Это цитата сообщения AAUUMM Оригинальное сообщение

....

Сегодня во сне ходила с ружьем..Господи,пусть это будет только сон)......Пусть моя борьба с невежеством происходит  в других уровнях.доступных мне...............Часто думаю - если бы война затронула мой город,моё селение,мой дом,мою семью...Эти думы не позволяют  быть равнодушной к тому что сейчас происходит........Все очень  близко..........Я мысленно и всеми фибрами души стою на своём "боевом посту" за мир и свободу.

Я никогда не стану националисткой,но я здравый патриот своей земли.Я горжусь  местными светлыми начинаниями и достижениями.И я с болью реагирую на неудачи и ошибки......Я не могу быть равнодушной,но стараюсь быть ровной.....

Я знаю что любое равнодушие сейчас ослабляет мою землю...И наоборот,любая светлая,конструктивная,мудрая  поддержка  - помогает.

Я понимаю людей как равнодушных, так и чрезмерно захваченных,агрессивных.Но я не одобряю их и не поддерживаю.Равнодушные просто не понимают что происходит,и насколько это близко, а агрессивные поняли,но не справились с информацией,и от страха стали такими агрессивными.

Это цитата сообщения Sauleje Оригинальное сообщение

Дмитрий Глуховский: Собачья жизнь

Как такое может быть?!

Моя Родина превращается стремительно, всего за считаные месяцы, из зависшей в переходном периоде какбудторыночной какбыдемократии с разрушенными, допустим, гражданскими свободами, но хотя бы с нетронутыми свободами личными — в жуткую, озлобленную, параноидальную, словно бешенством укушенную Северную Корею, у которой вечно взор красной пеленой затянут, и голод, и лихорадка, и слюна с клыков. В страну, в которой политических врагов псам скармливают заживо. Где есть ядерное оружие и баллистические ракеты, но вечно не хватает риса на прокорм не видавшего уже полвека ничего другого запуганного народца.

Да и свой Север есть у нас, у Шаламова и Солженицына описанный, и должен помниться, и должен пугать — но нас тянет туда, к нему, в него – почему?!

Почему все мои соотечественники, ну уж не менее 87 процентов их, в таком от этого восторге?

Почему, спрашиваю я себя, россияне с такой готовностью и радостью отказываются от свободы? Почему хлопают бурно, когда им запрещают собираться больше трех и когда собираются сажать за репосты критических заметок в соцсетях на пять настоящих человеческих лет? Когда вводят интернет-по-паспорту? Почему счастливы до слез, когда пришпандоривают нам бессмысленный Крым, хотя всего-то полгода Крым этот самый никому не нужен был даром? Почему с такой детской доверчивостью вдруг снова верят в самую бездарную, грубую, топорную ложь из телевизора, будто бы не их учили весь поздний СССР не верить государственному вранью? Почему готовы до смерти биться за карманные банки президентских друзей? Почему радуются тому, что в наказание врагам президент запрещает нам есть? Почему так жаждут схватки с Западом, откуда вообще ненависть к нему такая, откуда такое недоверие и такое желание мстить? За что ему мстить? И почему ради этой мести готовы поступиться и свободой говорить, что вздумается, и свободой ездить за границу, и банальной жратвой, и только-только забренчавшей в карманах мелочью?

Я говорю — с моими соседями, с моими школьными друзьями, с попутчиками в поездах и самолетах, с бабками у подъезда, я интересуюсь у них: не рехнулись ли вы? Я очень хорошо понимаю, зачем вся эта канитель с Новой Холодной Войной группе лиц, находящейся у власти: чтобы как можно дольше находиться у власти. Но почему народ, жизнь которого в грядущей Северной Корее будет голодна и несвободна, так рвется туда, почему так манит его ледяной и угрюмый мир за колючкой?

