"...Своего ангела-хранителя я представляю в образе лагерного охранника -
плешивого, с мутными испитыми глазками, в толстых ватных штанах, пропахших
табаком и дезинфекцией вокзальных туалетов.
Мой ангел-хранитель охраняет меня без особого рвения. По должности,
согласно инструкции...
Признаться, не так много со мной возни у этой конвойной хари. Но при
попытке к бегству из зоны, именуемой "жизнью", мой ангел-хранитель хватает
меня за шиворот и тащит по жизненному этапу, выкручивая руки и давая пинков.
И это лучшее, что он может сделать.
Придя в себя, я обнаруживаю, как правило, что пейзаж вокруг прекрасен,
что мне еще нет двадцати, двадцати шести, тридцати и так далее.
Вот и сейчас я гляжу из своего окна на склон Масличной горы, неровно
поросший очень старым садом и похожий на свалявшийся бок овцы, и думаю о
том, что мне еще нет сорока и жизнь бесконечна..."

(с) Дина Рубина

Петр Вяземский

«Я Петербурга не люблю...»

Я Петербурга не люблю,
Но вас с трудом я покидаю,
Друзья, с которыми гуляю
И, так сказать, немножко, пью.

Я Петербурга не люблю,
Но в вас не вижу Петербурга
И Шкурина, Невы Ликурга,
Я в вас следов не признаю.

Я Петербурга не люблю,
Здесь жизнь на вахтпарад похожа,
И жизнь натянута, как кожа
На барабане...

(1828)

================================================================================================

Петр Шумахер

К памятнику Крылова

Лукавый дедушка с гранитной высоты
Глядит, как резвятся вокруг него ребята,
И думает себе: "О милые ребята,
Какие, выросши, вы будете скоты!"

(1866)

У Цепного моста

У Цепного моста

Видел я потеху:

Черт, держась за пузо,

Помирал со смеху.

"Батюшки! нет мочи! -

Говорил лукавый. -

В Третьем отделеньи

Изучают право!

Право на бесправье!..

Этак скоро, братцы,

Мне за богословье

Надо приниматься".

(1870)

================================================================================================

Людмила Павлова

В канун сумароковских чтений
Не спит беспокойный Парнас.
Там публика много почтенней
И чище, чем нынче у нас.
Вот статский советник Херасков,
К стихам нагуляв аппетит,
К собратьям отменно неласков:
Поносит, нещадно честит.
Желая устроить ко благу
Свою молодую судьбу,
Петров переводит бумагу —
Лозинский вертится в гробу!
В разреженном воздухе, мнится,
Разлили тончайшую желчь:
Горит баснописец Хемницер
Пороки глаголами жечь.
В прохладе, под лавром тенистым,
Обильно растут лопухи,
Там Львов с сердобольным Капнистом
Приятелю чинят стихи:
Не выйти ему в офицеры,
Хоть малый неглуп, с головой,
Но рифмы! А слог! А манеры!
Видать по всему — рядовой.
Куда там слону в ювелиры!
Слова неуклюже грубы:
Чрез звуки бряцающей лиры
Доносится голос трубы…
Как бабочки, пляшут мгновенья
Во мгле почивающих рощ,
И в черную пропасть забвенья
Уходит угрюмая нощь.

Shapes in the drink like Christ 
Cracks in the pale blue wall 
I'm walking slowly and quickly but always away 
I'm twisting twisting to the floor 

Flowers in your mouth and the same dry song 
The routine from laughter land 
Sixteen white legs and a row of teeth 
I watch you in secrecy 

You're dying for the hope is gone 
From here we go nowhere again 
Oh I'm trapped in my face and I'm changing too much 
I can't climb out the way I fell in, oh 

Jump with me for that old forgotten dance 
The midnight sun will burn you up 
And your life is cold, your life is hard 
Your life is too much for words 

These occasions are such a relief 
Another point, another view to send 
Hey hey hey, we start to talk and it's, and it's all so safe 
Oh I feed you in my dreams 

Footsteps on a wire, high above my head 
The stain reveals my real intention 
I'm the waiting beast, I'm the twisted nerve 
As I dance, dance back to the body in my bed 
As I dance, dance back to the body in my bed, to the body in my bed 

Look at the piggy, piggy in the mirror 
At the piggy, piggy in the mirror 
At the piggy, piggy in the mirror 
At the piggy, piggy in the mirror 

