Такова уж природа некоторых женщин. Одни из них созданы для интриг, другие для любви. (с) Теккерей

Вы - Безумный шляпник

[показать]Свихнулись. Да-да, мир сводит с ума достаточно часто. И мы играем белыми шахматами на черной доске. Другое дело насколько вам это нравится.

Пройти тест

Твой деймон... Волк

Честный, прямолинейный, верный и преданный деймон-волк отличный воин: сильный, быстрый, ловкий, смелый. Человек с деймоном-волком скорее всего больше любит холод, чем жару и ведет ночной образ жизни. Довольно оригинален. Неисправимый реалист, но когда дело касается любви и всего, что с нею связано, становится немного философичен и романтичен. Также человек с деймоном-волком не любит споров и ссор. А если они все же случаются, пытается найти компромисс и решить проблему миром. Однако я бы не советовала ссориться с человеком, обладающим деймоном-волком. Во-первых, деймон не так миролюбив, как его хозиян и может серъезно покусать. Во-вторых, если человек с таким деймоном посчитает вас врагом, то он будет презирать вас всю жизнь, и с ним уже не помиришься. А пушистая густая шерсть на загривке волка забьет глотку любому, кто попытается впиться ему в шею... [показать] [показать] [показать] [показать]

Пройти тест

Кто вы из "Алисы в стране чудес". Тест от "КП" в Украине"
Ваш результат: Вы Крестовый Валет. Коварный рыцарь, который стремится свести с ума симпатичных и богатых дамочек, стать их любимым мужем и заполучить всю власть и все деньги. И хотя пока это Вам удавалось, неумение правильно выбирать покровительниц может Вам подвести.	[показать]
Пройти тест!

Все началось с того, что Ника насела на нас с Темным с предложением таки уже сделать клановку по Гарри Поттеру. Для разнообразия взяли время мародеров, еще до рождения Гарри, то есть время родителей. У Темного было предложение другого сюжета, только это не совсем клановка, то была бы игра в закрытом павильоне – школа Дурмстранг. Впрочем, надеюсь, этот интересный сюжет мы тоже реализуем, весной или будущей осенью. Сейчас же у нас время мародеров...
У темного лорда всего только четыре крестража, но это не делает его менее безбашенным и более человечным. Человечность свою лорд Волдеморт потерял. Зато обрел множество сторонников. Поскольку мне вести темный блок, я буду одним из этих сторонников, достаточно нерядовым, с фамилией Блек в прошлом. Белатрисса Лестрейндж, дама блистательная, но в этот раз – не слишком деятельная. Ничего особенного, чем менее активна роль – тем лучше, мне же не играть, а мастерить придется... Но да... вернемся, все-таки, к началу.
И вот, начали. Сразу же Евгений и Ника начали делить власть, или перетягивать одеяло, или доказывать друг другу, какие они замечательные и начитанные – путем постоянных споров и полнейшего несогласия друг с другом. Я в их теплой компании тихонечко сидела в углу, ожидая, чем закончатся их детские игры, и вмешиваясь только тогда, когда их время от времени недружественные перепалки грозили действительно перерасти в ссору.
Может быть, я сама виновата, что наше трио распалось – мне гораздо интереснее было работать с Евгением (несмотря на то, что после “Хогвартских сезонов” Женя стал неприкрытым адептом и пророком Лоры Бочаровой, которую я по определенным, будем считать, что сугубо личным причинам недолюбливаю, косность и больше ничего), чем с Никой, и когда она в середине подготовки к клановке оставила нас (по причинам, никак с клановкой не связанным, будем считать), я с такой потерей смирилась достаточно легко.
В паре мы хорошо дополняли друг друга, и, что еще ценнее – у каждого из нас был свой круг так называемых “любимых игроков”, которым мы доверяем, и которые доверяют нам, и, в результате, мы подобрали на ключевые роли людей более-менее надежных. На этот раз мне несколько не повезло, мои “надежные люди” оказались надежны менее. Обидно, но... вот, заодно, и тест на оправданное доверие. Лучше так, в игре, чем потом где-то как-то, возможно, в чем-то гораздо более важном.
Самое странное, что оба мастера не выбирали тему для игры, но потом (отступать-то некуда, на кону мастерский престиж) сделали все возможное, чтобы игра прошла хорошо. Всего возможного было довольно изрядно – целых три сыгровки перед клановкой, и еще сама клановка пролетела весьма динамично. Одному мастеру такое счастье, пожалуй, было бы не вывезти. Конечно, мы и не были только вдвоем, у нас были помощники, и низкий им поклон за то, что смогли нам помочь. Еще раз к вопросу о надежности близкого окружения.
В тот раз нам очень повезло с людьми, что были вокруг нас. Мой дорогой Джонни, который пахал на нас, изображая всяческих страшных чудовищ, Элдер, от которого я даже и ожидать не могла столь звездного выступления, какой волшебный из него получился Король Зимы… Моя команда темных – это был просто восторг… Были люди, которые не были довольны мной, как мастером, были такие, которые не были довольны Евгением, но все равно они играли, они помогли нам создать и поддержать наш мир… Как хорошо, что такие люди еще есть, и что они помогают нам, обычным, ничем не примечательным демиургам.
“Мои игроки”… с некоторых пор я их так называю. Нам удобно, комфортно вместе, хотя и не всегда, и не со всеми… Не всегда одинаково. Мы не всегда высказываем друг другу благодарность, считая все происходящее с нами само собой разумеющимся, но хотя бы помним о тех, кто оказывал нам жизненную поддержку. И постоянно ставим галочки в нашей оценке людей: способный, надежный, готовый к сотрудничеству, открытый, безалаберный, пустой… Это так по нашему, по демиургски… Вот такая она – обычная жизнь мастерская.