Говорю я с соседями, бабками, ментами, бизнесменами, финансистами, патриотическими писателями, пропагандистами из ящика, и понимаю: идиот я все-таки. Это мне, идиоту, казалось, что моей любимой стране станет хорошо, если государство снимет с граждан ошейник. Если вверит каждому его собственную судьбу. Если позволит людям жить, творить, обеспечивать себя и своих близких, и — строя свои жизни изо всех сил — вместе строить и новую страну, свободную, берегущую своих граждан, потому что из них состоящую — и могучую.

А людям, понимаю я, плохо было в рыночной демократии. Людям было тоскливо без смысла, который был бы в миллион раз больше бытового житейского смысла их коротких диванно-огородных существований. Людям было страшно все решать за себя самим в бушующем мире потребительского капитализма. Люди искали Вождя, и в первобытном смысле, и в индейском, и в коммунистическом — потому что им тяжко было искать дорогу самим. И было непривычно и неумело самим думать — и они мечтали, чтобы за них думал телевизор. Наконец, людям нужен был враг, потому что без врага и без Вождя жить также непросто и непонятно, как без смысла. Потому что демократия наша, пусть и вьетнамского пошива, и свобода наша, пусть и случайная, отчаянная, как у сорвавшейся с привязи дворовой собаки, и рыночная экономика наша, пусть и происходит она от гнилого Черкизовского рынка — все равно были людям огромны, жутки и пусты, как космос.

Мы побегали-побегали по тундре, а к вечеру вернулись к своему чуму и сели у входа. Нечего нам оказалось делать с этой свободой. Мы и не просили ее, кстати: просто веревка перетерлась. Но раз убежали — готовы принять хлыст и поглядеть виновато в строгие хозяйские глаза, и принять удар плетки, и упасть на спину, подставив пузо, чтобы помиловал, чтобы по-хозяйски пожалел. Потому что сами знаем: заслужили. Выдерет, а потом простит, и будет все, как прежде. Мы ведь, наворачивая дурацкие круги по тундре, скучали по хозяину, и по ласковой руке его, и по плети, меж которых лежит узкий и понятный мир наших опций. Мы хотим хозяина, и хотим вожака, и общую упряжку, и чтобы в ушах ветер, и в голове ветер чтобы, и волков рвать в клочья, и драться за мороженую рыбу, и чтобы рядом теплый бок друга, и мчаться до бесконечности в ледяной закат.

Я думал, мы люди. А оказалось — мы лайки.

Гав.

http://www.snob.ru/selected/entry/79528

[700x466]
[700x466]
[700x466]
[700x466]
[466x700]
[700x466]
[700x466]
[700x466]
[700x466]

Это цитата сообщения Логово_Монстра Оригинальное сообщение

Центральная беда украинской революции

Озирая участников и первых лиц происходящей драмы с горечью констатируешь полное отсутствие среди этой толпы исторических лиц...
Мельтешит все какая-то духовная мелюзга
Пена... Планктон...

Это цитата сообщения Логово_Монстра Оригинальное сообщение

В груди женщины бьется множество сердец

Это цитата сообщения Логово_Монстра Оригинальное сообщение

В попе не только мистическая сила, но и красота движения

Поэтому когда кто-то начинает рассказывать старую сказку о том, как правительству не повезло с народом, и как заслужил народ плохое правительство за свои грехи, надо всегда помнить об экспериментах Демона со стенкой, которые были проделаны на подопытных странах, чтобы доказать всем: не существует плохого народа, существует лишь бездарное правительство, которое не сумело установить правильные общественные порядки (либо устроило деструктив сознательно в собственных интересах: как единственный способ удержаться во власти). Порядки, при которых эволюционное преимущество в государстве получают граждане, обладающие не талантом и трудолюбием, а чем-то другим: жестокостью, подлостью, нечестностью, желанием приспосабливаться, не высовываться, и умением вовремя поцеловать задницу начальству.
Но при этом не существует такого народа, который бы не смог измениться в самые кратчайшие сроки. Пример — Грузия, где даже гаишников за несколько лет научили честно работать и не брать взяток. А ведь это были жадные грузинские гаишники, герои всех старинных анекдотов! Как это чудо было сделано? Просто мозгом людей, работающих в правительстве и желающих перемен для своего народа. Знаний и мирового опыта накоплено предостаточно — оглядывайся и учись. Если, конечно, Демон не выстроил стенку, чтоб не заглядывались.