Look at the piggy in the, at the piggy, piggy in the mirror 
Oh look at the piggy in the mirror 
Oh look at the piggy in the mirror 
Oh look at the piggy in the mirror, oh oh oh

Судьба всех экспрессионистов почему-то плачевна. Мунк закончил свои дни в психическом расстройстве, Вальзер повторил его судьбу. Кафка был титаном боли. Художники группы "Мост" почти все физически или духовно сгорели в пламени Мировых войн. Селин и Гамсун были отвергнуты своим народом за коллаборационизм. Первые немецкие поэты-экспрессионисты, в числе которых был и Гейм, умерли очень рано. Что общего в их мыслях и восприятии, что Мир напрочь вышибал из-под ног метафизический табурет, что Время, ухмыляясь, натягивало скользящую петлю на шею. Особенность психики? Да, нельзя не признать, все они в какой-то мере были меланхоликами. Некоторые же неявно носили в себе червя, грызущего душу. Или это судьба проклинала уже заведомо проклятых? В чем грех этого искусства, этого болезненного крика души? Они просто показали весь ужас существования человека. Пустоту и мрак. Дешевые декорации с жеманно кривляющимися актерами. Ружье, которое в последнем акте падает со стены и проламывает голову суфлеру. Вечно заедающий занавес, благодаря которому зритель лицезреет  недавно благородных гамлетов и офелий в роли самих себя -- гнусных порочных пьяниц. И оправдания нет. Они должны были понести наказание. И тот факт, что Гейм в двадцатипятилетнем возрасте утонул, провалившись под лед, есть не случайность, но перст Абсурдницы Судьбы. И еще:

Но моей ненависти хватит на всех

Когда я вижу человека, мне хочется ударить его по морде. Так приятно бить по морде человека!
Я сижу у себя в комнате и ничего не делаю. Вот кто-то пришел ко мне в гости, он стучится в мою дверь. Я говорю: "Войдите!" Он входит и говорит: "Здравствуйте! Как хорошо, что я застал вас дома!" А я его стук по морде, а потом еще сапогом в промежность. Мой гость падает навзничь от страшной боли. А я ему каблуком по глазам! Дескать, нечего шляться, когда не звали!
А то еще так. Я предлагаю гостю выпить чашку чая. Гость соглашается, садится к столу, пьет чай и что-то рассказывает. Я делаю вид, что слушаю его с большим интересом, киваю головой, ахаю, делаю удивленные глаза и смеюсь. Гость, польщенный моим вниманием, расходится все больше и больше. Я спокойно наливаю полную чашку кипятка и плещу кипятком гостю в морду. Гость вскакивает и хватается за лицо. А я ему говорю: "Больше нет в душе моей добродетели. Убирайтесь вон!" И я выталкиваю гостя.

====================================================================================

Это вам грустно. А нам -- нет. Нам весело. Вы когда и в ресторан-то приходите -- вам и там грустно. Давите окурки, тянете вино, кривите рот якобы в усмешке, кое-как танцуете... и все время, черти дери, грустите. Мы же умеем веселиться. Мы другое поколение. (с) к/ф "Ночные забавы"

====================================================================================

Странник и его тень, 218

В машине мы видим наглядный пример сплочения толпы народа, действующей сообща, при чем каждому определено только одно какое-нибудь дело; машина дает нам образец организации партии и ведения войны. Но сливая всех в одно целое - одну машину, и делая каждого орудием для известной цели, она не учит индивидуальному самомнению. Вообще же она влияет тем, что учит нас пользе централизации.

Машина, будучи сама произведением высших умственных сил, заставляет действовать у приводящих ее в движение людей только низшую, неосмысленную силу. Правда, она развивает при этом громадное количество силы, которая бы иначе бездействовала, но она не побуждает к возвышению, к улучшению, к художественной работе. Она работает деятельно и однообразно, и это возбуждает наконец в виде реакции отчаянную душевную скуку, и, чтобы рассеять эту последнюю, человек жаждет полной разнообразия праздности.

Машина безлична, она отнимает у производимой ею работы ее гордость, ее индивидуально хорошее или ошибочное, - одним словом все, что присуще работе немашинной - следовательно, ее частицу человечности. Прежде при покупке произведений у ремесленников мы отличали их индивидуальность и окружали себя ее видимыми проявлениями: домашняя утварь и одежда служили таким образом символом взаимного уважения и личной связи, тогда как теперь мы как будто живем среди анонимного безличного рабства. Не слишком ли это дорогая плата за облегчение работы

La fille sur le pont

[216x331] [200x442] Фильм о любви, где вы не найдете эротических сцен и половой агонии, где любовь скорее как укрытие от страха, тоски и одиночества -- не действенное без любимого человека.