Рано или поздно наши пути все равно должны были сойтись. И, как обычно – взрыв, неожиданность, кто бы мог подумать... я думал, наверное, еще тогда, когда его стала выделять своим вниманием Алиса. С первого взгляда он не представляет собой ничего особенного – во всем средний, человек, на которого, в принципе, можно опереться, но и то в совсем крайнем случае... А крайние случаи происходят далеко не так часто. Играет он не то, чтобы сильно, но достаточно изворотливо. Привык не жить, а выживать. Но, тем не менее, впечатление лично у меня этот человек оставил, скорее, хорошее.
Иногда любому человеку хочется кому-то довериться, не думая о последствиях, живя только «здесь и сейчас», и если он идет на поводу у своего желания, получается так, как у нас с Костей – откровенность за откровенность, и каждый понимает, что он немножечко рисковал, говоря такие вещи человеку, который является хорошим знакомым, но не другом, но никто не собирается использовать полученную информацию во вред, а во благо... понятие о благе у нас слишком разное. И однако же, мой собеседник не знал, какую власть я олицетворяю, и какие силы он сейчас разбудил. Что же до меня – я гораздо сильнее... но это не мешает мне желать хорошего тому, кто этого заслуживает, по моему мнению.
Теперь он будет меня бояться. Так или иначе, но настолько доверительных отношений уже не будет, наверное. Моему другу придется сотворить что-то незаурядное, чтобы почувствовать себя равным мне, а я не могу, просто не имею права сейчас оставлять ему иллюзию равенства, потому что именно теперь такая иллюзия может завести его далеко на погибель... Я не хочу никого унижать, но лгать ради того, чтобы кто-то чувствовал себя комфортно... особенно созданию, с которым (что бывает крайне, просто крайне редко) я обещал быть честным... разве это правильно? Я думаю – нет.
И все-таки... то, что это создание находит сходство с другим – тем, кого, навеки потеряв, я, быть может, склонен ценить даже более, чем то было бы разумно, меня повергает в легкий шок, да к тому же я не хотел бы ему такой же судьбы. Будем надеяться, что это создание несколько более умудрено житейским опытом хотя бы... впрочем, последние годы жизни Вика в Торонто тоже сделали его весьма умудренным в нелегкой науке выживания. И все-таки не хочу сравнивать... Это слишком личная и все еще свежая боль, чтобы сравнивать двух людей и быть при этом беспристрастным.
Может быть мы еще поиграем, скоро, или как получится – сейчас я стал несколько холоднее и несколько безразличнее, чем это бывало обычно. Я не люблю, когда протянутую мной руку помощи отвергают, а именно подобное и было со мной проделано – ну что ж… я кое-что должен был Моране, и выполнил ее желание – тот, кто хотел этого, получил свой камень, свой морион, и сделал еще один шаг к ней, сам того не желая, тем не менее – это так, и вернуть все обратно не получится. Рабочую пару я найду себе и получше – то была милость, всех плюсов которой мой дорогой друг просто не смог оценить. Мое самолюбие уязвлено – но это хороший яд, замораживающий и выводящий из моих мыслей жар лишней привязанности, совершенно мне не подобающий.
Да, конечно, когда ему будет плохо, – он будет возвращаться ко мне, я готов к такому повороту событий и нисколько им не удивлен… может быть, даже немного горд, что мой авторитет не отпускает это существо от меня окончательно и бесповоротно. Я не знаю, смогу ли, захочу ли ему помочь, но, учитывая, что, в принципе, по натуре своей я могу быть добрым и отходчивым, может быть, наше общение никогда не закончится ничем фатальным. Но, наверное, так хорошо, как раньше, уже тоже не будет. Что ж… Это просто жизнь.

