Про самоедское угощение.
"Пойманный оленёнок был убит, шкура снята, бок разрезан, выброшена требушина, и пир начался. Тут же кругом тёплой туши уселись дядя с племянниками и двое ребят, кроме грудных, и принялись за дело. Все от мала до велика, были вооружены чрезвычайно острыми ножами, привешанными к поясу. Прежде всего дяде была поднесена голова, как вещь самая лакомая (губы и мозг), которую он положил около себя, чтобы покончить после вместо десерта, и потом все взялись за мясо. Отрезав полоску мяса, пирующий обмакивал один конец в кровь, которая как в чашке скопилась внутри туши, хватал этот конец зубами и быстрым движением ножа снизу вверх отрезывал захваченный кусок подле самых собственных губ и носа. Всё это проделывали и маленькие дети, бывшие, видимо, очень довольны, потому что безпрестанно с выпачканными кровью лицом и руками, но с куском тёплого мяса в одной руке и ножом в другой, прибегали в чум и хвастались матерям, которые в пиршестве не участвовали. Через полчаса от неблюя (оленёнок до года. - От меня), всего около пуда весом (со шкурой и костями), не осталось ничего, кроме кожи, требушины, разбитых костей и копыт. Молоденькие рога тоже были съедены, и всё пиршество обошлось без хлеба и соли".
Цитируется по: И. М. Воропай_От реки Оби до Северного океана. Репринтное издание. Ханты-Мансийск, Полиграфист, 2008.
"Вместе со взрослыми едят и дети, при чём и такие, которые ещё не в состоянии откусить мяса зубами: возьмёт иной кусок, мажет, мажет им себе грязное лицо и нос, откуда текут постоянно целые ручьи, и, не совладавши с добычей, бросает её опять в чашку. Этим нисколько не смущаются обедающие, и этот кусок будет съеден так же, как и прочие. На закуску мужчины принимаются доставать мозг из костей. Для этого кость кладётся на каблук сапога, а добытым с пояса ножом разбивается вдоль, потом мозг вытряхивается на нож, положенный то же на каблук, при чём и на него вываливается часть мозгу, который собирается ножом и препровождается в рот, точно также без хлеба и соли и при том застывший. Самый лакомый кусок считается мозг из задних ног оленя, от копыт до колена; его добывают и съедают сырым, как только снимут шкуру. Самоеды обыкновенно тут же съедают и почки".
Цитируется по: И. М. Воропай_От реки Оби до Северного океана. Репринтное издание. Ханты-Мансийск, Полиграфист, 2008.
Update: Я, возможно, что-то не так поняла, и обед может оказаться не самоедским, а зырянским.
Поехали мы в Кельцы искать галантусы.
Два слова о галантусах: их нет. Ну хотя если быть точной, то мы их не нашли. Но что-то мне подсказывает...
На последних страницах повествования Озерецковского обнаруживается интересное "рассужение": "о действии масла над волнением воды".
Я бы рада полностью это всё процитировать, но длинные тексты нынче не в моде, поэтому перескажу своими словами.
Озерецковский решил проверить, действительно ли пролитое на волны масло их усмиряет. Ссылается он на Аристотеля, Плиния и Плутарха ("в их времена водолазы брали оное (масло. - F. F.) в рот, чтоб выбрызгивать в море"); кавалера Прингля ("будучи в Шотландии, слышал, что китовые промышленники узнают издалека, где находятся станицы сельдей, потому что вода в тех местах бывает тиха и гладка по причине масленых или жирных частиц, которые из оных рыбок выходят испарением") и пр.
Сам Николай Яковлевич проделал опыт с маслом "пред устьем реки Волхова на Ладожском озере". Для справки, лил он льняное. Описание опыта всё же приведу почти целиком:
"С носу судна выливал я против волн масло, которого имел с собой сорок один фунт и которое с недолгой перемешкою вылито было на воду в четыре раза. Маслом сим покрылось довольно великое пространство воды, так что судно моё, которое длиною было с лишком в три сажени, на оном пространстве установиться могло. Всё место, маслом покрытое, сделалось гладко и чисто как зеркало, а хотя находившие издали волны под маслом и отдавались, но они были невысоки и поверхности не пестрили. .... Из сего опыта заключил я, что употребление масла в опасных морских случаях действительно может быть полезно".
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
P. S.: Всё, на Кузова без масла - ни ногой! :)
"Между сею рекою (Вытегра. - F. F.) и Тудозером в небольшом отдалении от онежского берега лежит обширное Лужандозеро, в котором окольные жители бьют острогами больших щук и одному из рыбаков случилось наехать на такую щуку, которая чрезвычайной была величины и на спине у себя имела как бы некоторую корону, что заставило испугавшегося рыбака, бросив в неё острогу, тотчас от неё удалиться. Поутру нашлось, что вместо короны сидел на щуке большой орёл, вонзивший кохти свои в щуку, которая, будучи чрезмерно велика, его потопила".