Режиссер Патрис Леконт снял изящную и небанальную черно-белую драму о любви и её неизмеримой силе. Когда два отчаявшихся человека встречаются на мосту -- это еще не любовь. И когда они прыгают вместе в воду --это еще не любовь, а что-то вроде всплеска отчаяния и альтруизма. Когда стареющий артист показывает притчу с сахаром и мухой -- это просто средство вдохнуть жизнь. Любовь же приходит на ровных железнодорожных путях, под вокзальными часами где-то… не суть ли важно где? И как метафоричен любовный акт: горизонтальные полосы света, дрожание ножей в дереве и сладостно извивающееся женское тело в объятиях смертоносных лезвий. Нет, конечно, всегда найдется треклятый горе-фрейдист, который проведет параллель между естеством мужчины и оружием, но поэтика, поэтика, черт возьми!! Мне еще ни разу не приходилось видеть столь поэтизированного любовного акта.

Странно, но люди редко осознают любовь, когда они действительно любят. Не влюбленность, на каждом углу кричащую о своем счастье, а именно любовь, -- глубокую, как воды Сены, связавшие главных героев. Как там у Аполлинера...  "Будем стоять здесь рука в руке, И под мостом наших рук Утомленной от вечных взглядов реке Плыть и мерцать вдалеке..."

Расставание, палящее солнце, крыши, турецкие базары и вот, снова мост и снова те же слова: «Вы хотите совершить глупость?»

"Девушка с моста"/ La fille sur le pont, Франция, 1999. Реж. Патрис Леконт.

Несколько моделей поведения во внешних условиях (иначе говоря, сложившихся обстоятельствах), где борьба априори бессмысленна. На примере персонажей романа Камю "Чума".
 

1. Доктор Бернар Риё >>  >>  борьба как "нравственный долг". Деятельный характер неприятия происходящего, лишенного, впрочем, иллюзий и ложных надежд, в основе которых лежит все та же обреченность.
2. Жан Тарр >>  >>  Им движет гуманистическое побуждение. Созерцание зла, боли, страданий толкает на борьбу  "по мере своих сил", без истерии, но с четким осознаванием того, что "весь мир уже заражен".
3. Раймон Рамбер >>  >> Борьба как следствие эгоистического побуждения , продиктованного чувством самоуважения и страхом позора.
4. Священник Панела >>  >>  Борьба как "пассивный стоицизм", природа которого заключена  в религиозном чувстве, призывающем воспринимать чуму как божью кару (соответственно мириться с ней). Безропотность. Пометки на полях: этим образом Камю полемизирует  со своей книгой  "Миф о Сизифе".

Таким образом, в романе поставлена проблема т.н. "свободного выбора" - в условиях, изменить которые человек бессилен.

У меня все.

С падением СССР в который раз уяснилась банальная истина, что история -- это проститутка, которая ложится под того, кто сильнее.

