[...Дву-личности...]
02-09-2008 17:38
Двуличны ли вы? Скорее всего.
Двулична ли я? Несомненно.
Ничего личного, просто стратегия игры. А ваше удивление тоже не более, чем хорошо продуманный ход. Остающиеся в лодке должны как-то объяснить себе исчезновение бывшего члена команды.
Единственное, что неудоменно вздымает бровь и вызывает легкую полуулыбку - такое скорое возвращение вас на круги своя.
Увы, не в моей привычке желать на прощание что-то хорошее.
Я пожелаю удачи... И не всегда приятных приключений.
Выводы делаются из всего. И вам на руку они уж точно не будут...
Так что прежде, чем сделать шаг - думайте.
Но иногда бывает слишком поздно...))
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Двулична ли я? Несомненно.
Ничего личного, просто стратегия игры. А ваше удивление тоже не более, чем хорошо продуманный ход. Остающиеся в лодке должны как-то объяснить себе исчезновение бывшего члена команды.
Единственное, что неудоменно вздымает бровь и вызывает легкую полуулыбку - такое скорое возвращение вас на круги своя.
Увы, не в моей привычке желать на прощание что-то хорошее.
Я пожелаю удачи... И не всегда приятных приключений.
Выводы делаются из всего. И вам на руку они уж точно не будут...
Так что прежде, чем сделать шаг - думайте.
Но иногда бывает слишком поздно...))
[...Master's way...]
27-07-2008 19:30
Что это, особенность человеческой природы? Зачем искать зависимости от других, пусть даже и шуточной?
Я обзавелась [очередным] пажом. Пажом потому, что мне не нравится слово раб, которое этот человек в данном случае употребляет.
Спрашивается, зачем ему это? Никто не вынуждает, не подталкивает принадлежать кому бы то ни было, но вот незадача: хочется найти Господина! Хочется побыть собачкой, управляемой и направляемой. Это смешно, когда является шуткой. А когда собеседник при этом заискивающе заглядывает в глаза или, хуже того, начинает трястись над тобой, как над умирающей, это грустно. Потому что это теперь - твоя вещь. Без собственного мнения, взгляда на что-либо.
Теперь я слышу "As you wish" и обращение Госпожа.
Мне с восторгом пытаются напомнить о чем-то, нас когда-то связывавшем, а, убедившись, что я ни черта не помню, скинает и становится размазней.
Я могла бы предположить, что причиной подобного - и отнюдь не единичного - случая является то, что я собеседника подавляю.
Если бы я точно не знала границу защиты и нападения.
Остается другой вариант: людям хочется прогибаться. Они берут роль либо ведомого, либо ведущего, а так как я не умею, да и не желаю, подстаиваться, им остается незавидная роль ведомого.
Лишь однажды мне довелось общаться с человеком, который со своих позиций не отступил. Как и я. Надо сказать, что тогда отношения становятся очень нервными и сложными, но - интересными. Этакая постоянная борьба.
Меня терзает недоумение. До каких пор я буду подминать всех под себя? Когда же напротив меня сядет Соперник, а не рохлядь, и мы наконец сыграем отличную партию?
Играть с собой уже неинтересно.
[649x699]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я обзавелась [очередным] пажом. Пажом потому, что мне не нравится слово раб, которое этот человек в данном случае употребляет.
Спрашивается, зачем ему это? Никто не вынуждает, не подталкивает принадлежать кому бы то ни было, но вот незадача: хочется найти Господина! Хочется побыть собачкой, управляемой и направляемой. Это смешно, когда является шуткой. А когда собеседник при этом заискивающе заглядывает в глаза или, хуже того, начинает трястись над тобой, как над умирающей, это грустно. Потому что это теперь - твоя вещь. Без собственного мнения, взгляда на что-либо.
Теперь я слышу "As you wish" и обращение Госпожа.
Мне с восторгом пытаются напомнить о чем-то, нас когда-то связывавшем, а, убедившись, что я ни черта не помню, скинает и становится размазней.
Я могла бы предположить, что причиной подобного - и отнюдь не единичного - случая является то, что я собеседника подавляю.
Если бы я точно не знала границу защиты и нападения.
Остается другой вариант: людям хочется прогибаться. Они берут роль либо ведомого, либо ведущего, а так как я не умею, да и не желаю, подстаиваться, им остается незавидная роль ведомого.