БАША
Пользуясь тишиной и правом на передвижение, еду искать тех, о ком, всё это время болело сердце. Первые Зимовники. Там Маринка. Та самая царица полей, и хозяйка степи, о которой я как-то писала в своих степных историях. Она уже месяц не выходит на связь, не возит молоко, и ее отсутствие давно тревожит душу.
Дорога на Провалье, куда я всегда ехала с нескрываемым волнением и радостью, сейчас вызывает лишь страх и отчаяние. Сгоревшая техника и посадки, черные поля, воронки от снарядов. Чем ближе к селу, тем сильнее бьется сердце. Я понимаю, что просто боюсь. Я устала терять. Устала от войны. Её стало слишком много. Она здесь в каждом взгляде, слове, поступках, новостях, разговорах, ходит в камуфлированных одеждах, ездит на танках, выдвигает свои условия для оставшихся жить.
Я думала, вот нет взрывов, стрельбы, всё, нет войны. А она тут, держит, холодит, не отпускает. Блок-пост. Проверка документов. Показываю разрешение. Уточняют цель поездки. Ищу родню. Спрашивают, кого ищем. Называю имя, адрес. Сверяют с каким-то списком, скорее всего это список местных жителей. Дают добро. Не выдерживаю, спрашиваю, хоть живы. Махают, кивнув, мол, езжай, живы.
Едем дальше. Поля с не убранным подсолнечником, жухлым и низкорослым в этом году из-за засушливого лета, густо изрезаны траками танков. И степи. Черные, страшные. Моя земля встречает меня, как морщинистая старуха в черном платке, который уже и не траур, а так, обыденность, высохшая от горя и сгорбленная от непосильной тяжести обреченности.
Я никогда не видела степь такой. Она всегда была разной, но живой и игривой. Иногда с ярко-желтыми прогалинками ветреницы, игриво разбросанными между холмами так, если бы солнце пускало солнечные зайчики, эротично поглаживая оживающую от зимнего сна землю. Томно-стыдливой, когда степные курганы покрывались фиолетово-голубой дымкой фиалок, похожей на диковинную одежду турчанки, в которой, как звезды, вспыхивали лучики диких тюльпанов, плелись витиеватой вязью барвинки, а сиреневые и желтые ирисы, изгибались между шелковистых складок травы так, что казалось, еще не много и качнутся бедра курганов, маня в безумный восточный танец, как будто это и не степь, а ясноокая Настя в танце меняет свою судьбу беря в плен сердце Великого Сулеймана. Глубокой и бескрайней в конце лета, когда ковыль превращал степь в серебристый океан, летя по которому, я чувствовала себя Бегущей по волнам, а падая, растворялась в нежной жемчужно- розовой пене мускусного шалфея и голубых незабудках. Даже осенью, в период желто-коричневого покоя, прерываемого резными шарами перекати-поля, которые, как огромные колесницы, неслись за горизонт, степь жила, дышала, пульсировала источая всегда разный, но удивительно тонкий и родной запах.
Мертвая, расстрелянная войной моя земля , лежала передо мной с закрытыми глазами и пахла гарью и машинным маслом.
Поворот в село. Здесь всегда вдоль дороги струились ивы. Большие, пушистые они красовались своими кронами, как красавица любуется густыми, ухоженными косами. Внизу родник, где мы обычно набирали воду. Их нет. Вернее вместо них, как еще одно напоминание о войне, рваные и сгоревшие стволы, бросающие тень на потрескавшуюся глинистую землю. Родника тоже нет. Зато есть сгоревший остов бензовоза.
Отвожу глаза. Я всегда отвожу глаза, видя сгоревшую технику. Мне стыдно за то, что это на моей земле и страшно, я ведь понимаю, что техника не ездит сама. Всегда напрашивается вопрос о судьбе тех, кто держал руль, и , закусив до крови губу, до последнего жал на педаль газа, пытаясь прорваться через войну к жизни. Я боюсь ответа. Поэтому отвожу глаза.
Наконец мы заезжаем на улицу. Лают собаки. Трепещется на ветру белье. Трактор у двора с лафетом набитым скошенной кукурузой. Жизнь.
Возле двора Маринки нас громким лаем встречает огромный алабай.
- Шалфей, Шалфей, это я,-пытаюсь напомнить собаке о дружбе, но безуспешно, он пережил войну и у него больше нет друзей.
И вот на пороге она,Маришка. Обрадовалась. Слезы. Слезы. Мы стали жестокими на этой войне, когда дело касается наших врагов, но удивительно чуткими, когда речь идет о родных душою людях.
Я часто слышу, как люди говорят, что плачут, слушая о погибших, смотря кадры, как хоронят прикрытых желто-голубыми флагами Героев, оплакивают незнакомых, но отдавших жизнь этой войне.
Мы так и не может определить, что это за война. Нам говорят АТО. А идет война. Террористы могут захватить корабль, самолет и даже поезд. Или театр, или например, дом. Но область?! Страну?!
Если это война, то кого и с кем? Перевязанные черно-оранжевыми или триколорными лентами люди называют эту войну Великой Отечественной и бьются за Отечество. Чтобы как-то оправдать постоянную ложь, грабежи, получение зарплаты за убийство своих сограждан в соседней стране, разбитые города, они придумали себе сказочную страну, где они олигархи, где у них большие зарплаты, и они не работают, а просто всем управляют, такой вот рог изобилия Новороссию. Им хорошо в придуманном мире, за который они Читать далее...