"...Белые руки зависли над клавишами и плавно опустились. Марина
вздрогнула. Это был ЕЕ ноктюрн, тринадцатый, до-минорный, огненным стержнем
пронизавший всю ее жизнь.
Мать играла его на разбитом "Ренеше" и пятилетняя Марина плакала от
незнакомого щемящего чувства, так просто и страшно врывающегося в нее.
Позднее, сидя на круглом стульчике, она разбирала эту жгучую пружину
детскими топорщащимися пальчиками. Тогда эти звуки, неровно и мучительно
вспыхивающие, повернули ее к музыке -- всю целиком.
Ноктюрн был и остался зеркалом и камертоном души. В школе она играла
его на выпускном, выжав слезы из оплывших неврастенических глаз Ивана
Серафимыча и заставив на мгновенье замереть переполненный родителями и
учениками зал.
Пройденное за три года училище изменило ноктюрн до неузнаваемости.
Марина смеялась, слушая свою школьную потрескивающую запись на магнитофоне
Ивана Серафимыча, потом смело садилась за его кабинетный рояльчик и играла.
Старичок снова плакал, захлебываясь лающим кашлем, сибирский полупудовый
кот, лежащий на его вельветовых коленях, испуганно щурился на хозяина...
Это был ее ноктюрн, ее жизнь, ее любовь.
Мурашки пробежали у нее по обтянутой свитером спине, когда две огромные
руки начали лепить перекликающимися аккордами то самое -- родное и
мучительно сладкое.
Он играл божественно. Аккорды ложились непреложно и страстно, рояль
повиновался ему полностью, -- из распахнутого черного зева плыла мелодия
муки и любви, ненадолго сменяющаяся неторопливым кружевом арпеджио.
Большие карие глаза Марины подернулись терпкой влагой, белые руки
расплылись пятнами.
Пробивающаяся сквозь аккорды мелодия замерла и, о Боже, вот оно сладкое
родное ре, снимающее старую боль и тянущее в ледяной омут новой. Валентин
сыграл его так, что очередная зыбкая волна мурашек заставила Марину
конвульсивно дернуться. Слезы покатились по щекам, закапали на голые колени.
Марина сжала рукой подбородок: рояль, Валентин, книжный шкаф -- все
плыло в слезах, колеблясь и смешиваясь.
И ноктюрн мерно плыл дальше, минор сменился спокойной ясностью мажорных
аккордов, холодным прибоем смывающих прошлые муки.
Марина встала и неслышно подошла к роялю. Побежали октавы, сыгранные с
подчеркнутым изяществом, снова вернулись осколки щемящего прошлого,
засверкали мучительным калейдоскопом и собрались, но -- в другое.
-- Очищение... -- прошептала Марина и замерла.
Тринадцатый катился к концу, слезы просыхали на щеках.
-- Очищение...
Боль таяла, уходила, отрываясь от души, прощаясь с ней.
Белым рукам оставалось мало жить на клавишах: хлынули волны арпеджио и
вот он-- финальный аккорд, прокрустово ложе для короткопалых.
Марина смотрела как поднялись чудовищные длани и легко опустились..."

Сенека. Римский философ-стоик. Сперва воспитатель будущего императора Нерона, а затем и глава правительства. Попал в опалу и через какое-то время получил от императора приказ покончить с собой. Сидя в ванной на своей богатой вилле, подаренной все тем же Нероном, в окружении родных и рабов, перерезал себе вены и принял яд.

                   ***                    

Александр Радищев. Возвращенный из ссылки Павлом I, был тем не менее в опале. Один из вельмож ясно дал ему понять, что легко организует и повторную ссылку в Сибирь. Измученный писатель не выдержал и выпил стакан кислоты, после чего еще пытался резать вены.

***

Николай Успенский. Русский писатель, двоюродный брат писателя Глеба Успенского. Последний год жизни вел нищенскую жизнь, бродил по пивным, выклянчивая еду и вино. Умер жуткой смертью: на какой-то помойке перепилил себе горло тупым перочинным ножом (просил у собутыльника денег на бритву, но тот сказал, что и ножиком зарежешься).

***

Александр Башлачев. Выбросился из окна (1988). Мотивы неизвестны, но все его творчество носило такой трагический оттенок, что подобный исход был по сути предрешен.

>> Мотивы неизвестны, но все его творчество носило такой трагический оттенок, что подобный исход был по сути предрешен.

>> Мотивы неизвестны, но все его творчество носило такой трагический оттенок, что подобный исход был по сути предрешен.

>> Мотивы неизвестны, но все его творчество носило такой трагический оттенок, что подобный исход был по сути предрешен.

Ей-бо, -- фраза, достойная быть первой в рейтинге самых пафосно-патетичных фраз. И ведь не поспоришь. А как бы она зазвучала на смерть Йена Кертиса...Тут уж я даю реверанс в сторону индивидуалистов, придумывающих подобную  патетику и поддакиваю им, говорящим, что "Вселенная закончится с каждым из нас". Тут же, поскольку настроение у меня довольно злое, провожу параллели между смертью индивидуальности и удобрениями для Вселенной. Она, конечно, когда-нибудь закончится, но не с каждым из нас. Что, несомненно, огорчает, но видится мне совершенно справедливым.