Лишь однажды мне довелось общаться с человеком, который со своих позиций не отступил. Как и я. Надо сказать, что тогда отношения становятся очень нервными и сложными, но - интересными. Этакая постоянная борьба.
Меня терзает недоумение. До каких пор я буду подминать всех под себя? Когда же напротив меня сядет Соперник, а не рохлядь, и мы наконец сыграем отличную партию?
Играть с собой уже неинтересно.
[649x699]
[...Докатились...]
16-07-2008 12:17
Ты бежишь от общества, периодически огрызаясь и оскаливаясь на всякого, кто к тебе пытается подобраться - и да, они в панике улепетывают обратно.
Но иногда они упорно застывают в нескольких метрах от тебя, а то еще опасливо протягивают руку и с заискивающим выражением заглядывают в глаза, мол, дружба?
[Какая дружба в этом проклятом мире?]
Ты фыркаешь и бежишь прочь, но спустя какое-то время жалеешь, что в тот момент не перегрызла смельчаку глотку - ибо его тень, хоть и на почтительном расстоянии, неотступно следует за тобой.
А потом они выходит с раскинутыми в стороны руками, готовые принять твой гнев... И начинают говорить!
Это... Как пыльным мешком по голове. Не из-за того, что они говорят, но из-за того, что они говорят.
Тебе достаются дифирамбы, воспевающие в основном несуществующие достоинства, не забытые, впрочем, быть приправленными парой строк о твоей [Темной] стороне.
И ты усмехаешься, уже заинтересованная происходящим... До тех пор, пока они не лезут в твою душу.
Проповедники!
Когда они начнут делать это, сосуществование, навязанное, между прочим, превращается в борьбу за территорию. За [мою] территорию.
Не изнывая, они говорят о том, какой бы хорошей ты могла быть, забывая, что Я не могла бы.
Самое смешное, что когда докопаешься до истины, а с их стороны вытащить что-то стоящее тоже непросто, оказывается, что во всем виноваты банальные чувства
Симпатия и сочувствие. Да. Причем первое обычно следует за вторым.
Единственный способ избавиться от навязчивых попутчиков - подпустить чуть ближе - и насадить на шипы равнодушия (или презрения).
И, как оказывается, появление на горизонте подобных [благодетельных] личностей не редкое явление.
Их главный минус - они до конца не осознают, что я не верю людям: ни поступкам, ни - тем более - словам.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Но иногда они упорно застывают в нескольких метрах от тебя, а то еще опасливо протягивают руку и с заискивающим выражением заглядывают в глаза, мол, дружба?
[Какая дружба в этом проклятом мире?]
Ты фыркаешь и бежишь прочь, но спустя какое-то время жалеешь, что в тот момент не перегрызла смельчаку глотку - ибо его тень, хоть и на почтительном расстоянии, неотступно следует за тобой.
А потом они выходит с раскинутыми в стороны руками, готовые принять твой гнев... И начинают говорить!
Это... Как пыльным мешком по голове. Не из-за того, что они говорят, но из-за того, что они говорят.
Тебе достаются дифирамбы, воспевающие в основном несуществующие достоинства, не забытые, впрочем, быть приправленными парой строк о твоей [Темной] стороне.
И ты усмехаешься, уже заинтересованная происходящим... До тех пор, пока они не лезут в твою душу.
Проповедники!
Когда они начнут делать это, сосуществование, навязанное, между прочим, превращается в борьбу за территорию. За [мою] территорию.
Не изнывая, они говорят о том, какой бы хорошей ты могла быть, забывая, что Я не могла бы.
Самое смешное, что когда докопаешься до истины, а с их стороны вытащить что-то стоящее тоже непросто, оказывается, что во всем виноваты банальные чувства
Симпатия и сочувствие. Да. Причем первое обычно следует за вторым.
Единственный способ избавиться от навязчивых попутчиков - подпустить чуть ближе - и насадить на шипы равнодушия (или презрения).
И, как оказывается, появление на горизонте подобных [благодетельных] личностей не редкое явление.
Их главный минус - они до конца не осознают, что я не верю людям: ни поступкам, ни - тем более - словам.
[...Не бежать от себя...]
04-07-2008 12:51
Мир так изменчив... А мы замечаем перемены, лишь когда они стучатся к нам в дверь.
Слова так нематериальны... И мы придаем им значение, лишь когда они касаются нашей сохранности и сохранности нашего мира.