* * *
Дай сердце свое,
Сдай душу в наем.
О. Авдеев

Она называла его просто и ласково - Малыш. Он был очень милым мальчиком, немного непонятным, немного резким, но Вика любила его. Любила, любила по-братски, так нежно, как не могла любить даже Жана. Это было самое доброе, самое нежнейшее и самое чистое чувство. Это могло выглядеть смешным, но на самом деле таковым не было. Тигрице было очень сложно любить так. Но она смогла. И Малыш был один из тех, кого она изо всех сил пыталась защитить от злого воздействия мира.
Вся беда в том, что Малыш вечно попадал в какие-то истории. И никто не в силах был убедить его в том, что иногда эти истории могут закончиться не очень хорошо. А теперь настал момент, когда Малышу понадобилась помощь Вики. Она говорила, что сможет помочь. Поможет, если он попросит ее. И теперь он мог попросить. Все равно больше пойти было не к кому.
Он появился у нее. Похожий на загнанного, смертельно перепуганного зверька. Все это становилось понятным, стоило только взглянуть в его переменчивые глаза. Страх, нет, даже ужас, боль и еще что-то... Мольба? Может быть. Она поняла, все поняла, ему не нужно было ни о чем говорить. Он был на грани срыва, он готов был сломаться, ему было больно. Она должна помочь. Успокоить это боль любой ценой. Чтобы он стал прежним Малышом, милым, улыбчивым, самоуверенным. Чтобы не видеть боли в его глазах.
Она обняла его и спросила, в чем дело. Все равно рано или поздно она узнала бы обо всем этом. О том, как глупо он влип и как смертельно напуган теперь. Вике не потребовалось много времени, чтобы все понять. Угроза, которая при других условиях казалась призрачной, теперь была вполне серьезной. Настолько, что Вике нехорошо стало от четкой, стойкой тревоги. Она знала, чем обычно заканчиваются такие вещи. Но она обещала помочь. И собиралась эту помощь оказать.
Она, как могла, успокоила Малыша и предложила остаться у нее. В эту ночь, одну из ясных ночей полнолуния. Виктория снова зажжет свои свечи, и магия будет царить в ее доме, как когда-то давно. Или это было не так уж давно? Да, недавно. Прости каждый день без Жана - вечность для нее. Жестокая и беспросветная вечность. А вечность - как ее измеришь?
Она уже так давно не зажигала свечей. Витых, черных, в серебристом подсвечнике, инкрустированном черными камнями. Черные свечи и черный камень в подсвечнике. А еще у нее есть все атрибуты колдовства - кинжал, пентакль, жезл и кубок. Сейчас они не пригодятся, как и хрустальный кристалл. Они - для другой магии. Все, что нужно Вике - это огонь, ибо Малыш - сын огня. И да поможет ему Марс, потому что именно Марс покровительствует таким вот огненным мальчикам. Они переменчивы, как огонь, и хрупки, как бывает хрупко чистое железо. Тоже один из атрибутов Малыша.
И камень у нее тоже был. Если бы дело касалось Жана - она взяла бы зеленовато-желтый сердолик, что излечивает от сердечных ран и дарит душевное спокойствие. Но она твердо пообещала себе не ставить человеку защиту, если он сам того не попросит. А Жан гордый. Жан никогда не попросит у нее помощи, даже если будет нуждаться в ней. Потому что он такой же, как она - не терпящий жалости. И ни за что не позволит ей получить власть над собой.
Помощь нужна была Малышу. Он был настолько испуган, что готов на все. Слишком высоко взлетел, и слишком больно было бы падать. А прожил-то он всего ничего, и жить ему ужасно хотелось. До безумия хотелось жить. Вика не могла оставить Малыша без защиты. Он был больше, чем просто друг. Он был ей почти братом. Не по праву крови, но по праву разума - несомненно. И камень Вика взяла не желто-зеленый. Нет, такой камень не пристал Малышу. Ему ближе будет черная яшма. Чересчур резко Малыш перешел на черный цвет в одежде и религии. Черный цвет - словно траур по его молодой жизни.
Охранное заклинание - несколько четких, рифмованных строк. Певучих, готовых для произнесения аллитерацией. Виктория часто сочиняла вспомогательные заклинания. Произносишь их быстрее и быстрее, потом еще, еще, и воля, отточенная многими опытами, бьет туда, куда требуется. Энергия вливается в черный камень, и огненный дух поспешно ныряет внутрь - хранить человека, как приказала хозяйка.
Это была быстрая, не изматывающая магия. Это была магия энергии, магия воли. Этому нельзя научиться долгими часами упражнений. Это или умеешь, или нет. Вика умела. Она прошептала несколько слов, персональную благодарность луне, освещающей все это действо. Тихо - не разобрать. Серебряная цепочка с черным камнем легла на грудь Малыша. Вика застегнула ее и сказала тихо:
- Это защитит тебя. Должно защитить.
Такая защита всегда действует. По разному, но всегда - одинаково эффективно. Конечно, есть маги, способные пробить эту защиту, но эти маги вряд ли станут охотиться на нежного юношу с эльфийской улыбкой. Малыш поверил ей. Страх отступил. Разве она не побеждала всегда? Почему в этот раз она должна проиграть? Это было бы противоестественно. А, значит, все будет в порядке.

продолжение следует

Утренняя разминка – написание довольно короткой записки моему слишком занятому заму (эй, балбес, завидуй нам, мы играем), договорились с магистром хранителей встретиться. Как обычно – днем, на обеде, в «Кофетерре». Встретились, написали новый договор о сотрудничестве, сочиняли вместе, в хорошем таком темпе, перечитали еще раз, подписали, разбежались. Со светлыми договор подписывает Эдвард… надеюсь, у него тоже все получится, и с игровой бюрократией, хотя бы на сегодня, у нас будет покончено. Договор с Валентином Ди у нас устный… и именно сегодня мы должны встретиться с ним, чтобы поработать совместно.
Ну вот, основная проблема у нас в том, что все слишком любят катать вату, и не любят делать что-то конкретное (разговоры, кругом одни разговоры). Светлых наш договор чем-то не устроил, кажется, они кроме прав решили добавить еще и обязанностей. Мой зам позвонил мне, чтобы согласовать этот вопрос, мы решили, в конечном итоге, оставить его открытым как минимум до завтра – просто уже не было времени на болтовню, мой заместитель мне нужен был здесь, рядом со мной и Валентином Ди.
Как только мы собрались втроем, тут же отправились на наше место силы и занялись рисованием мелками герметических символов посреди сквера. Было довольно забавное ощущение – еще не поздно, чуть позже семи, и люди там, разумеется, кроме нас тоже были. Но все прошло прекрасно, мы нарисовали то, что требовалось, произнесли правильные слова, и отправились на набережную, чтобы провести там вторую часть ритуала. После его реализации Валентин Ди уже знал, где находятся нужные нам артефактные вещицы, а я знал, что человек из клана хранителей, с которым я общался – действительно магистр, но не великий магистр.
Обидно? Слегка обидно. Это была ложь, но я же знал, что доверять персонажу Алисы нужно с большой оглядкой. С другой стороны – договор с хранителями подписан, и какая разница, кто его подписал? Нарушать его я, лично, не собираюсь, вне зависимости от того, дали мы непреложный обет или нет. Сейчас мы должны получить наши артефакты, и мы отправляемся в погоню... К счастью, день был хороший, иначе шараханье по лесу за университетом не доставило бы мне никакого удовольствия. К тому же у меня была подходящая для хождения по пересеченной местности обувь, а это уже немало.
Еще пока мы бегали по лесу – видели странный погодный артефакт – стрелку, нарисованную тучами (оно было реально похоже на громадный указатель), и указывающую в сторону места хранителей. Мы, кончено же, не упустили момента похихикать по этому поводу. Небо в тот день определенно было за нас, ведь мы все делаем правильно. Еще один плюс игры с мастером – всегда находишься в центре каких-нибудь событий. А иногда даже сам их и организуешь.
Итогом полуторачасовой беготни по лесам и полям стало только одно, – я выдал свою истинную сущность, когда потребовал у хранителей вещь, принадлежащую мне, или моему ордену, что было, в принципе, одним и тем же. К сожалению, свой артефакт я так и не получил, он исчез загадочным образом (много позже выяснилось, а поэтому сейчас я могу это сказать – Алиса просто подошла к своим с другого выхода, – а он был, этот другой выход, в том и слабость диспозиции, и забрала у своих артефакты). Ну... быть посему. Еще одним плюсом стало мое знакомство с истинным великим магистром хранителей, с ним мы остались в весьма хороших отношениях.
И после всего этого Алиса пыталась обвинить меня в нарушении договора. Я был весьма этим удивлен и удручен, право. Даже если мы с несколькими друзьями во время приятной прогулки встретили нескольких членов ордена хранителей (правда, в их резиденции, ну, да это мелочь, не заслуживающая упоминания) и вступили с ним в конфронтацию (причем на нашей стороне оказался сам великий магистр этого ордена), это не значит, что я собирался кого-то убивать. И если я в сердцах кого-то придушил, – так этот маг не принадлежал к Хранителям, так что... Но об этом Алиса узнала только на следующий день, так что простим ей ее заблуждения.
Грин, что печально, обрела голос (про игрока Аню Грин в какой-нибудь другой раз, это тема ни для одного разговора, да и не готов я к такому повороту беседы), до того дня она по условиям игры была немой, лучше от этого никому не стало… Мы все немного устали и замерзли, часть девушек к тому же намаялась на каблуках, поэтому разговаривали мы друг с другом как-то совершенно нелюбезно, вдрызг не перессорились, конечно, но остались основательно недовольны произошедшим. Ну да… Сложно судить об истине, если не знаешь всех путей отступления.
Собственно, вот и все, что я могу сказать об этом дне. Он закончился, а следом шло еще несколько дней игры, но накал спал… Не получив желанную цацку, я решил умерить свои старания. Тем более, что я явил всем свое истинное лицо – великого магистра, что ж… примерим на себя новую маску и посмотрим, что дадут мне остальные дни игры.

