[показать]Средь царства тьмы предательства и боли,
Холодных серых туч и мерзлоты,
Больное сердце умоляло - воли!
Помилуйте, согрейте для любви!
Подайте крохи счастья и надежды,
Налейте смысла жизни в мой стакан.
Я стану самым ласковым и нежным,
Я душу воскрешу и вам отдам...
Всё замерло. Все слушали молитву,
Ничто не нарушало тишину
но чей - то голос в зале громко крикнул -
Я тоже сердце, я с тобой дышу!
Все расступились. Только блики света
Скользили нервно по её лицу.
Нет больше боли, лишь Любовь и Вера!
Два сердца шли к своей судьбы венцу!
[264x352]
[239x160]
Мудрец Тунг-Са-О был учёнейшим из людей. Он знал всё, что делается на земле, под землёй, в водах, среди звёзд. Спокойно и неторопливо он делал теперь те несколько шагов, которые отделяли его от могилы, вырытой в его саду, среди цветов. «Сегодня я ещё сам иду к ней, а скоро!.. — улыбаясь, думал он каждое утро, идя посмотреть на свою могилу. — Я знаю многое, а здесь узнаю остальное!» И он улыбался могиле, которая улыбалась ему среди цветов. И вот однажды, когда Тунг-Са-О стоял и смотрел в свою могилу, к нему подошёл дух человеческий.
— А хорошо бы пожить ещё раз! — сказал дух человеческий.
— Зачем? — воскликнул мудрец. — Только глупец, кончив тяжкий и утомительный путь и стоя перед дверью, возвращается назад и снова делает весь путь!
— А хорошо бы пожить! — ответил на это дух человеческий.
— Человек, как сурок, выскакивает из люльки, чтобы спрятаться в могилу. Я кончил это презренное существование! — воскликнул Тунг-Са-О.
А дух человеческий вздохнул и сказал:
— А хорошо бы пожить!
Долго и мудро говорил ещё Тунг-Са-О о тщете человеческой жизни, о страданьях, лишениях, болезнях, а дух человеческий вздыхал и повторял в ответ на всё:
— А хорошо бы пожить!
— Знать и вечно жаждать знанья. И чем больше знаешь, тем больше мучишься этой палящей жаждой. Жизнь — неизречённое мученье! Жизнь — это вечная жажда, и только могила сразу утолит её!
— А хорошо бы пожить! — вздохнул дух человеческий.
И Тунг-Са-О закончил свои рассужденья:
— А хорошо бы, действительно, пожить! — со вздохом сказал он.
И в ту же минуту перед ним предстал дьявол с белым-белым лицом. Он не носил нашей священной косы, и короткие волосы его были светлы и мягки, как шёлк.
Veronika Pinke, немецкая фото-художница.
Сайт
[показать]| Что бы Вы подарили мне на новый год(webpark.ru) |
[показать] |
| Я _Музыка_Души_, хочу узнать что мне подарят друзья на новый год. |
Так дни неслись, так быстро время мчалось,
что нам не удавалось наблюдать,
как листья блекли,
и не замечалось,
как успевали листья облетать,
как вновь они раскрыться успевали,
и, с дождиком сойдясь накоротке,
цвела сирень, и сливы поспевали,
и дыни золотились на лотке,
и небо постепенно прояснялось,
и как-то утром, выглянув в окно,
спохватывались вдруг,
и выяснялось,
что снег лежит на улице давно,
что искрится за ближней подворотней,
как елочные хрупкие шары,
не прошлогодний снег,
а новогодний,
в накрапах мандаринной кожуры,
и дети уже возятся с санями,
и не вчера ли выстроенный дом
весь заселен и светится огнями...
Но все это заметилось потом,
когда у нас вовсю сверкала елка,
и мы, почти совсем уже без сил,
сидели за столом, и кто-то долго
за тостом новый тост произносил
и говорил,что можно жить без боли,
и есть к тому достойные пути,
чтоб день начать- как-будто выйти в поле,
и жизнь прожить - как поле перейти.
Юлия Петрова
Еще переменится все в этой жизни - о, да!
Еще успокоимся мы, о былом забывая.
Бывают минуты предчувствий. Не знаешь когда.
На улице, дома, в гостях, на площадке трамвая.
Как будто какое - то солнце над нами встает,
Как будто над нами последнее облако тает,
И где - то за далью почти уж раскрытых ворот
Один только снег бесконечный и белый сияет.