Но и то, и другое может задеть за живое - то живое, что еще осталось под каменной шкурой "приспособленности" к окружающей среде.
И в этом бесконечном потоке мы прячемся в любовно построенных замках от того, что может ранить нашу мягкую [податливую] плоть - прячем ее саму под маской железных леди и мужчин, которые, как известно, не плачут.
Слышим советы "не бежать от себя" - и с радостью, отчаянным упоением вливаемся в похоть мира за пределами нашей оболочке. Живущие одним "сегодня", опьяненные карнавалом... И все труднее остановиться, задуматься над правильностью такой жизни - хотя нет, существования.
Но даже если и удастся - пусть на миг - вырваться из [сладкой] суеты, что подарят нам приложенные усилия?
Ужас. И развенчание заблуждений. Почему? Потому что из под обвалов собственных принципов тяжело выбраться невредимым. Потому что осознание того факта, что все это время мы убегали от себя - и убежали так далеко, что вернуться почти невозможно, обрушивается на плечи подобно каменной глыбе. И мы почти с яростью начинаем грести в обратную сторону - ослепленные новой - спасительной, как нам кажется - целью.
Только к чему приведут слепые попытки найти [Свет] и [Истину]?..
[552x699]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Слова так нематериальны... И мы придаем им значение, лишь когда они касаются нашей сохранности и сохранности нашего мира.
Но и то, и другое может задеть за живое - то живое, что еще осталось под каменной шкурой "приспособленности" к окружающей среде.
И в этом бесконечном потоке мы прячемся в любовно построенных замках от того, что может ранить нашу мягкую [податливую] плоть - прячем ее саму под маской железных леди и мужчин, которые, как известно, не плачут.
Слышим советы "не бежать от себя" - и с радостью, отчаянным упоением вливаемся в похоть мира за пределами нашей оболочке. Живущие одним "сегодня", опьяненные карнавалом... И все труднее остановиться, задуматься над правильностью такой жизни - хотя нет, существования.
Но даже если и удастся - пусть на миг - вырваться из [сладкой] суеты, что подарят нам приложенные усилия?
Ужас. И развенчание заблуждений. Почему? Потому что из под обвалов собственных принципов тяжело выбраться невредимым. Потому что осознание того факта, что все это время мы убегали от себя - и убежали так далеко, что вернуться почти невозможно, обрушивается на плечи подобно каменной глыбе. И мы почти с яростью начинаем грести в обратную сторону - ослепленные новой - спасительной, как нам кажется - целью.
Только к чему приведут слепые попытки найти [Свет] и [Истину]?..
[552x699]
[...Ночная зарисовка...]
01-07-2008 07:45
По крыше мерно барабанил дождь, изредка забрасывая капли под сень беседки. Шум воды окутывал со всех сторон, наполняя воздух хаотичной какофонией звуков.
В который раз она здесь. Хрупкая точеная фигурка с облаком светлых волос и безмерной тоской в серых глазах, устремленных к морю. Бесконечной тоской…
Сколько лун сменилось за время ее ожидания, сколько солнц проводила она взглядом за небосвод! А волны под обрывом все так же лижут камни, как и много лет тому назад, и все так же пронзительно кричат чайки. И она все та же, и каждое утро ее неизменное лицо отвечает ей долгим взглядом с поверхности зеркальной глади.
Манящие чащи лесов, заросшие травой луга, в чьем колышущемся просторе можно сгинуть раз и навсегда, чистейшие ручьи и бездонные черные озера – чарующий край, словно по чьей-то прихоти лишенный человеческого присутствия. Лишь изредка слышится здесь птичий клекот или волчий вой – тишина и неподвижность пронизывают все, от самых корней до небесных высот.
Теперь это ее земли. Чарующие и зачарованные. Затерявшиеся в плетении времени, покинутые обитателями – и забытые ими, как забывает род человеческий все, что случается слишком давно для его памяти.
Штормящее море пенной лапой ударило об одинокую скалу, и волшебница подалась вперед, отправляя разлетевшиеся пшеничные пряди за острые ушки и подставляя лицо навстречу летящим брызгам.
Как давно это было, да… Казалось, и мир тогда был молод. Был полон живости и озорства, а теперь здесь тяжким грузом лежит печать времени, проклятье, наложенное на это место, чтобы сберечь ту малость оставшейся памяти, которая у нее тогда еще была.
