Как известно, стихи, в отличие от прозы, лучше всего не отправлять в никуда, а посвящать совершенно конкретному, реальному, в идеале – живому лицу. Ну, в крайнем случае – абстрактному. Поэтому время от времени, когда речь идет о стихах, у меня появляются творческие музы. В исключительных случаях они об этой своей важной функции даже узнают.
Не плохо, не так ли – вдохновлять кого-то на творчество одним только фактом своего существования. Хотя однозначного ответа на этот вопрос: «плохо ли, хорошо ли» дать не возможно, ведь всякое творчество бывает, мне в некоторых его образчиках, как прототипу, например, сильно не хотелось бы фигурировать. Но как неплохой поэт я ценен, и мои музы не слишком-то возражают против посвящаемых им стихотворений.
И да, для того, чтобы стать моей музой, вовсе не обязательно много и плотно со мной общаться, иногда достаточно взгляда в глаза, или взгляда вслед, короткого, на вдох-выдох, просверка, и вот, я готов творить… прекрасное ощущение, когда есть возможность реализовать свои эмоции в рифмованных строках.

Отличное место и время для того, чтобы просто почесать свое «чувство собственной важности» (далее сокращенно - ЧСВ). Не могу сказать, что состязался я совсем уж с новичками. Впервые в жизни писал сонет. С посвящением, лирично – в общем, все как положено. Строй оказался хорош, но некоторые слова я при второй редакции поменяю, конечно.
Второй тур – участники дают двенадцать рифм, и каждому нужно написать буриме на эти рифмы. На тему «Течение времени». Получилось у меня неплохо, но нельзя сказать, что совсем уж шедевр. Но буриме – и жанр такой, где ты следуешь заданным рамкам. Полет фантазии сильно ограничивает.
Выиграл я первый тур поэтического турнира как король запада, можно было создавать собственное творчество по западному образцу, или по восточному, конечно же, я – за запад. Второй тур поэтического турнира я тоже выиграл, и стал я, таким образом, абсолютным победителем поэтического турнира. Осталось приятное послевкусие триумфа и брошенный сестрой вызов: а слабо написать венок сонетов? С такой музой, вполне возможно, что не слабо, только уж точно не сразу. Но это еще только возможное, хоть и ожидаемое будущее, а позади остался сладкий триумф.

Не думай о таксистах свысока,
Придет пора, и ты поймешь, наверное:
Летят они быстрее мотылька
Мгновенные, мгновенные, мгновенные.

Им нужно только адрес указать,
И тут же мчатся, не теряя времени,
Машину долго не придется ждать,
Она придет буквально за мгновение.

Вам не понять таксистов никогда,
Они такие необыкновенные:
Порой ползут, как долгие года,
То исчезают где-то за мгновение.

Бабы сердцем думают. Едят себя поедом. И зря. (с) Г. Л. Олди

Это на всякий случай рассказываю. Обычно когда я называю существо своим фаворитом, это вовсе не значит, что у нас интимная связь и все отсюда вытекающее. Фаворит - это значит, что мне вышесказанное существо привлекло мое внимание и мой интерес. Всего лишь.

Новая встреча. Не знаю, что я от нее ожидал, может быть, и вовсе ничего. Улыбка, взгляд, легкое пожатие плечами. Почему ты думаешь, что ничего не изменилось, крылатый мой? По-прежнему мой, хоть и превращаешься потихоньку в мастера иных путей. Красиво звучит, не спорю, но и понятно так же, что ты сможешь осуществить это свое навязчивое видение собственной личности в игре, а вот наяву? Пока не знаю.
Это всего лишь короткий, без каких-либо амбициозных планов, разговор. Лицо к лицу, глаза в глаза, как раньше, много-много раз раньше. Но заноза в моем сердце уже торчит, и я просто не могу себе позволить ее игнорировать. Сейчас существует слишком много факторов, которые стоят между нами. Слишком много всего.
На прощание – короткое объятие и короткий, легким касанием, поцелуй в щеку – приятное дополнение ритуала прощания, поцелуй, которого ты, я полагаю, каждый раз ждешь, как символ подтверждения моего постоянства, и каждый раз мне приходится не обманывать твоих ожиданий. Не могу сказать, что я делаю это с неудовольствием, скорее – с легкой улыбкой, похожей на нечетко выраженную интонацию, как любое событие, когда действие уже совершено, а финал его все еще не известен.

Ты снишься мне с дивной периодичностью несколько ночей подряд. В этих снах нет ничего от прежней нежности и хорошего нашего отношения – только отблеск моих мыслей и сиюминутных желаний, очарованности ситуацией и ожидания счастливого ее разрешения, наконец. Однозначного смысла коллажи, не несущие (или почти не несущие) эмоциональной окраски. Похоже, мои сны в этом случае оказались мудрее меня.
Конечно, пройдет время, и память перестанет меня донимать, но боюсь, что пройдет все это не раньше, чем надежда окончательно меня оставит. До этого времени приходится ждать, и ждать будет нужно, наверное, достаточно долго. Сколько времени будут сны? Сколько времени будет память? Сколько времени останется со мной послевкусие безумия? Ответа нет.
Когда-то я буду воспринимать твое звучащее имя совершенно спокойно, и буду пожимать плечами, вспоминая о своих теперешних мыслях и настроениях. Еще не сейчас. Сейчас я вижу сны и думаю о тебе. Что-то наверняка вытекает из чего-то, но получается просто некий замкнутый круг, и кажется, что безумию этому никогда не будет конца.