* * *
Позволь мне тебя коснуться или убей.
“Ария”

Снова, в который раз, разложены карты. В этом нет смысла. В этом нет никакого смысла. Совершенно. Пока она не преодолеет себя, помогать ей никто не будет. Она сама, сама должна разобраться в себе. А это разве легко? Нет, ей никогда не было легко ладить с собой. Особенно теперь, когда ощущаешь свою полную беспомощность, когда карты, которые обычно дают верные ответы на любой вопрос, говорят полную ерунду, а сердце в разладе с разумом.
Да, да, конечно, может быть он - предатель. Может быть, он исчез специально, чтобы причинить ей боль. Но это - ее глупые мысли. Так не бывает. Нет, нет. Сейчас все будет против нее, с этим придется смириться, это, во-первых. А, во-вторых, нужно действовать. Да, Жан хорошо защищен, до него не добраться. Впрочем, в каждой, даже совершенной защите можно найти слабые стороны. И если бы Вике удалось найти лазейку... Если бы! Все бы закончилось.
“У него есть слабое место?” - у кого - не уточнять. У Жана или у ее жестокого экзаменатора - все равно. Не хочется даже думать об этом. Совершенно не хочется. Но Жан - он же хороший, он же особенный, он лучший - и что? Да ничего, каждый человек может быть предателем в независимости от того, как его оценивают. Предательство не зависит от оценки окружающих. Это - в душе.
Дьявол, кажется. Милостиво улыбнулся ей, а Маг добродушно кивнул - они были последней парой в пасьянсе. Этот пасьянс сошелся. Это было “да” ста процентов вероятности. Это было одобрение будущих действий. Это было замечательно, только вот Вика все равно не знала, как действовать. Мало разложить верный пасьянс. После этого нужно еще выполнить волю звезд. Если хочешь этого, разумеется.
Виктории на волю звезд было глубоко наплевать. Более того, ей наплевать было и на волю хранителей, и на волю Демона. У нее есть своя воля, решительная, отточенная на магии до остроты стилета. И эта воля была против любого нажима. Вот если бы не Жан - на все было бы наплевать. А сейчас изволь проходить полигон и не дергаться. А она собиралась дернуться. И дернуться серьезно.
С другой стороны, Вика сейчас находилась в круге одиночества. Она никому не была нужна. Обычно кому-то была нужна ее сила, ее помощь, ее мастерство. А сейчас она не нужна никому. Никому! И так будет довольно долго. Потому что полигон - это полное отстранение всех людей, которые могут хоть чем-то помочь ей. Она не должна получить помощь ни из чьих рук. Она должна сама все сделать. Сама! А если она вдруг понадобится кому-то - все это принесет ей еще одну, большую, дополнительную боль.

продолжение следует

* * *
Но беги, пока хватает сил - беги.
“Ария”