Всю свою жизнь – жизнь, которую еще можно было так назвать – она стремилась отгородиться от низменных проявлений человеческих чувств, направляющих руки сильных. Но ее величайшему волшебству было суждено иметь в основе своей то, что она так презирала – волшебница полюбила. Это был не великий король, не прекрасный принц, не достойный соперник в области магических искусств, и даже не великий воин – тогда не великий.
Она увидела его еще совсем ребенком – и, обычно равнодушная к людям, уже больше никогда не выпускала из виду. Ветром ли, огоньком в ночи или одинокой птицей – невидимым талисманом она оберегала его от бед. Даже сейчас воспоминания об этом шустром мальчугане вызывали у нее улыбку. Увидела ли она тогда, что предначертано ему жизнью? Может быть. Поняла ли, что ожидает ее? Скорее всего.
Те пятнадцать человеческих лет были гораздо более насыщены, чем многие предшествующие столетья. И многие последовавшие…
Она помнила его испуг и замешательство, когда он впервые увидел свой «счастливый оберег». Помнила задорные огоньки в глазах – в какое пламя они потом превратились! – когда он взял в руки свой первый меч. Помнила, как собирала его в дорогу, и оба они, собиравшиеся с напускной веселостью, плакали при расставании.
Память услужливо подбрасывала обрывки фраз и картин, неумолимо приближая конец той истории. Было время, когда они были счастливы. Такое простое человеческое счастье. Вдвоем, среди лесного очарованья, спрятанные от посторонних глаз, ни о чем не заботившиеся, ничем не отягощенные.
Но ему, чей век был короток, чья жизнь – мимолетна, ему невозможно было подобное существование. Его звали битвы.
Кажется, это был вечер. Хотя почему «кажется»? Она отчетливо помнит «багряно-красное» солнце над горизонтом, ниспадающее в водные просторы. Они сидели здесь, в этой самой беседке, взявшись за руки, но в воздухе уже носились тревожные тяжелые ощущения.
Вот он встал – красавец в полном боевом облачении, решительным, твердым взглядом посмотрел на волшебницу, и вся его твердость улетучилась в миг. Он крепче сжал ее руку, с какой-то отчаянностью упал на колени и обнял ту, что была для него всем, чтобы, может быть, навсегда ее потерять. Последний раз вдохнул запах ее шелковых волос, прошептал «Я вернусь» и рванулся прочь.
Знал ли храбрый рыцарь, что это она потеряет его?..
…А главное – будет ждать. Множество столетий, слившихся в один одурманивающий сон. Помнить последнее «Я вернусь». Остановить само время – лишь для него одного. И – так глупо – надеяться, что вот зашуршит листва, она услышит знакомые шаги, обернется – и ее серые глаза встретятся с глазами цвета морской воды, и одна его улыбка искупит все годы ее ожиданий.
Так она и сидела, погрузившись в эту единственную мечту, вздрагивая от любого шороха, и ее глаза озарялись каждый раз, когда ей чудились родные шаги. Но нет, вокруг – ни души, только воет ветер, да хлещет дождь…
[540x407]
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В который раз она здесь. Хрупкая точеная фигурка с облаком светлых волос и безмерной тоской в серых глазах, устремленных к морю. Бесконечной тоской…
Сколько лун сменилось за время ее ожидания, сколько солнц проводила она взглядом за небосвод! А волны под обрывом все так же лижут камни, как и много лет тому назад, и все так же пронзительно кричат чайки. И она все та же, и каждое утро ее неизменное лицо отвечает ей долгим взглядом с поверхности зеркальной глади.
Манящие чащи лесов, заросшие травой луга, в чьем колышущемся просторе можно сгинуть раз и навсегда, чистейшие ручьи и бездонные черные озера – чарующий край, словно по чьей-то прихоти лишенный человеческого присутствия. Лишь изредка слышится здесь птичий клекот или волчий вой – тишина и неподвижность пронизывают все, от самых корней до небесных высот.
Теперь это ее земли. Чарующие и зачарованные. Затерявшиеся в плетении времени, покинутые обитателями – и забытые ими, как забывает род человеческий все, что случается слишком давно для его памяти.
Штормящее море пенной лапой ударило об одинокую скалу, и волшебница подалась вперед, отправляя разлетевшиеся пшеничные пряди за острые ушки и подставляя лицо навстречу летящим брызгам.