…бойцы всегда сражались расчетливо и спокойно. Конечно, рассудок опаздывал там, где спасали лишь наитие тела и навыки, закрепленные поколениями. Но и лишних чувств бойцы не проявляли. Чувства - помеха в поединке. Соринка в глазу. Ярость туманит взор, страх сковывает движения, ненависть толкает к ошибкам, любовь глупа, привязанность ослабляет… Это общеизвестно. Понятно. Это знает всякий. (с) Г. Л. Олди

Слетел к нам на балкон птенчик. Воробышек, желторотик. Летает еще вообще никак, только-только порхает. А над ним два взрослых воробья, летают, волнуются, щебечут. Кошка это дело приметила, и давай гонять птенца по всему балкону. Ну и, понятное дело, оглушительное чириканье, воробьи негодуют. Пришлось кошку с балкона выставить (не голодная, чать, домашняя кыса, накормленная), а воробьиного птенца я поймал и отправил планировать за балкон. Он героически достиг земли, и тут же, стоя на балконе, вижу дивную картину: бежит внизу чужая кошка, того самого птенца тащит. Так что кому суждено быть сожранным кошкой, того все равно сожрут.
Было это все как раз перед нашим отъездом на игру. И вот, идем мы с Клео по дороге на Боровое, а над нами порхают какие-то птички воробьеподобные, только побольше и более яркой окраски (не знаю, кто это был). А под ногами на дороге их птенчик мечется. Пришлось шугануть его хотя бы с дороги в траву, хотя что-то сомневаюсь я, что после этого маневра он жил долго и счастливо. Да и, честно сказать, судьба того птенца не особенно мне интересна. Проходной эпизод, не более.

Посмотрел фильм. Ну как – сам по себе фильм не так уж и плох, правда, с уклоном в сибирскую славянскую тематику, такое себе славянское фентези. Но от «Ритуала» Дяченко, того самого произведения, по которому, собственно, и был снят фильм, осталось не слишком много. Главное, изменилась общая и ключевая идея произведения, изменилась мораль, что ли. Может быть, книга даже не была глубже, просто иначе.
Принимать себя, каким бы ты ни был, принять и подчинить животные инстинкты, чтобы человеческое главенствовало – это идея фильма. Ну и, конечно, любовь, которая (настоящая!) преодолевает все преграды. И счастливый конец. В книге, правда, тоже конец счастливый, но иначе.
Но в книге делается еще акцент как на инакость главных действующих лиц, так и на тот факт, что все переживания, трагедии, беды людей происходят из-за того, что у чудовищ (не совсем чтобы монстров, но уж точно не людей) есть необходимость исполнить древний ритуал – атавизм, которого они, тем не менее, твердо придерживаются, но который, к конечном итоге, на самом деле никому не нужен.

Как быстро все меняется. Стоит только отвернутся, а существо, которое на общих тусовках воротило нос от неплохого, в принципе, алкоголя, потому что это не вкусно, оказывается в своей компании хлещет водку стаканами. Да нет, я не имею ничего против экспериментов, в том числе и с алкоголем, там ведь пока не попробуешь - не узнаешь.

Рефреном дня снова: "Я читаю твои мысли". Что? Бессмысленность и ненужность этих встреч? Вымученное спокойствие и неловкости на каждом шагу? Чтобы это понимать, мысли читать не нужно. Нужно немножко здравого смысла и еще немножко благодарности. Но это, как я понимаю, желание за пределами исполнимого? Мне плевать, я могу себе позволить выбирать круг общения, исходя из своих приоритетов.

Спасибо Кысу, наконец-то стало понятно, почему иногда, внезапно, некоторые существа начинают видеться по-другому и чувствоваться не то, чтобы как добыча, но полностью открытыми для меня. Со временем мы стали сильнее - и я, и он, и теперь нам достаточно любого, который может стать дверью, поможет нам встретиться. Условия открывания двери при этом не изменились, может быть потому, что ключом к каждой такой двери по-прежнему остаюсь я.

Читаю Рубена Галего "Черным по белому". Страшная книга, написанная про инвалидов. Инвалидом же. Страшная, но правдивая. А этот ваш "Дом в котором" - фигня.

Не все. Есть очень много людей, которым удобнее, чтобы за него все решали.

- Я хочу быть не ведомым, а водителем! (с) Г. Л. Олди

Распрощался с "Офсетом", все, документы и деньги получены. Слегка жаль, много лет как-никак. Но - видимо, пора дальше. Посидели по этому поводу с ребятами в "Киндзе". Уютненько так и славненько посидели. Все хорошо, за исключением того, что в жизни моего генерального директора номер раз, по-видимому, было мало боли и страданий, ну, да мы это исправим. Хотя это само собой исправляется обычно, мне даже не нужно активно что-то делать для этого. Я не исключаю, что доведется еще туда вернуться, правда, уже с другим генеральным директором. О новой работе раньше сентября даже думать не буду, вот.

…он обладал уникальным даром: из обломков, намеков, случайностей и совпадений легко складывал цельную, непротиворечивую систему, что делало его великим мастером любой игры. (с) Г. Л. Олди