Он очень хотел бы убежать, исчезнуть. Испариться. Он вовсе не был таким хладнокровным, как казался. Он мог казаться всем, чем угодно, но себя он обманывать не собирался. Он не мог появиться у нее. Он ни в коем случае не мог приехать к ней. Не мог и все тут. Какие-то злобные силы держали его подальше от Вики. И, слава Богу! Лучше не встречаться с этой маленькой дрянью. Не нужно с ней встречаться.
Жан чувствовал, что даже если бы он хотел, очень хотел быть рядом, то вряд ли смог бы. Никак, ну никак не получалось. Слишком много на него свалилось. Как будто все отмененные и не очень важные дела окружили его тройным непроницаемым кольцом и вот, нужно что-то делать, но он не понимает, что сначала. Совсем не понимает. Ему хотелось бы разобраться в причинах, но никто не собирался ему помогать. Никто не может ему помочь.
Вернее, может. Но для этого нужно попытаться сделать шаг в мир, которого он интуитивно сторонился. Там все не так, как нужно, туда могут войти такие, как его маленькая дрянь - сильные, уверенные в себе, идущие прямой дорогой, на каждом перекрестке задерживаясь только, чтобы успеть прочитать указатели. А указателя там обычно всего два: “Рай” и “Ад”. И Жан просто уверен, что такие, как Виктория, выбирают вовсе не “Рай”.
Ему не по душе эта дорога. Ему не по душе эта жизнь в двух мирах. Он недавно вернулся домой и ему хочется просто жить. Он живет среди своих друзей, и его почти совсем не огорчают прекратившиеся встречи с Викторией. А еще он спокоен, слишком спокоен. Так не должно быть. Но будто кто-то, странный и неведомый, шепнул ему, что все это нормально, что так и должно быть. С этим ничего не поделаешь, придется смириться.
Жан не подумал о том, что Виктории может быть одиноко без него. Он не подумал о том, что она может переживать, не подумал о том, что ожидание - самое страшное для человека, привыкшего к действию. Он совсем не думал о ней. Он смирился с обстоятельствами, не желая спорить с силами, о которых ничего не знал, и знать ничего не желал, похоже.
Жан был всего лишь пешкой в этой игре. Упрямой и одновременно покладистой пешкой. Для неба и ада это было смешно. А для людей все эти происшествия смешными не были. Люди страдали, переживали, умирали и снова воскресали тысячу раз, просчитывая любые, казалось бы, варианты своих поступков, не догадываясь, что высшие найдут тысяча первый вариант этого поступка.
Но Жан не собирался просчитывать поступки. Он не готов еще был бросить вызов. А, впрочем, его-то никто не принуждал к этому. Он не был, почти не был повинен в том, что будущая победительница полюбила именно его. И потом, это был ее полигон. Это был не его, а ее полигон.

продолжение следует

* * *
У королевы нет сил,
Трудно пойти вновь на риск.
“Ария”

Вика плакала. Она ненавидела себя за это, ругала последними словами, тихо бесилась, а потом снова плакала. Отключили телефон. Конечно, все произошло одно к одному - чтобы Жан не сумел до нее добраться. А вернее - чтобы ей самой нужно было добираться до Жана. Она должна пережить эту любовь, пересилить ее и стать прежней. Сильной и несгибаемой. На это нужно время. И это время ей милостиво предоставили.
Они не учли одного - Жан не был увлечением. Он не был игрушкой. Он был единственным мужчиной, из-за которого Вика еще была способна страдать. И она страдала. Страдала отчаянно и чересчур серьезно. Чересчур для нее. И еще, конечно же, здесь был страх. Страх за Жана. Потому что эти высшие, что выдрессировали ее так, как нужно им, пойдут на все. Если нужно будет убийство - они убьют.
Впервые Виктория начала жалеть о знакомстве с Жаном. Она подумала, что готова разобрать на части свой мозг, свое сердце и свою душу, чтобы выкинуть оттуда любое воспоминание о Жане. Любое. Чтобы не помнить его. Не знать его. Хорошо, пусть она будет фурией, пусть она будет кем угодно, если они хотят этого. Но если что-то случится с Жаном - это будет уже превыше норм и правил. Всех. Хотя и нормы и правила устанавливают они. Что им стоит сменить их?
Одно Вика знала точно: пока не окончится полигон - о Жане она может забыть. Это было уже не смешно. Для нее каждый день без Жана был, словно вечность в аду. Вика поверила в ад. Именно тогда поверила. Потому что иначе это было нельзя назвать никак. Никогда раньше она не испытывала такого чувства беспомощности. Раньше с обстоятельствами еще можно было спорить, а теперь - нет. Теперь они зажали ее волю в тиски. Один шаг в сторону - и удар боли. Непременное наказание. И так - всегда.
Она знала: что-то делать нужно. Она знала, что теперь Жан не придет, как бы он к ней ни относился, что бы ни обещал, чего бы ни планировал. Они просто не позволят ему. Она умная, но бороться со своими повелителями она не сможет. Она умная, но не настолько, чтобы обойти волю богов. А боги - они как дети, в этот раз - не на ее стороне. Их воля непреложна. И поэтому ей приходится плакать. Плакать и ждать неизвестно чего.
Самое худшее - ожидание. Но от Виктории требовалось не ожидание, а действие. Какое - вопрос, и вопрос серьезный. Если бы могла, она покончила бы все это одним ударом. Грудью на нож - вперед! Больше не будет мучений и страха. И сомнения, постоянного злого сомнения. Сомнения во всем. Он говорил ей такие слова, правильные, нежные, верные. Только такие слова и могли на нее подействовать. А теперь его нет.
Вика металась по своей комнате, как разъяренная тигрица. Она и была хищницей. Тигрицей. Но сейчас ее силы хватало только на то, чтобы рычать. Рычать и ненавидеть. Кого? Буквально всех. Себя, за то, что так глупо и безнадежно полюбила этого кретина Жана. Жана, потому что из-за него начат этот полигон. Силу, которая этот полигон устроила. Жизнь, потому что эта жизнь - сложная штука. Слишком сложная, чтобы можно было жить. И еще. Она не знала, что ей делать. Самое главное - она не знала, что ей делать.
Конечно, потом она успокоится, и все обдумает, отбросив волнение. Чтобы закончить этот полигон, ей нужно будет всего лишь увидеть Жана. Только увидеть Жана, но это будет не легко. Может быть - невозможно. Но если не пробовать - ничего не получится. Был еще второй вариант - забыть Жана. Выбросить его из души и из сердца. Но это будет сложнее. Это, может, совсем не получится. Потому что забыть Жана невозможно. Можно убить себя, убить его, убить - да, но забыть - нет.

продолжение следует

Незримый библиотекарь заполняет формуляр. В нем написано: Сказка о памяти.

Неуклонный путь от колыбели до могилы, и самые любимые, самые дорогие люди уходят, превращаясь в серебристые призраки -воспоминания. Что еще остается старику, кроме как сидя у окна и с тоской глядя на изменившийся мир, писать неверной уже рукой листы мемуаров, чтобы потом, почувствовав приближение смерти, сжечь их в камине - один за другим.