Говоріть мовою країни де ви знаходитесь. Слухайте музику країни де ви знаходитесь. Купляйте продукти виробництва країни де ви знаходитесь.
Завжди знімайте взуття перед тим як входите в дім. Ніколи не обманюйте. Любіть свою сім'ю і землю найбільше за все.

Тіна: мені подобаються два привітання, це індійське"Намасте" і костаріканське "Пура віда! Перше означає - божественне в мені поєднується з божественним в тобі, а друге - чисте життя. В коста ріці взагалі люди такі от пура віда, трохи звичайно гроші приходять, гамбургери, харлей, біллабонг і кепки. Але ось Пато, хрещений батько, справжній приклад чистого життя, справжній приклад транкііііло (спокою, повільно). В нього територія біля океану за 2 мільйони баксів, америкоси бісяться, хочуть викупити, а він собі ходить туди, гребеться там в землі, пальми підгортає, листочки палить, самокруточки, і все у нього пура віда.
[700x466]

вони вміють сидіти на одному місці з виразом обличчя "повна відсутність думок", хоча насправді вони думають, але ми неможем їх розкусити покищо. Вони вміють радіти, тому, що в них є. Вони люблять, коли сімя велика. Тут ще досі народжують від трьох і до "скілько Бозя дасть". Тому хочу вам сказати, що ти міняєшся у кожній і будь якій подорожі. Мабуть, Мандрівка - це "я поїхав вчитися жити"!
андрюша энд тіна
[700x466]

А можно взять кредит в банке и не отдавать? - низя,всё отберуть и посадять...
А можно взять и грохнуть кагото -да можно,если вы сипаратор...
Амнистия хуле...

Никто из партий случайно не додумались взять Мустанга в список? Могли б сэкономить на развешивание билбордов

І ми парили на крилах метеликів,

Вибираючи те, яким буде завтра після нас
[700x700]

Духи отвечали ему: вы создаете заряд. Светлый либо темный. Любовь и ненависть это силы. А не только чувства/эмоции. Создайте заряд. Вы станете либо светлым либо темным. На пути в жизни будут враги. Страшные враги. Чем сильнее вы - тем сильнее враги, и тем сильнее ваши сторонники. Но любите всех. В том числе и врагов, потому что враг - это учитель ваш и он показывает каково зло и вы уже будете знать как бороться.