[показать]

(Фото: Monolithic)

Это не колония на Марсе, как можно было бы подумать: в этом занимательном комплексе зданий располагается радиостанция RMF FM. Вся конструкция находится территориально около автострады между Краковом и Катовицами. Свое вещание эта радиостанция начала 15 января 1990 года.
Радиостанция напоминает стоянку инопланетян: большое количество металлических куполов усеяно иллюминаторами, а все купола объединяются зелеными трубочками-коридорами. До сих пор это радио является самым популярным в Польше. Этот инопланетный комплекс вещает в Кракове, а также в соседних городах, ближайших зарубежных зонах.
Руководство этой радиостанции не пожелало селиться в типичном и скучном здании, и для проектирования нового пригласило архитектора из Франции. Результат налицо: это здание популярно даже больше, чем сама эфирная радиостанция. Кстати, интерьер здания не менее необычен, чем его экстерьер. Внутри здание напоминает кадры из фильма «Звездные войны». Да и сами работники радиостанции – люди незаурядные: видимо, обстановка обязывает.
Если очень повезет, можно попасть внутрь здания. Но экскурсии бывают крайне редко, и лишь только самым активным радиослушателям «улыбается удача». Поговаривают, что в ближайшее время, в определенный день, радиостанция будет открывать двери для всех желающих «побывать на Марсе».

Источник: community.livejournal.com/ruwhitejaguar/
 

Групповой проект «Культ 3D», состоявшийся в одной из Лос-Анжелесских галерей «Галерея1988», где модные художники иллюстрировали собственными картинами знаменитые киноленты.

[показать]
К. Гардуно, «Толпа». Акрил и чернила, бумага и доска. (Фильм «Криминальное чтиво»)

Внимание многих художников задержалось на персонажах культовой ленты «Леон-киллер».

[показать]
Дж. Бойес, «Профессионал». 4-цветная печать на архивной бумаге.

Смотреть это видео

"Впервые впечатляющая фигура доктора Лектера возникла в эпизодах романа «Красный дракон» (Red Dragon). (Книгу можно считать пресиквелом к трем последовавшим: «Молчание ягнят» (The silence of the Lambs), «Ганнибал» (Hannibal) и «Молодые годы Ганнибала» (Hannibal Rising).)
В «Красном драконе» все мотивации и настроения уже были выявлены, разработаны, разыграны и расписаны. В дальнейшем они только развивались, обосновывались и углублялись.
Жертвы маньяка – только семьи из среднего класса. Жители богатых пригородов. Обладатели большого количества дорогих вещей. Снегокат, фотокамера, кинокамера, трехколесный велосипед, гоночный велосипед, спортивное ружье для стрельбы по летящей мишени, мотоцикл, кинопроектор... Умный следователь включает в досье обилие дорогих вещей в домах жертв как особую примету преступления.
Маньяк преследует тех, кто копит и наживает. Убивает носителей добродетели среднего класса.
Тут стоит немного задержаться.
Постиндустриальное общество – это общество потребления. В нем свобода урезана до свободы потребления. Свобода потребления в свою очередь ограничена свободой санкционированного потребления. Практически это диктатура общества потребления. Таким образом, мы имеем дело с ярко выраженной несвободой в условиях диктатуры буржуазной демократии, представленной обществом потребления.
Тоталитарный характер этой диктатуры определяется безысходностью, а соответственно, проецируемым чувством безысходности всех субъектов демократии.
Маньяки Харриса в первую очередь – художники. Совершаемые им убийства есть преображающие символические акты раскрепощения людей и вещей. Умертвив свои жертвы, Красный дракон рассаживал трупы у стены и представлял перед ними грациозный балет – танец живой свободы перед лицом уничтоженного рабства. Включенная кинокамера и получившийся документальный фильм материально фиксировали и утверждали эту новую свободу взамен уничтоженной несвободы.
Кино о смерти вместо жизни – это то же самое, что протестный роман про маньяков вместо революции. Иллюзия, дикая, но благородная.
Доктор Лектер, сменивший Дракона, оказался не только изощренней и интеллектуальней... Человек эпохи Возрождения. Музицирует, прекрасно рисует, знает точные науки, любит иностранные языки. Гурман. При первой же возможности он поспешно перебрался из США в Италию.
Писатель Томас Харрис живет там уже много-много лет. Это, конечно, смешно – с большими деньгами вроде бы как еще можно сбежать из их плена."

 Всегда будут люди, которые смотрят только на технику исполнения — главный их вопрос «как», в то время как других, более любознательных, интересует «почему». Лично для меня вдохновляющая идея всегда значила больше чем другая информация.

Ман Рэй

Ман Рэй (англ. Man Ray, настоящее имя — Эммануэль Радницкий; 27 августа 1890, Филадельфия — 18 ноября 1976, Париж) — французский и американский художник, фотограф и кинорежиссёр. В 1999 году был признан журналом «Арт-Ньюз» одним из 25 наиболее влиятельных художников XX века.

[450x593]