Читать далее...

Сарториус сделал движение рукой – по универсальной теории мира выходило, что он совершил электромагнитное колебание, которое взволнует даже самую дальнюю звезду. Он улыбнулся над таким жалобным и бедным представлением о великом свете. Нет, мир лучше и таинственней: ни движение руки, ни работа человеческого сердца не беспокоят звезд, иначе все давно бы расшаталось от содрогания этих пустяков.
(Платонов. Счастливая Москва)
_______________
Закончила. Всё. Надо бы что повеселее.

Еще в детстве Девочка со спичками поставила жирный крест на Андерсене в целом. Настолько жирный, что табу было снято всего лишь несколько лет назад.
Но до сих пор истории, в которых несправедливость судьбы очевидна, проста и в этой своей простоте и беспримесности совершенна и как все совершенное красива пусть и безжизненной стеклянной красотой, я про себя называю историями про девочку со спичками. "Звенит высокая тоска".
А если уж под новый год ..

Она просила денег у дверей церкви. Катала перед собой коляску с дитем и что-то причитала плаксивым прерывающим голосом. Из всего можно было разобрать только про "остались вдвоем" и "свет". Служба еще не кончилась, люди выходили редко.
Слушаете ли вы когда-нибудь попрошаек? Я почти никогда. Стыжусь этого и все же не расспрашиваю, не слушаю. Так в детстве отворачивалась от дворовых собак, чтоб не дай Бог не увязались и чтоб не пришлось смотреть в их ждущие глаза, когда придется захлопнуть дверь перед носом.
Мне кажется честным расспрашивать о человеческом горе тогда, когда ты готов помочь. Не полтинник дать, его то дать можно и без расспросов, а так чтоб отдать всё, без чего можешь обойтись. Я знаю, что это неправильно, что иногда важно просто выговориться, что сочувствие важно, то есть и "беззатратная помощь" вполне себе помощь. Я знаю, но совесть лучше спит, когда не вижу, не слышу, не знаю.
По ряду причин сегодня все пошло по-другому, мы заговорили.
Сгорел дом. Дача. Жили они там круглый год. Родители и старший пятилетний сын Коленька погибли. Остались вдвоем с малышкой, в феврале ей будет два, а сгоревшему папе было бы 62, почти день в день разница в 60 лет. В Москву не переезжали потому что девочка не садиковская, два дня ходит, неделю на больничном, а там в Подмосковье родители помогали, сама работала продавщицей в продуктовом. Дети здоровенькие. Коля с улицы прибегал, раздевали, аж до трусиков мокрый, на печку сажали - и ничего. То что девочку из пожара вытащили - чудо. А как ее отговаривали рожать! "Как ты одна с двумя". И теперь доченьку отнимают - как она с ними бьется! - потому что доходов никаких и свет отрезали. Свет. Она же из-за этого пришла. Хоть бы газ был, а так соседка добрая пускает кашу сварить.
За весь разговор она ни разу не остановилась, изнутри ее толкала лихорадочная истерия остаточной жизни: метр вперед, два назад, впереди коляска с румянным, безмятежно спящим ангелом. Как они выдержат, как они выживут? А выдержат и выживут, что за детство у этого ангела?
Света ее зовут, а девочку Настенька.

На самом деле еще как страшно.

пока я тут весь день сплю, засыпая предновогодний стресс, в разрывах туч показалось голубое небо -белые горы, синие моря. 

Пора.

И уже не о счастье речь,
Да и поздно себя менять,
Если хочется так прилечь,
Чтоб уже никогда не встать.
Но когда я лежал один,
Не лежалось и не спалось -
Чем не повод, чтоб всё началось?

Это же мой старый сон. Практически дословный, если так можно сказать про сон. Старый-престарый из тех, что когда-то помог выбраться. Не просто выбраться, а выбраться и улыбнуться: все не так уж плохо.
Как вовремя сегодня. Спасибо, Господи, за всё.

..Стоячие волны - вдыхаю, и постепенно вижу,
Что некуда тут умирать

Только эти две строчки, все остальное чужое. Про снег и слезы - всё чужое, даже не вслушивалась.