Новая форма. деликатная стирка 40 градусов. гладить до 150 градусов, иначе плавится. ну охуеть. Лизать вам в пекле раскаленные сковородки. сцуко...

никто ничего не понимает, но все со всем не согласны.

В его безумии есть система. Но это именно безумие ...

Ричард Бах

— Я чайка! — сказал Волк.
— Это иллюзия, — ответила Красная Шапочка.

Под крылом с размахом 10,17 «Сессны-152» с горизонтальным четырехцилиндровым двигателем Lycoming O-235-L2C объёмом 3.8 л. и мощностью 1 × 110 л.с. при 2550 об/мин проносились синие верхушки волшебного леса. Самолет приземлился у домика на опушке, сложенного из белого камня.

— Ты видишь домик? — спросила Красная Шапочка, хитро улыбнувшись.
— Мы сами притягиваем в свою жизнь домики и бабушек, — вздохнул Волк.



Эрих Мария Ремарк

Иди ко мне, — сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость — тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.
— Конечно, — сказала она. — Нам не на что надеяться. У меня нет будущего. Волк молчал. Он был с ней согласен.


Источник: http://www.adme.ru/svoboda-kultura/krasnaya-shapochka-v-pereskaze-438355/ © AdMe.ru

Псалом 108

Боже хвали моєї! Не мовчи. Бо відкрилися на мене уста нечестиві й уста підступні; говорять про мене слова неправди. Словами ненависти звідусіль оточують мене і повстають проти мене без причини; за любов мою вони ворогують проти мене, я ж молюся; віддають мені злом за добро, і ненавистю – за любов мою. Постав над ним нечестивого, і диявол нехай стане праворуч нього. Коли стане на суд, хай він вийде осудженим, і молитва його буде йому за гріх. Нехай дні його будуть короткими і достоїнство його перейме інший. Діти його хай будуть сиротами і дружина його – вдовою. Будуть вони блукати та просити хліба і будуть вигнані із домів їх. Хай позичкодавець його забере в нього все, і чужі розтягнуть добро його. Хай не буде йому заступника, і ніхто не приголубить сиріт його; нехай згинуть усі нащадки його, і вже в наступному поколінні ніхто не згадає й імені його. Нехай згадаються перед Господом беззаконня батьків його, і гріх матері його не буде очищений. Нехай будуть вони повсякчас перед Господом, і Він знищить і спомин про них на землі, за те, що не виявив він милости, а переслідував людину бідну, беззахисну, засмучену серцем, щоб убити її. Він полюбив прокляття, воно і прийде на нього; не побажав благословення, – і воно одійшло від нього. Нехай він одягнеться в прокляття, наче в одежу, і нехай увійде воно, як вода, в утробу його і, як олива, в кості його; і нехай буде воно йому як одіж, в яку він одягається, і як пояс, яким він завжди підперізується. Ось така відплата від Господа ворогам моїм і тим, що говорять зло на душу мою! Ти ж, Господи, Господи, захисти мене заради імені Твого, бо блага милість Твоя. Спаси мене, бо я знеможений і вбогий, і серце моє поранене в мені. Я зникаю, як та тінь, що відхиляється; стрясаюся, як та сарана, що гонять її. Коліна мої знесиліли від посту, і тіло моє сохне без поживи. І став я посміховиськом для них: ті, що дивляться на мене, похитують головами. Допоможи мені, Господи, Боже мій! Спаси мене з милости Твоєї. Нехай пізнають, що це – Твоя рука і що це Ти, Господи, вчинив. Вони проклинають, а Ти благослови. Вони нападають, але нехай будуть посоромлені; а раб Твій нехай возрадується. А ворогів моїх нехай покриє безчестя і, як одежею, нехай вони покриються соромом своїм. А я голосно буду славити Господа устами моїми і серед багатьох буду прославляти Його, бо Він стоїть праворуч бідного, щоб спасти його від тих, що шукають душу мою.