Пройти тест

Тест: Запах твоей души…
Запах тайны
Книжной пыли, кофе, древесины,
свежей типографской краски, кожаных обложек,
горящих свечей, дорогих сигар,
еловых ветвей, старинных фотографий и неразгаданных тайн.
­ [показать]­

Пройти тест

* * *
Вера в чистую любовь.
О. Авдеев

Этот голубь вовсе не хотел умирать, но ему открутили голову с ужасной жестокостью, чтобы окропить кровью алтарь. Высокий шестиугольный алтарь из черного обсидиана. Алтарь, очень удобный для служения черных месс. И именно сегодня алтарь был впервые окроплен кровью. Впервые, но не в последний раз. Вовсе не в последний раз.
Он выглядел, как всегда. Фигура Аполлона, немного агрессии в карих глазах и на тонких губах - жестокая ухмылка. Он весь был словно из какого-то фантастического сна. Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное, но жестокое. Жестокость была у него в крови. Жестокостью кипела его кровь. Он вдыхал воздух, а выдыхал жестокость.
Он был бы красив в любой одежде, а сейчас он был в минимуме одежды. Он был изящен и тонок. Он пел, его голос разносился под сводами серого здания. Серые стены не выпустят звук наружу, не пустят внутрь никого, кто принадлежит к иной религии. А эта религия - она принимает не всех. Она принимает только сильных, умных и жестоких. Она принимает тех, кто с полной отдачей может служить своему богу.
Этого бога каждый видит по-своему. Для кого-то он блистательный. Сияющий, нежный. Кого-то он охраняет. Кому-то дарит радость. А для кого-то он - черный. Он - средоточие самых худших человеческих черт. Он жестокий и берет дань жестокостью. Он любит, чтобы ему платили кровью. И те, кто боится, что бог возненавидит их, как ненавидит и весь остальной мир, дают ему то, что он просит. В данном случае - они дают ему кровь.
Люди, что слушали его, верного слугу жестокости, были подобраны один к одному - сильные и уверенные не только в своей силе, но и в своей безнаказанности. Во-первых, кто сумеет доказать, что они делают что-то недозволенное, во-вторых, если кто-то и сможет это доказать, кто выживет после ночного шабаша, когда все обладающие силой собираются и объединяют ее против одного объекта? Чтобы выжить в таких условиях, нужно иметь очень сильного хранителя, который мог бы отвести направленную и скорректированную атаку. А по ночам хранители обычно спят.
Сегодня они собрались просто потому, что на небе встала полная луна, и серое здание манило, а новый алтарь требует крови. Жрец читал молитвы на латыни, а люди вторили ему, и все сильнее, сильнее бился в них ритм Хаоса, ритм, который и хотел пробудить в них жрец. Ритм, который, раз поймав, больше не отпускает. Ритм, который проведет через жизнь и смерть черными тропами зла.
Все они были серьезны. Чересчур серьезны. В этом зле не было смеха, не было радости. И потому зло, с одной стороны, казалось неуязвимым, а, с другой стороны, сила зла - одновременно и его слабость. Смех - вот то, что может убить самое серьезное. Пока зло не научится смеяться - оно по-прежнему остается уязвимым. А уязвимое зло - что может быть смешнее само по себе?
Потом они будут развлекаться, каждый найдет удовольствие в своем, и жрец останется доволен черной мессой, а исполнители - жрецом. Но сколько бы не происходило этих месс, исполнители не станут ближе к своему черному богу. Вверх поднимается только жрец. А этот жрец и так обратил на себя внимание своего темного бога. Уже давно. Черные мессы - это власть. Обычная земная власть для необычного земного человека.

продолжение следует

* * *
Не впускай зверя в дверь,
Обещаньям не верь.
Он не столько покой,
Сколько власть над тобой.
О. Авдеев

