфилд это прекрасно понимал и демонстративно не обращал внимания на своих возможных противников. На его стороне была мощь красноречия и реальная сила оружия: большой отряд, набранный Роджером и вооруженный на деньги богатого герцогства Рэйнфилдского.
Господин мэр уже почти воочию видел на своей голове корону монарха, и его старший сын, пусть немного горячий, но зато честный и преданный молодой мужчина, будет хорошим наследником для завоеванной отцом короны.
Впрочем, герцог надеялся, что ни у кого из его будущих подданных не хватит пороха выступить против мэра Форвард-Сити... Его противникам, в отличие от Роджера, сложно будет набрать хоть сколько-нибудь боеспособную армию. Простые жители острова не задумывались о власти императора, которого здесь не видели веками, а вот Рэйнфилд нравился им, производил впечатление щедрого и понимающего чужие нужды властелина. Если дойдет до междуусобицы, чернь поддержит его, своего мэра, и никого иного.
Из знати также лишь немногие твердо и горячо стояли за императорскую власть. Государь, казалось, позабыл о своей колонии, или дал ей слишком много воли (о чем и пожалеет впоследствии). Неужели же местный политик, герцог Рэйнфилд, позаботится о нуждах острова и островитян хуже, чем император, персонаж, ставший уже почти мифическим.
Если у людей в возрасте и средних лет сомневались и пытались думать о будущем, то молодежь, не скрываясь, стала на сторону Рэйнфилда. Для них герцог был настоящим героем, не побоявшимся бросить вызов системе, устоявшейся веками. Молодые сердца во все времена хотят перемен, и потому друзья Роджера без особых колебаний присоединились к его небольшому, но грозному воинству, и чувствовали себя на седьмом небе от осознания того, что они тоже творят историю.
Из всех молодых аристократов наиболее холодно к проекту смены монархической династии отнесся Дерек. Как наследник одного из самых больших и богатых (наряду с Рэйнфилдским) герцогств, он был, во время своего пребывания в империи, представлен ко двору императора, и повелитель не произвел на Дерека впечатления человека, который оставит брошенный ему столь дерзкий вызов без ответа.
К несчастью, на этот раз Дерек Каревалльский оказался провидцем. В одно прекрасное, хотя и чрезмерно туманное утро к берегам острова Верных (хоть и охотно наплевавших на законного своего императора) подошел огромный флот. На флагмане было поднято знамя с личным родовым гербом императора.
Таким образом монарх заявлял о том, что оскорблено как его человеческое достоинство дворянина и властелина, так и достоинство его семьи, принявшей под протекторат мятежный ныне островок.
Сопротивление наскоро собранной армии герцога и самозванного нового монарха острова Верных Рэйнфилда было подавлено грамотно и в самые короткие сроки, какие только мог представить себе император. Он не церемонился с мятежниками, ибо, отвергнув его руку, они перестали быть его добрыми подданными, и лишились его расположения.
Войско императора прошло по острову Верных победным маршем, неся смерть и разрушение. Монарх предпочел сначала наводнить остров ужасом, а уж потом казнить и миловать. Даже когда сопротивление армии мятежников было сломлено, государь не остановился на этом. Больше здесь никто и никогда не посмеет проявлять неповиновение повелителю и его империи.
Мятежный мэр и вся его семья были схвачены, так же, как и ближайшие сторонники преступного герцога. Ареста и казни из близких к семье Рэйнфилдов избежали только Дерек и его семья. Герцог Каревалл не участвовал в волнениях, он занял нейтральную позицию и выжидал, чем закончится Рэйнфилдская авантюра. Дерек присутствовал на казни семьи мятежного герцога и слышал приказ императора о том, что замок Рэйнфилд должен быть срыт с лица земли и память об этой семье и этом герцогстве должна быть уничтожена в сердцах людей. Дереку не дали попрощаться с Роджером перед казнью.
Уже после того, как император посчитал карательную акцию законченной, он добровольно-принудительно собрал лояльных (оставшихся в живых) своих подданных на этом острове, чтобы показать им, что его гнев утих и теперь их монарх начинает становиться благосклонным. Прогуливаясь среди приглашенных, почтительно шарахающихся от своего строгого императора, он подошел к Дереку и осторожно тронул его за локоть:
- Не хочешь со мной побеседовать?
Дерек заметно содрогнулся, но тут же попытался натянуть на лицо улыбку и поклонился:
- Почту за честь, Ваше императорское величество.
- Сомневаюсь. Я вижу - ты не рад, что я выделил тебя из толпы. Почему?
- Никто не захочет быть фаворитом тирана... - Резко ответил Дерек, и удивленно воззрился на улыбку, проступившую на губах императора.
- Я не тиран. Я просто погасил мятеж в своей колонии, и при этом постарался обойтись наименьшим числом жертв.
- И этих было вполне достаточно. - Вздохнул Дерек. Император вгляделся в его глаза:
- Я казнил кого-то, кто был Читать далее...