Cтепан Бородулин " Туман памяти "
[260x315]*Рождественский венок имеет лютеранское происхождение. Это вечнозеленый венок с четырьмя свечками. Первую свечу зажигают в воскресенье за четыре недели до Рождества как символ света, который придет в мир с рождением Христа. Каждое следующее воскресенье зажигают еще одну свечу. В последнее воскресенье перед Рождеством зажигают все четыре свечи, чтобы осветить место, где находится венок (это может быть алтарь церкви или обеденный стол).
*Колокольный звон в святки пришел к нам из зимних языческих праздников.
*Когда Земля была холодна, считалось, что солнце умерло, а злой дух очень силен. Чтобы изгнать злого духа, нужно было сильно шуметь. До наших дней сохранилась рождественская традиция звенеть колокольчиками, одновременно петь и кричать. На святках в церквях всего мира раздается колокольный звон. Но не для изгнания злых духов. Таким образом люди приветствуют пришествие Христа. В Скандинавии колокольный звон означает конец работы и начало праздника, в Англии - погребальный звон на похоронах дьявола и приветствие Христа.
Зрелище пугающее и завораживающее. Соединяющее в себе красоту исполинской мощи гигантского мегаполиса с отвратительным холодком омерзения ко всему, чем живет этот муравейник. Мы с вами. Жизнь и смерть. Свет и темень. Мысль и безумие. Любовь и одиночество. В общем, противоречивый портрет цивилизации. Вглядитесь…
Мистического трепета кадру добавляет невероятно удачно вписавшаяся тень от крыла самолета с зазубринами двигателей, впившихся в тело города. От этого его облик стал еще более хищным и прямолинейным. А еще – ночное время, скрывающее от глаза зелень парков. Только желтый и черный. И – то ли путеводной, то ли смертельной звездой над ним – габаритный фонарь железной птицы.
Зима наступает тогда, когда Бог убирается дома.
Снег – это снег для нас, а для Бога, вполне возможно,
просто пыль, что накопилась за время с весны по осень.
Тогда он был очень занят и до уборки руки
не доходили. Или не оставалось сил. Но
когда в этом пыльном хаосе стало уж невозможным любое творчество,
берется Творец за веник… И внизу наступает зима…
И на нас выпадает снег… Но снег – это снег для нас,
а для Бога, вполне возможно, просто пыль, что накопилась
за время с весны по осень…
Мы прошли через все – Я и Моя Душа.
Это мы – два потерянных ангела падших,
Двое изгнанных из туманной, почти позабытой галактики,
Двое одиноких, беспомощных и безголосых –
Это Я и Моя Душа…
Мы, избитые яростным Марсом,
Потрясенные громом и молниями Урана,
Сбитые с толку Меркурием, быстрым и ловким,
Куда мы бежали,
Если вдруг оказались в запутанной сети Нептуна, -
Я и Моя душа?
И над нами Сатурн – несгибаемый, неутомимый, суровый,
Каждый час, превращающий в день,
Каждый день, растянувший на год.
Ну, а год ожидания – вечность…
Это мы – ослепленные светом,
Обожженные Солнцем, горделивым и высокомерным.
Двое изгнанных из привычного рая,
Как Адам и его Ева.
Мы, прошедшие через все потери
И увидевшие друг друга, -
Я и моя Родная Душа.
Когда мы кричали, мы обретали себя,
Но боролись, защищались, не уступали – упрямцы и гордецы,
И Юпитер смеялся над нами…
Мы шли за
Ты вернулся чужой и мёртвый в наше царство цветов и крыш. То, что нити любви потёрты, видно только, когда ты спишь. В этой комнате тёплый свет, но всё равно ведь похож на труп, улыбаешься чуть заметно самым краешком бледных губ. Почему каждый день, вставая, от стыда не отводишь глаз? Я ведь знаю, я точно знаю, кто приснился тебе сейчас.
Рассмеёшься – твоя беспечность забавляет меня до слёз. Или сложишь мне слово «вечность» из стеблей новогодних роз. Из цветов или острых льдинок и зеркал – разве в этом суть? Это мой был, мой поединок, а не твой и кого-нибудь. Я ползла на коленях в горы, забывала тебя совсем, научилась гасить раздоры и быть сильной – скажи, зачем? Я сбивалась от шага к бегу, ты за нею покорно шёл, в упоеньи играя снегом и целуя её подол.
И мне чудится – льдом сквозь пальцы утечёшь, не сдержать никак. Ах, как любит порой смеяться нежный, снежный, столикий враг! Да, всё будет потом иначе, будет лето... не тай, не тай... Но сейчас просто спи, мой мальчик. Спи, мой милый заблудший Кай...