Как давно это было, да… Казалось, и мир тогда был молод. Был полон живости и озорства, а теперь здесь тяжким грузом лежит печать времени, проклятье, наложенное на это место, чтобы сберечь ту малость оставшейся памяти, которая у нее тогда еще была.
Всю свою жизнь – жизнь, которую еще можно было так назвать – она стремилась отгородиться от низменных проявлений человеческих чувств, направляющих руки сильных. Но ее величайшему волшебству было суждено иметь в основе своей то, что она так презирала – волшебница полюбила. Это был не великий король, не прекрасный принц, не достойный соперник в области магических искусств, и даже не великий воин – тогда не великий.
Она увидела его еще совсем ребенком – и, обычно равнодушная к людям, уже больше никогда не выпускала из виду. Ветром ли, огоньком в ночи или одинокой птицей – невидимым талисманом она оберегала его от бед. Даже сейчас воспоминания об этом шустром мальчугане вызывали у нее улыбку. Увидела ли она тогда, что предначертано ему жизнью? Может быть. Поняла ли, что ожидает ее? Скорее всего.
Те пятнадцать человеческих лет были гораздо более насыщены, чем многие предшествующие столетья. И многие последовавшие…
Она помнила его испуг и замешательство, когда он впервые увидел свой «счастливый оберег». Помнила задорные огоньки в глазах – в какое пламя они потом превратились! – когда он взял в руки свой первый меч. Помнила, как собирала его в дорогу, и оба они, собиравшиеся с напускной веселостью, плакали при расставании.
Память услужливо подбрасывала обрывки фраз и картин, неумолимо приближая конец той истории. Было время, когда они были счастливы. Такое простое человеческое счастье. Вдвоем, среди лесного очарованья, спрятанные от посторонних глаз, ни о чем не заботившиеся, ничем не отягощенные.
Но ему, чей век был короток, чья жизнь – мимолетна, ему невозможно было подобное существование. Его звали битвы.
Кажется, это был вечер. Хотя почему «кажется»? Она отчетливо помнит «багряно-красное» солнце над горизонтом, ниспадающее в водные просторы. Они сидели здесь, в этой самой беседке, взявшись за руки, но в воздухе уже носились тревожные тяжелые ощущения.
Вот он встал – красавец в полном боевом облачении, решительным, твердым взглядом посмотрел на волшебницу, и вся его твердость улетучилась в миг. Он крепче сжал ее руку, с какой-то отчаянностью упал на колени и обнял ту, что была для него всем, чтобы, может быть, навсегда ее потерять. Последний раз вдохнул запах ее шелковых волос, прошептал «Я вернусь» и рванулся прочь.
Знал ли храбрый рыцарь, что это она потеряет его?..
…А главное – будет ждать. Множество столетий, слившихся в один одурманивающий сон. Помнить последнее «Я вернусь». Остановить само время – лишь для него одного. И – так глупо – надеяться, что вот зашуршит листва, она услышит знакомые шаги, обернется – и ее серые глаза встретятся с глазами цвета морской воды, и одна его улыбка искупит все годы ее ожиданий.
Так она и сидела, погрузившись в эту единственную мечту, вздрагивая от любого шороха, и ее глаза озарялись каждый раз, когда ей чудились родные шаги. Но нет, вокруг – ни души, только воет ветер, да хлещет дождь…
[540x407]
[...Гроза за окном...]
30-06-2008 15:23
Ну вот... [Снова].
Еще один дневник, еще одна попытка закрепиться хоть где-то.
[Еще одно] место сбора мыслей, чувств - мимолетных и призрачных, как ночные мотыльки, или тягуче-весомых и липких, как сосновая смола.
"Начало... Новая заря..."
Мой маленький мир цвета огня, обладающий быстротечностью воды, с эфемерным запахом песков и свежестью зелени.
[510x369]
комментарии: 4
понравилось!
вверх^
к полной версии
Еще один дневник, еще одна попытка закрепиться хоть где-то.
[Еще одно] место сбора мыслей, чувств - мимолетных и призрачных, как ночные мотыльки, или тягуче-весомых и липких, как сосновая смола.
"Начало... Новая заря..."
Мой маленький мир цвета огня, обладающий быстротечностью воды, с эфемерным запахом песков и свежестью зелени.
[510x369]
[Справочник мессии]
30-06-2008 13:55
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
The Islander
30-06-2008 12:24
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Дневник Рейо
30-06-2008 12:01
Вперед, в бездну...
комментарии: 6
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вперед, в бездну...