Это был сон. Но этот самый сон был очень реальным. Она всегда летела по ночам. Эти полеты начинались обычно - она поднималась с постели, обнаженная, смотрела в окно и распахивала его створки. Так было в любую погоду. Это было обязательным условием игры - реальность. Эти игры отличались жестокостью и непредсказуемостью. Как и те, кто их придумал, должно быть.
Она взвилась вверх, и пространства стали закручиваться в спираль. Звезды проносились мимо с тихим шелестом, как будто они несутся мимо, а не она мчится среди бесконечного звездного пространства. Спираль продолжает раскручиваться, и Вика несется по проложенному пути. Если бы она хотела, она могла бы коснуться руками вороха звезд. Она неслась с огромной скоростью и хохотала. Хохотала отчаянно и истерично.
Было очень приятно нестись среди звезд, чувствовать, как материя и время подчиняются ей. Когда-то, в первый раз, она испугалась этой звездной круговерти. А теперь привыкла. Теперь ей нравится нестись в этом хороводе звезд. Она беззвучно гикнула и помчалась вперед, закрутив свое тело в спираль. Он неслась сквозь звезды, неслась, пока одна из звезд не замерла у ее руки. Эта звезда каждый раз была одна и та же. Она служила ориентиром.
Вика оглянулась на прилипчивую звездочку и нырнула в пучину. Она не сразу научилась этому фокусу, прежде проходила весь путь со своим покровителем. Покровитель ли он? И что это значит - покровитель? В первый раз ее обнимала не радость, а ужас. Ужас ни с чем не сравнимый. Ее сила тогда только начинала расти. Но тогда она была не одна. Ей помогли пройти ее первый путь.
Она знала, что будет потом. Огромная, зелено-желтая планета, на которой собирались такие же, как она. Не было понятно, кто выбрал для сбора именно это место. Но эта планета никогда не менялась. Не менялась и гора, на которой собирались ненормальные люди. Такие, как Виктория-Победительница. Они не чувствовали холода, хоть гора была высока и туманна. Впрочем, если они не чувствовали холод космической ночи, то что им холод туманной горы?
Там Вика увидит других людей. Но там будут не только люди. Будут и те, кому обычно заказано появляться во плоти. Не то не могут, не то не хотят. И изящный демон, конечно же, будет там. Тот, который привел ее когда-то. Тот, который отыскал ее в огромном городе и помог ей решить огромную задачу - что же, в конце концов, делать со своей силой. Игра с силой - игра опасная и непредсказуемая. Играющих в одиночку чаще всего ничего хорошего не ждет.
Он был идеален, прекрасен, изящен. У него не было ни одной отрицательной черты. Человек, у которого нет никаких недостатков? Это фантастика, если речь идет о человеке. А он не был человеком. Таких людей просто не бывает. Он был прекрасен во всем, от чистой смуглой кожи до идеальной фигуры и пронзительного демонского взгляда.
У Вики к этому демону было странное отношение. Как к красивой картине или статуэтке. На них приятно смотреть, их хотелось бы иметь в своей коллекции, но только любоваться издали. Его можно обожать. К нему можно прикоснуться с благоговением, с нежностью, но любить его невозможно. Не потому ли, что он чересчур идеален для обычной земной любви? Для грешной земной любви...
Потом Вика будет вспоминать свой сон и тихо улыбаться. Она вспомнит, хотя и весьма смутно, звездный полет, и танец на туманной горе. Была какая-то странная музыка, которая заставляла всех вокруг неровно дергаться и выгибаться. Это был интересный танец. Разве что немного резкий. Но хаос играл на струнах нервов, хаос в крови и венах.
Она впустила в свое сердце хаос. Это было тем более необходимо, что холод зла делает ее нечувствительной к холоду другого рода. К тому холоду, который досаждал ей так долго. К тому холоду, который не достанет ее сейчас. В Хаосе есть свои преимущества. Он помогает понять себя, он помогает верить и ждать. А боль - полигон. И то Вика не уверена, все ли проходят через него, или это только ее жестокая судьба?

продолжение следует

* * *
Уходи и не возвращайся ко мне
“Ария”

Жан взглянул на часы и обреченно вздохнул. Если он поедет к Вике в это время, после приезда скандал ему обеспечен. А если не приедет - скандал обеспечен тоже. Что сказать, Вика очень сильно изменилась за два года. Чересчур сильной и чересчур опасной она стала. Впрочем, не сильнее его. Но что опаснее - наверняка. То и дело в ее жестах, словах появлялось что-то пугающее. Но Жан не позволял себе бояться. Слишком хорошо для нее это будет.
Собственно, Жан отлично понимал, что Вика - дрянь. Очаровательная дрянь, с которой так приятно иметь дело. Не потому, что она была распущена или глупа. Просто у нее был характер стервы. Жан понял, что она стала дрянью, как только увидел ее. По ее письмам этого было не понять. А теперь все стало на свои места. Только очаровательная дрянь могла носить свои черные наряды так, чтобы они казались самыми веселыми и приятными. Она могла любой траурный наряд превратить в блеск и очарование. Таков был ее талант, один из талантов дряни.
Но, тем не менее, несмотря ни на что, именно эта дрянь поддерживала его два года. Забывать об этом было бы глупо. Конечно, теперь он дома, он вернул себе расположение многочисленных приятелей и она, вроде бы, не очень нужна ему. Но вот это - только с первого взгляда. Со второго оказывается, что мужчина чаще способен желать не любимую женщину. Любовь и желание - вещи совершенно различные. А хотеть маленькую темноглазую дрянь - гораздо хуже, чем любить ее.
Она впервые показала свою силу решительно и твердо. Он говорил, говорил, тоном извиняющимся, виноватым, он давно просчитал возможные последствия, и, увидев Вику впервые после двухлетней разлуки, уверился - да, она способна на все. Он ждал истерики, слез, криков. Думал, что она может просто попросить его уйти. Это действительно было бы проще. Потому что то, что произошло, просто не было. Она прижалась к нему, словно боялась, что он уйдет, и ждала неизбежного продолжения - ждала поцелуя.
И она получила его. Не робкий, нерешительный поцелуй мальчика, а уверенный, долгий поцелуй мужчины. В конце концов, не все ли равно ей, каковы его чувства, когда сейчас ей нужно только его тело? Он думал о том, что это не этично. Но все его мысли разбивало одно воспоминание о ней. Эта маленькая дрянь знала, чего просить. В этом ни один мужчина не мог бы ей отказать.
И вот, обстоятельства вынуждают его на время прекратить контакты с Викой. Все складывалось прекрасно, пока не появились обстоятельства. Эти обстоятельства вынырнули из небытия и закружились вокруг него, исполняя дикарскую пляску, и вырваться из их круга было выше его сил. Он очень, очень хотел увидеть Вику, но обстоятельства оказывались сильнее. Снова обстоятельства оказывались сильнее.
Впрочем, сегодняшнее обстоятельство было приятным. Потому что к Жану пришел старый приятель. Приятель, с которым они были знакомы давным-давно. И вот, они настолько увлеклись разговором, что Жан опоздал к Виктории. Он понимал, что девушка будет обижена. Но, по крайней мере, он заедет к ней позже. Или позвонит. Да, пожалуй, стоит сначала позвонить. Потому что Вика может выдать концерт. Она использует свою силу с той стороны, с которой ей удобно. И терпеть это иногда трудно.
Кстати сказать, Жан не чувствовал особой вины перед Викой за опоздание. Иногда полезно отдохнуть даже от такой талантливой дряни, как она. Денек - другой. Наконец, может быть, он сумеет разобраться в своих чувствах к ней. Очень тяжело жить, когда не до конца понимаешь свои порывы. А с этой дрянной девчонкой нельзя даже предположить, что с тобой будет уже через несколько минут.
Итак, Жан пропустил встречу. И Вика из-за его безалаберности передумала немало неприятных мыслей. Да, да, он не знает, не может знать, как он нужен ей. Она и была ласковой, нежной, а в сердце - боль и желание чего-то большего, чем просто плотские наслаждения. То, что она любила его - не главное. Главное - что он оказался самым близким человеком для нее. А это уже - серьезно.