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
Пришла пора дебрей и далей. Пошла сегодня смотреть, как там разливается Ока.
Это Дунайчик (более известный под именем речки-Вонючки), ограждение пытается оградить неограждуемое.
"Кряжи таковых камней составляют оные пороги, с которых вода во многих реках с превеликою падает силою; несмотря на сие, из гоняльщиков леса такие сыскиваются смельчаки, что, стоя на одном бревне и не имея в руках кроме багра, спускаются по воде с оных порогов в находящиеся под ними пропасти и по большей части на бревне удерживаются".
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
"Деревенские женщины и девки ранее всех ото сна пробужались и, вставши, немедленно бросались к воде, чтоб умываться. Действие сие продолжается у них немало времени, потому что оне, во-первых, полощутся водою, потом моются мылом, которое смыв, натираются белилами и, натёршись, стоят или сидят на судах без всякого действия, давая время белилам хорошенько вобраться в кожу. После сего бережно смывают их с лица; и как многие из них зеркал не имеют, то смотрятся в воду и помощию сего зеркала уравнивают на себе подложную белизну, которую наконец прикрашивают румянами; надевают на себя кумашные сарафаны и повязываются алыми платками или лентами и тогда уже с судов своих сходят".
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
На дворе конец 18 века, как тонко люди чувствуют!.. Я уж не говорю про слог.
"Многими примечено, что народ сей о будущем весьма мало печётся и беспечность свою оказывает во всех своих делах; так что, ежели во время удачного промысла захочется чухонцу есть, то несмотря ни на что бросает работу и уходит домой, чтоб удовольствовать только своё хотение. От сего, может быть, они и бедны? Но их бедными назвать не можно, как только в сравнении с другими народами, ибо они бедности своей не чувствуют, иначе старались бы её отвращать напряжёнными трудами. Но не беднее ли они тогда будут, когда восчувствуют нужду и больше надобностей, нежели сколько их теперь имеют?"
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
"...напротив того, вообще в людях примечается, что всяк желает дёшево купить, а дорого продать, и мне кажется, что богатые люди обыкновения сего ещё больше держатся, нежели бедные. Причины сему в различном роде их жизни искать должно. Богатые люди слишком много наделали себе надобностей, потому больше и стяжания иметь стараются, а переменить род жизни никто не хочет".
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
"Дрова сии рубит он в баронессином лесу своими работниками, кои бывают обыкновенно наёмные или из морьинских обывателей, или из чухонцев* в окольности живущих. Сии последние берут за работу гораздо дешевле, нежели русские, и чрез то лишают наживы от рубки лесу морьинских жителей".
*чухонец - согласно "Толковому словарю живого великорусского языка" В. Даля, "петербургское прозвание пригородных финнов".
Цитируется по: Н. Я. Озерецковский_Путешествие по озёрам Ладожскому и Онежскому. Петрозаводск, Карелия, 1989.
Всё то же издание Пополь-Вух, см. пост ниже.
"И он оставил, как символ своего существа, "Писом-Какаль", как он был назван".
Я даже не знаю, что меня трогает больше: перевод или оригинал (pizom-gagal).
Это, кстати, как объясняет сноска, может обозначать "мумифицированные трупы прародителей, завёрнутые в ткани".
Всё то же издание Пополь-Вух, см. пост ниже.
Боги говорят:
"Приходите и приносите нам немного вашей крови, имейте к нам жалость".
А ещё мне почему-то кажется, что переводчик блуждает всё в тех же пресловутых кельтских потёмках:
"Вы можете иметь шкуры оленей и оберегать нас от тех, чьи глаза вводят нас в заблуждение".
И ведь с богами не поспоришь, придётся соглашаться на шкуры...
Вот проснулась первая муха на моём окне. Теперь она мерзко жужжит и долбится о стекло. Весна!
По этому случаю текст*:
"Там же они призвали к себе насекомое, москита по имени Шан. Он должен был идти и собрать те сведения, которых они хотели.
- Ужаль их, одного за другим; сперва ужаль сидящего на первом месте, затем ужаль всех их, так как это будет твоим уделом: сосать кровь людей на дорогах, - так было приказано москиту.
- Прекрасно! - ответил москит".
*Цитируется по: Пополь-Вух. Родословная владык Тотоникапана. Издание подготовлено В. В. Кинжаловым. Изд-во АН СССР, Москва-Ленинград, 1959.
Пошла в Малину, чтобы поснимать суровых мужиков в военной и не очень форме.
А вышли почему-то одни зрители :)
1.
[показать]
Цитируется по:
Калевала_Элиас Лённрот, изд. 4, доработанное; перевод Эйно Киуру, Армас Мишин. Петрозаводск, 2006
1. Тут беспечный Лемминкяйнен
сам сказал слова такие:
"Бабьим снам не доверяю,
так же, как и женским клятвам".
2. На свиней не надо шикать,
поросят пинать не надо...
3. Щедрая хозяйка дома,
эта славная большуха...