Но от неуважения к себе страдание его было нетрудным.
Платонов. Счастливая Москва

При всем моем душевном расположении к Платонову, зря я взялась читать его перед новым годом. Безысходно.
Может именно благодаря созвучности и этим смутным дням конца декабря я так легко вхожу в состояние первичного жизненного бульона: неоформленного, инертного, тяжело ворочающегося, неделимого на голову и сердце, вообще неделимого.
Думаю обо всем сразу: о своем, как об абстрактном и об всеобщем, как о своем, и вычленить из этого клубка что-нибудь цельное и законченное не представляется возможным.
И, наверное, впервые за многие годы не загибаю пальцы, подсчитывая по-детски наивные желания: кого бы я хотела увидеть в эту ночь.
Я хочу, чтобы не было никакого праздника. Странное и иррациональное, но кажется, я боюсь этого нового года.

Только что. С подачи Юрия Борисовича! Хотите со мной, о себе.
Не получится, так я про себя скажу! Вспомню. Даже я бы сказала припомню всем несправедливо высказавшимся!

Понятно, что наше представление о себе и представление других о нас далеко не всегда совпадают.
Но, во-первых, иногда все-таки да,
а во-вторых, мы же привыкаем, что, как правило, разные люди хвалят и ругают нас за одно и то же. Так привыкаем, что и верить начинаем: со стороны виднее, сказали красавица, значит, красавица!
Но иногда - сбой. Вот такой, что пребываешь даже не в обиде, а в смятении, настолько чуждо тебе приписанное и настолько не понятно, что с этим делать - надо ли переубеждать, или просто пожать плечами, или посмеяться, или .. Кажется, выход один: бежать за справкой, что ты не верблюд.
Зачем это вспоминать?
А просто так! Смешно.

Однажды мне сказали, что я "депрессивна и вижу мир в черно-белых тонах"
В другой раз, что я безответственна, легкомыслена, и еще из этой серии - "не мать, а ехидна"
Кстати, сюда же "ты считаешь своих детей плохими"
В третий раз, что для меня самое главное мой социальный статус
В четвертый, что считаю себя пупом земли и считаю свое мнение единственно верным (кстати, дурацкая формулировка, как будто кто-то считает свое мнение неверным)
В пятый, что не прощаю нелюбви к себе
Хо-хо! Юрий Борисович, да ваше "придирчивая" реально на грани комплимента!

В самый короткий день захотелось заглянуть в глаза дню самому длинному.
Владимир Владимирович, вам слово!
Необычайное приключение
...Бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче
(Пушкино, Акулова гора, дача Румянцева, 27 верст по Ярославской жел. дор.)

Сколько же во мне от противного! Это же ужас.
Но никто же этого не знает.
Вот, чуть было не проговорилась.

И я, и я, и я.
Лезу в фотографии, а надежде понять-вспомнить, куда девался этот год, пролетел, промелькнул. Спала я что ли?
Но там целая жизнь, целый ворох - только удивляюсь, неужели со мной, неужели я?
И вдруг - бац! Фигня какая-то. Понятно, что будний день - среда какая-нибудь. И диспозиция привычная - высунувшись по пояс из окна - крыши, крыши, крыши ... Ни погоды, ни природы.
Но елки-палки - это оно, это я, это то, что останется со мной..
Настоящая память там - где тебя нет, все вокруг есть, а тебя нет - потому что ты тоже там в небе, в крышах, в проводах, в вечернем свете - растворилась.
[393x700]

Днем Сарториус был почти всегда счастлив и удовлетворен текущей работой, но по ночам, когда он лежал навзничь на папках старых дел, внутри его рождалась тоска, она вырастала из-под его нагрудных костей как дерево поднималось к потолочному своду Старо-Гостиного Двора и шевелилось там черными листьями. Так как Сарториус почти не умел мечтать, он мог лишь мучиться и наблюдать - что это такое.
____________
Вот оно что. Я тоже не умею мечтать, а только ждать, наблюдать, терпеть.