продолжение следует

Фотографии Lestat_de_Leonkur : Игры

Мой дорогой кузен в облике Локи. Дьявольски хорош.

Я смогу стать пеплом,
Лишь познав твой рай
“Ария”

Она сразу поняла, что произошло. Поняла, и на мгновение ей все стало безразлично. Колода карт таро выпала у нее из рук и веером рассыпалась по полу. Верхняя карта - Дьявол, более всего притягивала ее взгляд. Казалось, что козлоногий насмешник сегодня улыбается еще более жестко и едко, чем обычно. Все так и должно было получиться в этот день. Солнечный день, полный черной, беспросветной тоски. Ибо для нее начался очередной полигон.
Она не знала точно, сколько продлится это очередное издевательство над ее психикой. Если бы ее спросили (впрочем, спросить некому, нет такого человека, с которым она могла бы поделиться всем) она вряд ли смогла ответить, что точно подразумевает под этим словом - “полигон”. Несколько дней, недель, месяцев? Почему именно тогда Дьявол на карте начинает улыбаться особенно едко? А ее демоны-покровители отказываются помогать. Все решения должна принимать только она сама.
И она принимала. Принимала решения ответственные и не очень. Чуяла и наблюдение, и силу стоящих за спиной наблюдателей. И знала, что не разочарует наблюдателей неправильным решением. Всякое ее решение было правильным. Все, кроме бездействия. Поэтому ее сила и подвергалась испытаниям так часто - чтобы не дать ей забыть, чтобы заставить ее полюбить вкус победы. Чтобы она побеждала всегда. Не даром же ее имя - Виктория. Победительница!
Но сейчас у нее вовсе не было настроения сражаться с неприятностями и снова одерживать призрачные победы, заметные только тем, кто испытывает ее силу раз за разом. Она хотела жить, как все люди. Плакать, когда все плохо, смеяться, когда все хорошо, быть нежной к тому, кто ей дорог и ненавидеть врагов. И перестать, наконец, вести битвы за власть, потому что условием полигона была победа над судьбой.
Она плюнула бы на все. Во-первых, было лето и, следовательно, золотое времечко студенческого блаженного ничегониделанья. Во-вторых, и самых главных, происходили кое-какие изменения в ее личной жизни и это было тем более кстати, что два года Вика уверенно и жестоко держала всех, без исключения, мужчин на расстоянии. Она казалась желанной, уверенной и раскованной. Но это - как мираж. Она была насмешливой и злой. Очаровать ее было нелегко.
Итак, при любых других условиях она послала бы этот полигон к Дьяволу (или куда-нибудь еще), по-прежнему гуляла бы, ходила бы на пляж, плавала в холодной сибирской реке, сама бы выбирала себе компании. Это было так просто. Но теперь ей поневоле придется играть в эту дурацкую игру. О, они все сделали как нужно. Они ввели в игру единственное условие, которое могло побудить ее начать игру, приготовленную специально для нее. Они умыкнули ее мужчину.
Потом, когда Вика, поборов сомнения и поняв, что все, дело обстоит так, полигон начат и никакие ее капризы не смогут его отменить, решилась играть, она поняла и другое: когда он начался. Определить это было не так уж сложно. Нужно было задуматься о времени начавшихся перемен. И потом все становилось понятным. Понятным, ясным, кристально-чистым. Потому что Вика была не просто Победительницей, она была еще и умной девушкой.
Она знала, знала, когда начался этот кошмар. Когда ей стало больно, когда чаще стали появляться тароты в ее руках. Когда она даже всплакнула пару раз от бессилия и тревоги. Тревога за будущее может посещать даже Победительницу. И вспомнила, как он сказал, что не любит ее. Вернее, любит, конечно, но как сестру, и еще говорил что-то, а она прижалась головой к его плечу, и ей было хорошо рядом с ним. И ей было почти наплевать на то, что он, оказывается, не любит ее. Как будто она его любит! Чтобы два года верно ждать - одной любви недостаточно. Нужно еще уважение и, конечно же, страстное желание. И не все ли равно ей, любит он ее или нет, если он заводит ее одним прикосновением? Она просто нашла мужчину сильнее себя. И он ей нужен, потому что он - единственный сильный мужчина, до которого она в состоянии добраться сейчас. Только и всего.
Теперь Вике предстояло хорошенько обдумать два очень важных и болезненных для нее вопроса: по какому принципу построен теперешний полигон и чего ждут от нее ее наставники. Первый вопрос, скорее всего, выяснится со временем, а на второй она может так и не найти ответа. Просто ей придется действовать, вместо того, чтобы предаваться сладостному безделью. И еще - нужно сохранить трезвый взгляд на вещи. Что бы ни произошло, нужно помнить: Жан в этом не виноват. Идет полигон.
И еще, никаких скоропалительных решений, никаких истерик. Вчерашней истерики ей вполне хватило, чтобы все понять. Нет и еще раз нет. Так дело не пойдет. Конечно, обидно оказаться в положении выброшенной куклы, но когда полигон - ничего сделать невозможно. Дорогу Жана к ней перекрыли. Наверняка - решительно и искусно. Ее доступ к Жану, наверное, открыт. Но она еще немного подождет. Чуть-чуть, чтобы потом сделать молниеносный прыжок.

продолжение следует

Итак Кофе с добавлением молока и сахара

У тебя сложный характер. Ты легко психически возбудим, отличаешься частыми перепадами настроения и "двойной бухгалтерией" в принятии суждений.

Пройти тест